GeanAmiraku
15.06.2013, 02:59
Ещё я засыпаю под музыку Joe Hisaishi – Mononoke Hime.
Если оказалось, что рассказ вам совсем не интересен, то засыпаю.
Легкая меланхолия, запах лекарственных трав, серо-зелёные тона и мрачнеющее небо. И только искреннее желание быть понятой правильно.
__________________________________________________
Правила сестринского этикета
«В небе хотел бы я сделаться птицей бийняо»
Цзюй-и "Песнь о бесконечной тоске"
Венерин башмачок, лангерманния и пара пучков саранки – это всё, что ей нужно было в столице людских земель. И странная просьба её брата – принять тайное письмо от его друга-сида, который приедет погостить в Городе Мечей. Почему тайное? Что, проворачиваешь какие-то чёрные делишки, о которых семье не стоит знать, Трайв?
Милава покачала головой и убрала за уши светлые волосы. Длинное зелёное платье с широкими рукавами, меховым воротничком до самого подбородка и с золотой вышивкой у запястий. Ей казалось, что серебро больше подойдёт её серым глазам, но мать покупала только зеленое с золотом, и всегда обижалась, если дочь надевала что-то другое.
Осень выдалась холодная, но достаточно сухая. Уже середина октября. Листья опали рано, и голые ветви чернели на сером небе. Рабочие выкладывали камнем главную дорогу, а путники, вынужденные пользоваться грязными переулками, тихонько ругались. Скукота.
Город Мечей всё время словно глухо, чуть слышно ворчал, а Милава терпеть не могла его голос – ей казалось, в нём слишком много кривотолков и злобы. Он чужой ей, громадина, опасный незнакомец. Где же тот магазинчик, который она битый час ищет?
Если бы не перекрыли главную дорогу, она вышла б к нужному ей месту минут за пятнадцать. Миниатюрная аптека зажалась меж двух крупных домов, отстроенных совсем недавно. Их вторые этажи нависли над лачугой, как два великана сяоян над старым отшельником. Милава задержала дыхание, поражаясь изменениям – последний раз она была тут десять лет назад и ничего подобного не видела.
Мир весь меняется – заметила она вдруг и задумалась, присев на ступеньки возле дверей и перебирая мягкими пальчиками только что купленные розовые цветки саранки. Двести лет – много ли это? Вот её прабабке сто два года, и, вроде, живёт – весела и настырна. Ещё лет триста назад её пра-пра-прадеды яростно сражались не с бездушными, а, например, с сидами, рубили им крылья и сами падали от стрел. Сейчас же стесняются восхвалять героев из её рода. Она наслушалась в детстве историй про великана Груна, который тоже приходится ей родственником в каком-то там колене – про то, как он раскидывал тигров, львов и медведей, словно дворняг! Но расскажи это знакомой лисичке из Города Оборотней – обидится ведь ещё. В лучшем случае. А как же смелая воительница Нерента, первая вставшая на волшебный меч и сражавшаяся в воздухе с сидами? Крылатые, небось, фыркать будут. Какими сказками, какими мыслями делиться, чтобы не подраться? Поговаривают, будто расы тесно уже сдружились, а Милава, погружённая в память отцов и ни разу не бывавшая в Городе Драконов, не чувствует этой близости. А сидов она вовсе почти не видела. Кстати, вот один идёт. Не тот ли, с кем нужно встретиться?
Худенький мальчишка лет шестнадцати явно замерзал, кутаясь в тяжёлое чёрное пальто из соболя. Крылышки на голове чуть подрагивали, а взгляд метался.
- Я тут! – крикнула Милава, по-доброму засмеявшись. – Неужели птенчик так замёрз, что приоделся в меха?
Парень явно растерялся и неуверенно приблизился.
- Да не трусь, наверняка же меня искал, верно?
- Меня зовут Эндейн Юэши, - чуть склонил он голову. – Вы Лантен Милава, я не ошибся?
Поведение сида смутило девушку – ей стало неловко за свои попытки шутить.
- Да, это я… – пробормотала она и кашлянула. – Отец сказал, ты… вы собирались остановиться в городе на недельку другую, попросил вас… э… поселить в нашем домике.
Прежде чем найти домик, они ещё полчаса бродили по городу. Милава старательно делала вид, будто знает дорогу и просто показывает красоту и величие столицы дорогому гостю. Эндейн делал вид, что верит, но к тому часу, когда они добрались, в буквальном смысле чихал на все попытки Милавы завязать светскую беседу. Оба к вечеру измотались и, поужинав, моментально легли спать.
На завтрак Эндейн явился совершенно разбитым – нос и глаза красные, осанку еле держит. Милава давно не спала и приказала слуге освободить кухню, приготовив завтрак самостоятельно, чем весьма удивила мальчишку.
- Не стоило так утруждать себя, – начал он извиняться, когда Милава поставила перед ним тарелку горячего и пряного куриного супа. Но девушка сердито качнула головой, не принимая возражений. Она села напротив, подперев рукой щёку.
- Такой мелкий и уже зануда. – устало проворчала она, а сид опустил голову, помешивая ложкой суп и шмыгая носом. – Вы все что ли такие снобы?
- Я… не уверен. Мне казалось, что в Городе Мечей нужно соблюдать…
- Ты и со своей семьёй так общаешься? – перебила Милава.
- Зависит от ситуации.
- Когда ты с ними наедине – тоже?
- Зависит от ситуации, - повторил сид, подняв голову. – Когда матери нет рядом, я могу общаться с отцом, братьями и сёстрами, как пожелаю. И наедине с ней я могу быть более откровенен. Но когда она, хозяйка дома, рядом, я должен вести себя как следует.
- И это называется подросток. – Фыркнула девушка. – Сплошное послушание, как… странно.
- Дело не в послушании, а в уважении, - обиделся парень, скрестил руки, но тут же опомнился и вернулся к еде. – Вы же из северо-западных провинций, верно?
- Да. И у меня достаточно дружная и приятная семья.
- Но и у меня тоже.
Девушка какое-то время молчала, постукивая ноготками по столу.
- Не обращай внимания на меня. – Встав, она прошлась по комнате. – В этом городе все такие же важные, как ты. Проблем не будет. И я скоро уеду.
Эндейн отчаянно не понимал так резко обрушившегося на него недовольства. Что он не так делает? Весь вчерашний вечер он старался быть вежливым и учтивым, а в итоге сам уже начинает раздражаться. Просто невозможная девушка! Неужели взрослые могут быть настолько невоспитанными? Она хоть немного знакома с правилами этикета?
На лице паренька возмущение никак не отражалось.
- Я просто хочу знать, как с вами общаться, – ответил он, поднимая взгляд. – Чтобы не доставлять неудобств.
- Бревном не будь. Лицо попроще. И письмо отдай.
- Сейчас?
- А почему бы и нет? – Эндейн уже собрался вставать из-за стола, но Милава остановила его, слегка простонав. – Ты же даже не доел, куда полез…
…и вышла из комнаты, оставив мальчишку наедине с тарелкой.
Каждое утро перед завтраком Милава устраивала себе прогулку по городу, где живёт. Это вошло в привычку – как расчесать волосы и умыться перед сном. Да, её маленький родной городок совершенно неподвижен в такой час. В хлеве уже беспокоятся хозяюшки, но петухи пока не прокричали. Небо зеленоватого оттенка. Мягкий ветер доносит приглушённые крики птиц с озёр.
И сегодня в предрассветный час девушка устремилась навстречу миру витиеватых улочек и широких площадей. Но в Столице всё по-другому. Ужасно. Впервые за две недели лил мерзкий ледяной дождь, а небо потяжелело. В голову словно втемяшили кол. Этим утром, пока гость ещё спал, она шла спросить совета у великолепной статуи героя Джоуси. Один из древнейших героев её рода. Генерал. Не потерпел ни единого поражения, даже когда армии зооморфов и сидов на короткий срок объединились. Он столько сделал для людей, и она лишь хотела спросить у статуи, не сердятся ли предки? Стоит ли дружелюбствовать с гостями чужими так же, как со своими? Или всё-таки воспринимать их как временных союзников?
Статую-то снесли три года назад, а она и забыла, что про это уже знает. И вот тогда она показалась сама себе невероятно мелкой и незначительной. Она вспомнила, как гневался отец, когда узнал о решении столичного совета, и как спокойны были бабка с дедкой. Милава смертельно боялась, что потеряет себя в этом мире, забывшем величие её давних родственников, близких, благодаря сказкам.
Она попыталась снять раздражение при помощи готовки, но не получилось. Да ещё и нагрубила несчастному сиду, который, наверно, не привык к такому общению. Расположившись на деревянной скамейке возле резной стены, увитой хмелем, девушка только грустнела с каждой минутой.
- Вы хозяйка дома, в котором я являюсь лишь гостем. – подкрался кое-кто сзади. Милава трусливо вздрогнула и обернулась. Мальчишка мягко улыбался. – Могу я присесть рядом?
- Нет, не можешь. Тут холодно, а ты уже простыл.
Крыша веранды защищала от дождя, но не от порывов ветра, сбивающих волосы. Девушка снова испытала вину за ту небрежность в разговоре, которую всегда позволяла себе с младшими. Поэтому повторилась, но правильнее:
- Вам лучше вернуться в дом. И я настоятельно рекомендую лечь в постель, иначе к вечеру поднимется температура.
- Я принёс письмо для вашего брата. – едва слышно вздохнул Эндейн и так же незаметно присел, несмотря на «настоятельную рекомендацию».
Милава приняла конверт и долго молчала, опустив взгляд.
- Вы ведь из знатного рода, Юэши?
- Верно. Наш род достаточно известен.
- А ваших героев, что были до появления бездушных, ваш народ ещё помнит?
- Их самоотверженность почитается, мы не оставляем их гробницы. Но мы и никогда не возводили памятников, как вы. Мало что изменилось в памяти нашего народа.
- А наш народ своих выбрасывает на помойку. – горько воскликнула Милава, взмахнув письмом.
- …несправедливо. – ответил, подумав, Эндейн. – Но дружба обещает быть долгой, и мы бы не хотели видеть на площадях убийц своих друзей, верно?
- Но мы воспитываем своих детей, мальчишек, будущих воинов, на подвигах Джоуси, Груна, Ванхейна!..
- Вы слышали о моих родителях? – Вдруг спросил паренёк.
- Ну, может. Кто они?
- Они прославились в боях сначала при южных землях, когда строился Порт Мечты, а потом какое-то время помогали людям сражаться с бездушными где-то у вас, на Севере. Вроде, тогда они познакомились с вашими родителями.
- Нет! Альен и Ильвини! – Поразилась девушка внезапной догадке. Не может быть, что Юэши… Но Эндейн кивнул. – Не может быть, что наша семья дружна с такими… И что ты хотел этим сказать? Не можем же мы воспитывать наших детей на подвигах сидов!
- А почему бы и нет? – То ли ветер усиливался, то ли мальчишка действительно смеялся, только не было слышно самого смеха, и дружелюбная улыбка показалась на секунду оскалом: – Они сумели затмить память предков своими подвигами, разве не так должно быть?
- Нет! – Воскликнула Милава отчаянно, и глупо уставилась на разбушевавшийся внезапный шторм. Не успело взойти солнце, как его закрыло густой серой пеленой, и с деревьев сдёрнуло последние листья. Понимая, что добром это не кончится, сид и человек поспешили спрятаться от стихии.
- Нет. – Повторила она уже в доме, а он пожал плечами. Не поняли друг друга.
Вечером у пернатого действительно появился жар. Он стойко переносил болезнь, но Милава с трудом терпела бледность его лица и шаткую походку. Чувствуя себя ответственной за эту простуду, она решилась на истинно отважный поступок – осталась ещё на недельку в Столице. Она приготовила отвары и настойки, дала множество указаний прислуге, и про письмо ненадолго забыла. А когда вспомнила, первым делом поинтересовалась у Эндейна:
- А что там написано?
- Я не знаю. – просипел он. – не могу читать письма сестры.
- Так это не вы писали?
- Не я. Моя старшая сестра. – Эндейн совсем был плох. Второй день почти не вставал с постели. Изредка к нему приходили друзья, к которым он, похоже, и приехал. Предлагали ему даже у них пожить. Но тот отказывался. Они очень тепло между собой общались – у Милавы млело сердце, когда она подслушивала.
- И что она могла написать?
- Я не лезу в её дела.
- Она же твоя сестра. – Фыркнула девушка, но больше никогда с Эндейном не спорила.
Вернувшись к себе в комнату, она прикрыла ставни, спасаясь от сырости и холода. Значит, то не друг, а подруга. Её раздирало любопытство. О чём может писать женщина сидов мужчине людей?
Милава сама не заметила, как из ящика стола достала конверт. Она посмотрела на него, как… как баран на новые ворота. И вскрыла.
Никто же не узнает об этой маленькой шалости, верно? Тем более, что она и братья клялись друг дружке, что не будут хранить друг от друга секретов. То было давно, в глубоком детстве. Но разве это означает, что клятву можно забыть? Письмо, правда, написано старшей дочерью семьи Юэши. Её звали Эирин. Она младше Милавы года на три.
«Личное письмо. Эирин Юэши. 194 г. 5ое октября.
Трайв, привет.
Я пишу тебе в назначенный срок, как мы и договаривались. Мне пришлось много думать. Поняла, наконец, что это столь же непростое решение и для тебя. Я вынуждена пойти тебе навстречу.
Лантен Трайв, не ищи здесь подвоха. Да, я бываю слишком расчётлива, но отныне и всегда мой ответ тебе – от сердца.
Только нам придётся тяжело, друг мой, и не думай, что проблемы закончатся сейчас – они только начинаются. Настанет день, когда наше решение спасёт жизни потомков; однако пока это лишь глупость, безрассудство. Никогда бы не подумала, что дойду до такого.
Я не могу писать тебе. Испортила тысячи черновых листов, а всё равно выходит нагромождение слов. Чувств, утомляющих самое моё естество. Не могу и не писать. Меня успокаивает лишь мысль о том, что ты всё поймёшь. Тебе не придётся читать, ты лишь полюбуешься на буквы, что я так тщательно выводила для тебя – и всё поймёшь.»
В конверте лежало белое перо.
"Осень пришла!" -
Шепчет холодный ветер
У окна спальни.
-Мацуо Басе.
_____________________________________
Пожалуй, с меня рассказов по пв хватит.
Может, будут ещё случаться выкидыши на эту тему, но на форуме уже не появятся.
Обещанную третью часть писать нет времени - и не будет, слишком много планов :laugh:
Тот, кому интересно, без проблем сам найдёт моё творчество в интернете :duel:
До встречи :rolleyes:
PS
И спасибо Scelatio за интересный арт с конкурса, который когда-то вдохновил меня на этот рассказ)
Если оказалось, что рассказ вам совсем не интересен, то засыпаю.
Легкая меланхолия, запах лекарственных трав, серо-зелёные тона и мрачнеющее небо. И только искреннее желание быть понятой правильно.
__________________________________________________
Правила сестринского этикета
«В небе хотел бы я сделаться птицей бийняо»
Цзюй-и "Песнь о бесконечной тоске"
Венерин башмачок, лангерманния и пара пучков саранки – это всё, что ей нужно было в столице людских земель. И странная просьба её брата – принять тайное письмо от его друга-сида, который приедет погостить в Городе Мечей. Почему тайное? Что, проворачиваешь какие-то чёрные делишки, о которых семье не стоит знать, Трайв?
Милава покачала головой и убрала за уши светлые волосы. Длинное зелёное платье с широкими рукавами, меховым воротничком до самого подбородка и с золотой вышивкой у запястий. Ей казалось, что серебро больше подойдёт её серым глазам, но мать покупала только зеленое с золотом, и всегда обижалась, если дочь надевала что-то другое.
Осень выдалась холодная, но достаточно сухая. Уже середина октября. Листья опали рано, и голые ветви чернели на сером небе. Рабочие выкладывали камнем главную дорогу, а путники, вынужденные пользоваться грязными переулками, тихонько ругались. Скукота.
Город Мечей всё время словно глухо, чуть слышно ворчал, а Милава терпеть не могла его голос – ей казалось, в нём слишком много кривотолков и злобы. Он чужой ей, громадина, опасный незнакомец. Где же тот магазинчик, который она битый час ищет?
Если бы не перекрыли главную дорогу, она вышла б к нужному ей месту минут за пятнадцать. Миниатюрная аптека зажалась меж двух крупных домов, отстроенных совсем недавно. Их вторые этажи нависли над лачугой, как два великана сяоян над старым отшельником. Милава задержала дыхание, поражаясь изменениям – последний раз она была тут десять лет назад и ничего подобного не видела.
Мир весь меняется – заметила она вдруг и задумалась, присев на ступеньки возле дверей и перебирая мягкими пальчиками только что купленные розовые цветки саранки. Двести лет – много ли это? Вот её прабабке сто два года, и, вроде, живёт – весела и настырна. Ещё лет триста назад её пра-пра-прадеды яростно сражались не с бездушными, а, например, с сидами, рубили им крылья и сами падали от стрел. Сейчас же стесняются восхвалять героев из её рода. Она наслушалась в детстве историй про великана Груна, который тоже приходится ей родственником в каком-то там колене – про то, как он раскидывал тигров, львов и медведей, словно дворняг! Но расскажи это знакомой лисичке из Города Оборотней – обидится ведь ещё. В лучшем случае. А как же смелая воительница Нерента, первая вставшая на волшебный меч и сражавшаяся в воздухе с сидами? Крылатые, небось, фыркать будут. Какими сказками, какими мыслями делиться, чтобы не подраться? Поговаривают, будто расы тесно уже сдружились, а Милава, погружённая в память отцов и ни разу не бывавшая в Городе Драконов, не чувствует этой близости. А сидов она вовсе почти не видела. Кстати, вот один идёт. Не тот ли, с кем нужно встретиться?
Худенький мальчишка лет шестнадцати явно замерзал, кутаясь в тяжёлое чёрное пальто из соболя. Крылышки на голове чуть подрагивали, а взгляд метался.
- Я тут! – крикнула Милава, по-доброму засмеявшись. – Неужели птенчик так замёрз, что приоделся в меха?
Парень явно растерялся и неуверенно приблизился.
- Да не трусь, наверняка же меня искал, верно?
- Меня зовут Эндейн Юэши, - чуть склонил он голову. – Вы Лантен Милава, я не ошибся?
Поведение сида смутило девушку – ей стало неловко за свои попытки шутить.
- Да, это я… – пробормотала она и кашлянула. – Отец сказал, ты… вы собирались остановиться в городе на недельку другую, попросил вас… э… поселить в нашем домике.
Прежде чем найти домик, они ещё полчаса бродили по городу. Милава старательно делала вид, будто знает дорогу и просто показывает красоту и величие столицы дорогому гостю. Эндейн делал вид, что верит, но к тому часу, когда они добрались, в буквальном смысле чихал на все попытки Милавы завязать светскую беседу. Оба к вечеру измотались и, поужинав, моментально легли спать.
На завтрак Эндейн явился совершенно разбитым – нос и глаза красные, осанку еле держит. Милава давно не спала и приказала слуге освободить кухню, приготовив завтрак самостоятельно, чем весьма удивила мальчишку.
- Не стоило так утруждать себя, – начал он извиняться, когда Милава поставила перед ним тарелку горячего и пряного куриного супа. Но девушка сердито качнула головой, не принимая возражений. Она села напротив, подперев рукой щёку.
- Такой мелкий и уже зануда. – устало проворчала она, а сид опустил голову, помешивая ложкой суп и шмыгая носом. – Вы все что ли такие снобы?
- Я… не уверен. Мне казалось, что в Городе Мечей нужно соблюдать…
- Ты и со своей семьёй так общаешься? – перебила Милава.
- Зависит от ситуации.
- Когда ты с ними наедине – тоже?
- Зависит от ситуации, - повторил сид, подняв голову. – Когда матери нет рядом, я могу общаться с отцом, братьями и сёстрами, как пожелаю. И наедине с ней я могу быть более откровенен. Но когда она, хозяйка дома, рядом, я должен вести себя как следует.
- И это называется подросток. – Фыркнула девушка. – Сплошное послушание, как… странно.
- Дело не в послушании, а в уважении, - обиделся парень, скрестил руки, но тут же опомнился и вернулся к еде. – Вы же из северо-западных провинций, верно?
- Да. И у меня достаточно дружная и приятная семья.
- Но и у меня тоже.
Девушка какое-то время молчала, постукивая ноготками по столу.
- Не обращай внимания на меня. – Встав, она прошлась по комнате. – В этом городе все такие же важные, как ты. Проблем не будет. И я скоро уеду.
Эндейн отчаянно не понимал так резко обрушившегося на него недовольства. Что он не так делает? Весь вчерашний вечер он старался быть вежливым и учтивым, а в итоге сам уже начинает раздражаться. Просто невозможная девушка! Неужели взрослые могут быть настолько невоспитанными? Она хоть немного знакома с правилами этикета?
На лице паренька возмущение никак не отражалось.
- Я просто хочу знать, как с вами общаться, – ответил он, поднимая взгляд. – Чтобы не доставлять неудобств.
- Бревном не будь. Лицо попроще. И письмо отдай.
- Сейчас?
- А почему бы и нет? – Эндейн уже собрался вставать из-за стола, но Милава остановила его, слегка простонав. – Ты же даже не доел, куда полез…
…и вышла из комнаты, оставив мальчишку наедине с тарелкой.
Каждое утро перед завтраком Милава устраивала себе прогулку по городу, где живёт. Это вошло в привычку – как расчесать волосы и умыться перед сном. Да, её маленький родной городок совершенно неподвижен в такой час. В хлеве уже беспокоятся хозяюшки, но петухи пока не прокричали. Небо зеленоватого оттенка. Мягкий ветер доносит приглушённые крики птиц с озёр.
И сегодня в предрассветный час девушка устремилась навстречу миру витиеватых улочек и широких площадей. Но в Столице всё по-другому. Ужасно. Впервые за две недели лил мерзкий ледяной дождь, а небо потяжелело. В голову словно втемяшили кол. Этим утром, пока гость ещё спал, она шла спросить совета у великолепной статуи героя Джоуси. Один из древнейших героев её рода. Генерал. Не потерпел ни единого поражения, даже когда армии зооморфов и сидов на короткий срок объединились. Он столько сделал для людей, и она лишь хотела спросить у статуи, не сердятся ли предки? Стоит ли дружелюбствовать с гостями чужими так же, как со своими? Или всё-таки воспринимать их как временных союзников?
Статую-то снесли три года назад, а она и забыла, что про это уже знает. И вот тогда она показалась сама себе невероятно мелкой и незначительной. Она вспомнила, как гневался отец, когда узнал о решении столичного совета, и как спокойны были бабка с дедкой. Милава смертельно боялась, что потеряет себя в этом мире, забывшем величие её давних родственников, близких, благодаря сказкам.
Она попыталась снять раздражение при помощи готовки, но не получилось. Да ещё и нагрубила несчастному сиду, который, наверно, не привык к такому общению. Расположившись на деревянной скамейке возле резной стены, увитой хмелем, девушка только грустнела с каждой минутой.
- Вы хозяйка дома, в котором я являюсь лишь гостем. – подкрался кое-кто сзади. Милава трусливо вздрогнула и обернулась. Мальчишка мягко улыбался. – Могу я присесть рядом?
- Нет, не можешь. Тут холодно, а ты уже простыл.
Крыша веранды защищала от дождя, но не от порывов ветра, сбивающих волосы. Девушка снова испытала вину за ту небрежность в разговоре, которую всегда позволяла себе с младшими. Поэтому повторилась, но правильнее:
- Вам лучше вернуться в дом. И я настоятельно рекомендую лечь в постель, иначе к вечеру поднимется температура.
- Я принёс письмо для вашего брата. – едва слышно вздохнул Эндейн и так же незаметно присел, несмотря на «настоятельную рекомендацию».
Милава приняла конверт и долго молчала, опустив взгляд.
- Вы ведь из знатного рода, Юэши?
- Верно. Наш род достаточно известен.
- А ваших героев, что были до появления бездушных, ваш народ ещё помнит?
- Их самоотверженность почитается, мы не оставляем их гробницы. Но мы и никогда не возводили памятников, как вы. Мало что изменилось в памяти нашего народа.
- А наш народ своих выбрасывает на помойку. – горько воскликнула Милава, взмахнув письмом.
- …несправедливо. – ответил, подумав, Эндейн. – Но дружба обещает быть долгой, и мы бы не хотели видеть на площадях убийц своих друзей, верно?
- Но мы воспитываем своих детей, мальчишек, будущих воинов, на подвигах Джоуси, Груна, Ванхейна!..
- Вы слышали о моих родителях? – Вдруг спросил паренёк.
- Ну, может. Кто они?
- Они прославились в боях сначала при южных землях, когда строился Порт Мечты, а потом какое-то время помогали людям сражаться с бездушными где-то у вас, на Севере. Вроде, тогда они познакомились с вашими родителями.
- Нет! Альен и Ильвини! – Поразилась девушка внезапной догадке. Не может быть, что Юэши… Но Эндейн кивнул. – Не может быть, что наша семья дружна с такими… И что ты хотел этим сказать? Не можем же мы воспитывать наших детей на подвигах сидов!
- А почему бы и нет? – То ли ветер усиливался, то ли мальчишка действительно смеялся, только не было слышно самого смеха, и дружелюбная улыбка показалась на секунду оскалом: – Они сумели затмить память предков своими подвигами, разве не так должно быть?
- Нет! – Воскликнула Милава отчаянно, и глупо уставилась на разбушевавшийся внезапный шторм. Не успело взойти солнце, как его закрыло густой серой пеленой, и с деревьев сдёрнуло последние листья. Понимая, что добром это не кончится, сид и человек поспешили спрятаться от стихии.
- Нет. – Повторила она уже в доме, а он пожал плечами. Не поняли друг друга.
Вечером у пернатого действительно появился жар. Он стойко переносил болезнь, но Милава с трудом терпела бледность его лица и шаткую походку. Чувствуя себя ответственной за эту простуду, она решилась на истинно отважный поступок – осталась ещё на недельку в Столице. Она приготовила отвары и настойки, дала множество указаний прислуге, и про письмо ненадолго забыла. А когда вспомнила, первым делом поинтересовалась у Эндейна:
- А что там написано?
- Я не знаю. – просипел он. – не могу читать письма сестры.
- Так это не вы писали?
- Не я. Моя старшая сестра. – Эндейн совсем был плох. Второй день почти не вставал с постели. Изредка к нему приходили друзья, к которым он, похоже, и приехал. Предлагали ему даже у них пожить. Но тот отказывался. Они очень тепло между собой общались – у Милавы млело сердце, когда она подслушивала.
- И что она могла написать?
- Я не лезу в её дела.
- Она же твоя сестра. – Фыркнула девушка, но больше никогда с Эндейном не спорила.
Вернувшись к себе в комнату, она прикрыла ставни, спасаясь от сырости и холода. Значит, то не друг, а подруга. Её раздирало любопытство. О чём может писать женщина сидов мужчине людей?
Милава сама не заметила, как из ящика стола достала конверт. Она посмотрела на него, как… как баран на новые ворота. И вскрыла.
Никто же не узнает об этой маленькой шалости, верно? Тем более, что она и братья клялись друг дружке, что не будут хранить друг от друга секретов. То было давно, в глубоком детстве. Но разве это означает, что клятву можно забыть? Письмо, правда, написано старшей дочерью семьи Юэши. Её звали Эирин. Она младше Милавы года на три.
«Личное письмо. Эирин Юэши. 194 г. 5ое октября.
Трайв, привет.
Я пишу тебе в назначенный срок, как мы и договаривались. Мне пришлось много думать. Поняла, наконец, что это столь же непростое решение и для тебя. Я вынуждена пойти тебе навстречу.
Лантен Трайв, не ищи здесь подвоха. Да, я бываю слишком расчётлива, но отныне и всегда мой ответ тебе – от сердца.
Только нам придётся тяжело, друг мой, и не думай, что проблемы закончатся сейчас – они только начинаются. Настанет день, когда наше решение спасёт жизни потомков; однако пока это лишь глупость, безрассудство. Никогда бы не подумала, что дойду до такого.
Я не могу писать тебе. Испортила тысячи черновых листов, а всё равно выходит нагромождение слов. Чувств, утомляющих самое моё естество. Не могу и не писать. Меня успокаивает лишь мысль о том, что ты всё поймёшь. Тебе не придётся читать, ты лишь полюбуешься на буквы, что я так тщательно выводила для тебя – и всё поймёшь.»
В конверте лежало белое перо.
"Осень пришла!" -
Шепчет холодный ветер
У окна спальни.
-Мацуо Басе.
_____________________________________
Пожалуй, с меня рассказов по пв хватит.
Может, будут ещё случаться выкидыши на эту тему, но на форуме уже не появятся.
Обещанную третью часть писать нет времени - и не будет, слишком много планов :laugh:
Тот, кому интересно, без проблем сам найдёт моё творчество в интернете :duel:
До встречи :rolleyes:
PS
И спасибо Scelatio за интересный арт с конкурса, который когда-то вдохновил меня на этот рассказ)