Отголоски прошлого.

[NikZol]

обрый день всем форумчанам) Как-то давно я начинал этот рассказ, но по каким-то причинам не смог его закончить... Что ж, пришло время =) Конечо, сей опус еще не дописан до конца, но хочу поделиться с вами тем, что уже написано. Просьба обращать внимание на хронологию, что идет после указания начала новой главы - в будущем это пригодится для восстановления полной картины ;) ну что, поехали, приятного чтения!

Глава 1.
21 июля 2349 года от Сотворения Мира Пань Гу.
Он почувствовал сильный удар в живот и упал лицом в мокрую от утренней росы траву. Боль затуманила разум, оставив место в нем лишь самой себе - холодной и одновременно обжигающей, слепой и такой же ослепляющей. Звуки слились воедино, лишь изредка разрываясь на отдельные части - крики, топот, свист пролетающих стрел, лязг безжизненного металла о безжизненный металл... Всё было уже неважным и неестественным. Казалось, мир вокруг перестает существовать, медленно уходит, утекает, словно вода сквозь пальцы; это было обманчиво. Не мир покидал его - он покидал мир.
Спустя мгновение - а может, прошло добрых минут пятнадцать, - он почувствовал в себе силы встать и продолжать бороться. Боль отступала, сменялась хлынувшим по венам бесстрашием вперемешку с безрассудством; запах сырой травы и свежего утреннего воздуха заполнил его ноздри, а лучи солнца, едва показавшегося из-за горизонта, залили его лицо ярко-красным светом. Надо было продолжать бой.
Звуки становились громче и отчетливей, глаза начали воспринимать окружающую действительность; он открыл глаза и медленно, с напряжением, свойственным нежелающей сгибаться пружине, поднялся на ноги, пошатнулся и упал. Попробовал встать снова - на этот раз ему это удалось, правда, стоять было трудно, не говоря уже о том, чтобы размахивать топорами и уничтожать своих врагов.
На него никто не обращал внимания. Он оглянулся - его соратники отступали под превосходящими силами противника. Вот пала молодая лучница, как-то картинно раскинув руки и уронив рядом свой арбалет, который тут же с хрустом переломился надвое. Шум пламени внезапно пронзил поле битвы - маг попытался спастись огненным фениксом от шамана, который что-то резко выкрикнул в этот момент... Но тщетны были старания волшебника, и жизнь вмиг покинула его, неряшливо бросив тело среди таких же, покинутых жизнью тел... Слева, метрах в пятнадцати, оборотень сражался с ассасином; силы были явно неравны, из многочисленных ран могучего тигра хлестала кровь, но он держался - впрочем, недолго: последний взмах кинжалом, и он упал на траву, придавив её всей массой своего тела, умер с громким рыком, побежденный, но не сдавшийся...
Громкий треск где-то справа... Он резко повернул голову - старый дуб разломился надвое от взрыва и упал, придавив своей тяжестью с десяток бойцов. Крик боли - нет, всё же, песня смерти -разнеслась над полем битвы, заставляя кровь в жилах стынуть, а сознание - застилаться черной пеленой от осознания потерь и лишений, от осознания безнадежности - и того, что ничья жизнь здесь не стоит даже капли воды...
Ужас липкой, противной пеленой окутал его сердце, лишь только он взглянул вокруг себя - казалось, смерть черным туманом наступает отовсюду, сжимаясь вокруг него в кольцо, которое было почти осязаемо... И всё же жизнь внутри него боролась. Как никогда прежде.
Яркий отблеск солнца на поцарапанном металле его топоров встряхнул его, словно электрический разряд. Утерев рукой грязь с лица, он собрал своё мужество в кулак... и почувствовал его. Физически.
Бой вокруг продолжался, смерть пировала, а он стоял и смотрел на зажатую в его кулаке маленькую тряпичную куклу, сделанную его дочерью и отданную перед боем, "на удачу". Сразу вспомнились ему живые, радостные зеленые глаза дочурки, её задорный смех, то, как она своей маленькой ручкой вложила в его большую, мозолистую от топоров ладонь эту куклу, смущаясь и одновременно улыбаясь, что-то пролепетала...
"Возьми, папка! Я тебе сделала, вот! Возвращайся скорее, вкусного чего-нибудь привези!.."
Воин, почувствовав небывалый прилив сил, оглянулся - там, за молодыми порослями кустарника, на берегу реки, его дом. Дом, в котором живет его семья... Дом, в котором он прожил лучшие годы своей жизни - и которые еще проживет.
Он всё понял. Понял, что если сейчас не продолжит сражаться, то всё, за что он так долго цеплялся, то, чем он дорожил, пропадет впустую.
Шипящие звуки приглушенного голоса пронеслись над полем боя, и странное, фиолетовое сияние вдруг окутало Гардока с ног до головы, отразившись в уже изрядно поцарапанных металлических латах. Раздался взрыв ужасной силы - а затем взрывная волна повалила всех на землю. Он больно ударился лбом о выступавший из земли корень и попытался встать снова, не оглядываясь назад. Почувствовал, как горячая струйка крови неуместно весело стекает из рассеченной раны по лицу...
Ощутил вкус крови.
Сбитые с ног враги быстро поднимались и бежали с диким, звериным кличем на тех, кто защищал деревню. Только почему-то на их искажённых от ярости лицах можно было прочитать плохо скрываемую улыбку.
Убийца, сверкая кинжалами, быстро приближался к нему, от напряжения забыв прочитать заклинание невидимости.
Мимолетное дуновение ветра было похоже на зловонное дыхание смерти... И воин чётко и ясно его ощутил. Времени думать не было. Он тряхнул головой, быстро положил тряпичную фигурку за пазуху, покрепче обхватил свои топоры.
Он решил - умирать следует только на поле битвы.
Ассасин, хитро и хищно улыбаясь, подпрыгнул к воину, зажал тому горло и зычно прокричал что-то. Казалось, ярко-красный конус выливавшейся из астрала силы был осязаем - от него исходил жар. Воин замер и лишь наблюдал, как ловкие руки убийцы, наполненные энергией и силой, пробивают его литые доспехи.
"Папка! Возвращайся скорее!"
Воин воспрял духом и зарычал, словно лев, увидевший добычу. Ассасин внезапно перестал наносить резкие, колющие удары, будто его сковало невидимыми путами - а воин уже воззвал к небу, одновременно проговаривая магические слова. Сначала облако из оранжевых драконов окутало убийцу, а затем огромные ледяные глыбы вырвались из земного чрева. Кровь хлынула рекой, ассасин упал на колени.
Воин презрительно пихнул его своим сапогом и сплюнул. Красная от крови слюна попала убийце на лицо, тот дёрнулся и что-то прохрипел.
- Об... ох...
Попытка сказать отняла у него все оставшиеся силы, и ассасин упал лицом в траву. Ярко-красная кровь пульсирующими толчками вытекала из его шеи, а победитель стоял над побежденным и отчего-то громко хохотал.
- Обернись, Гардок...
Убийца сказал это едва слышно, но чуткий слух воина уловил эти слова.
- Есть ли смысл биться дальше, Гард? - убийца хрипел, жизнь оставляла его. - Отдайте то, что положено - выбора у вас нет...
Гардок повернулся и обомлел.
Фиолетовый огонь, сдуваемый чуть в сторону от лёгкого ветра, игриво плясал на обломках, руинах деревни. Всё полыхало, громкий треск от пламени отчего-то наполнил уши воина лишь сейчас.
Сердце его сжалось, он почувствовал боль.
И ярость.
Ему теперь не за что было бороться.
Не было никакой цели, никакого смысла продолжать сражение - вся его жизнь умерла еще тогда, когда прозвучал взрыв, когда жена и дочь покинули его, покинули этот свет...
Он наклонился, поднял кинжал поверженного врага - солнце ослепило его на секунду своим светом, - холодным взглядом обвёл затихающее поле битвы и с громким криком, крепко зажмурив глаза, воткнул нож себе в грудь...

[NikZol]

Глава 2.
9 февраля 2331 года от Сотворения Мира Пань Гу, за 18 лет до Битвы при Тайной Деревне.


… Издав предсмертный крик, Богиня тяжело повалилась на землю своим неуклюжим, грузным телом. Её глаза, одновременно прекрасные и ужасающие, подёрнулись смертельной пеленой. Последний хрип – и она более не двигалась; лишь что-то призрачное, едва заметное взлетело к небесам, сделало круг над своими покорителями и исчезло в предрассветной мгле.
- Не ожидал, что мы сможем! Однако всё получилось, и притом – с первого раза! – На лице добродушного оборотня Карна сияла хищная тигриная улыбка.
- Мальчики, еще один такой поход, и я точно не выдержу, - вздохнула черноволосая жрица Найлин, произнося очередное заклинание над своим возлюбленным, магом Вароном. Запачканную запекшейся кровью броню то и дело окутывало нежно-голубое сияние, отражавшееся в ее карих глазах и, возникавшее, очевидно, от древней сидовской магии. И правда, Варон выглядел уже намного лучше, чем мгновения назад.
- Любимая, - мягко произнес он. – Ты же знаешь, нам еще детей растить, да и самим жить как-то надо – с тех пор, как пьяный воин выгнал меня из комнаты месяц назад во время очередного кутежа, мы только и делаем, что скитаемся по подземельям, в надежде найти хоть какие-то ценности…
- Я же все понимаю, дорогой. – Найлин встала, явно довольная своим будущим мужем. – Но ты ведь и наших друзей напрягаешь…
- Да брось, Лин! – Звонкий смех Гардока прокатился эхом по Земному Аду, отчего с ближайшего куста взлетела дюжина мелких птиц. – Мы же почти братья – сама знаешь. И помочь – едва ли не наш долг. Правда ведь?
Его вопрос был обращен к лучнице Аилире и друидке Митирре. Рыжая плутовка, свернувшись клубочком после тяжелой битвы – шутка ли, четыре проплешины на драгоценном меху! – самозабвенно зализывала раны; лучница же натирала ядом очередную стрелу. Несмотря на свои занятия, обе согласно кивнули.
- Все раны залатаны? – Громогласно спросил Карна. – Ну что, пойдем посмотрим, что же наворовала наша, - усмешка слышалась в его голосе, - Богиня Персикового Дерева.
Подбежав к телу поверженного врага, оборотень мощными когтями разорвал сумку, повешенную на шею некогда прекрасной Богини, и оттуда ворохом посыпались различные драгоценности. Казалось, что лицо ее исказила гримаса недовольства и боли, но это был, определенно, лишь мираж. А драгоценности сыпались рекой; каждый разобрал то, что себе по нраву, а Варон просто светился от счастья, сжимая в руках древний, потрепанный фолиант.
- И где же она его подобрала.… Ни у кого такой нету! Аилира, посмотри, то ли это, что я думаю?
Лучница, плавно покачивая бедрами, подошла к магу. Её светлые, почти белые волосы переливались жемчужным сиянием, а пронзительно голубые очи сковывали любого, кто осмелится взглянуть ей в глаза. Гардок и Карна цокнули языками.
- Мальчики, я всё слышу. – Бархатный, сладкий и убаюкивающий голос Аилиры наполнил уши мужской половины отряда, и на лицах всех троих заиграла блаженная улыбка. Неудивительно, что ей удавалось выиграть все дуэли с мужчинами. – Варон, дай-ка сюда.
Едва ее тонкие пальцы коснулись обложки потрепанной книги, как та засветилась оранжевым светом.
- Да, она. Темная броня земли. Тебе пригодится, мой друг.
Глаза Варона засветились от счастья – казалось, даже слезы проступили в его зеленых глазах.
- Найлин, ты слышала? Мы богаты! Богаты!!! – маг начал бегать, победно вскинув древнюю книгу над головой. – Мы сможем… Сможем… Ааааа! – Он бежал и задыхался, а потом совершенно детским – будто бы, ему подарили игрушку – взглядом посмотрел на свою любимую, одним прыжком оказался рядом с ней и горячо обнял.
Жрица зарделась.
- Спасибо вам, друзья… Это самый счастливый день в моей жизни!..
- Будет тебе, мы тебя так просто не отпустим, - усмехнулся оборотень, похлопав своей огромной лапой мага по плечу, отчего тот согнулся. – У нас впереди еще много подземелий, я вот, например, хочу себе новую броню. – И он с грустью показал всем свои тяжелые латы, продырявленные насквозь в некоторых местах.
- Куда пойдем завтра? Я бы предложил…
Гардок задумался. Куда бы пойти? Множество подземелий уже покорилось им, множество опасных врагов победили они своим отрядом. Последним было задание убить Богиню Персикового Дерева – уж очень она докучала своими набегами на торговые караваны близ города Истоков. Непонятно, как выбиралась она из запечатанных древним заклинанием Порталов, но множество очевидцев, дрожа от страха, рассказывали об огромной, четырехногой, но прекрасной Богине, под покровом ночи и в свете луны превращающейся в чудовище с длинными когтями.
Молодой, но уже мудрый воин в последнее время стал подмечать вообще что-то странное. Бездушные, усмиренные в самом конце Тысячелетней войны, более-менее мирно сосуществовали со всеми обитателями земель Пань Гу. Война началась практически с сотворения мира - Создатель сам обрек жителей на выбор; или бороться друг с другом за территории, или же объединиться, забыв взаимные обиды, и вытеснить бездушных обратно в северные земли раз и навсегда. Девять с половиной веков продолжалось бессмысленное кровопролитие между всеми четырьмя расами, и много доблестных, но трагических битв оказалось вписанными в историю Идеального мира. Сражение при Поселке ветров, когда зооморфы и люди совместным войском разбили сидов и отодвинули их на юг; битва за Плато заката, когда героически сражавшиеся и воспрянувшие от предыдущих поражений сиды отбились от внезапно наступивших амфибий, впоследствии отдав территории зооморфам – в знак примирения. Не менее славны и победы союза людей и сидов над объединенным войском оборотней, друидов, шаманов и убийц в Сече за Порт Мечты…. Множество единений то возникали, то распадались, а бездушные, не теряя времени зря, совершали мелкие, но наглые набеги на любой оплот жителей Идеального мира.
Лишь к концу войны, выдохшиеся, но непобежденные четыре расы наконец поняли, что почти десять веков занимались совсем не тем, чем нужно было – бездушные заполонили собой все земли мира Пань Гу. Нелегким вышло заключение союза – в последней крупной битве Тысячелетней войны, в сражении за Город Драконов, в котором победу не одержал никто, полегли тысячи воинов каждой из рас. Утомленные распрями, малочисленные, но гордые народы соединили свои усилия в борьбе против вконец обнаглевших бездушных – и за 50 лет войны, которая проходила с переменным успехом – загнали-таки всех главарей проклятых тварей в подземелья, запечатав их на выход, но оставив возможность войти отважным воинам. Легендарные вожаки монстров были сродни самому Создателю – так было написано в Летописи Времен, - а потому были бессмертны. Потерпев поражение единожды, они возвращались в мир в том же обличье.
И если почти тысячу лет после войны бездушные никак себя не проявляли, а жители Идеального мира очень часто ходили в подземелья за добычей – пещерные гроты и узкие скалистые ущелья были просто заполнены сокровищами, которые были успешно захвачены вожаками – то в последнее время участились странные события. То Богиня, преодолев заклинание, которое не могла снять уже тринадцать веков, выходит во внешний мир, то по странному стечению обстоятельств пропадают люди в считавшейся неприступной Орлиной крепости – в непосредственной близости от Инеевого Предела. А позавчера группа охотников на бездушных сообщила о том, что видела толпу монстров рядом с Могильником героя; поговаривают, что бездушные готовят восстание и даже договариваются о предательстве с местным Вурдалаком.
В Идеальном мире, оправдывавшем свое название более десяти столетий без кровопролитных войн, похоже, снова назревает что-то страшное, подумалось Гардоку. Конечно, слухами земля полнится, но ему виделось лишь одно – пойти в доселе невиданное подземелье и парочкой добротных, смачных ударов прояснить разум – если таковой имеется – в головах бездушных.
На него смотрел весь отряд, а он быстро перебирал в уме все известные, но еще не изведанные подземелья. Мягко отражался в небольшом озере Земного Ада теплый, солнечный свет; ветер, порывами залетающий в ущелье, шевелил листья одиноких кустарников, многие из которых росли высоко на склоне холма, пытаясь дотянуться до солнца, так редко добирающегося своими лучами до земли. Серебристый призрак Богини, казалось, уже исчезнувший и скрывшийся, показался из-за самого высокого куста. Гардок поднял глаза, взглянул на молочно-белую и почти прозрачную завесу побежденного врага. Призрак ответил ему взглядом и снова скрылся.
Ответ пришел сам собой.
- Мы пойдем в Сумеречный Храм. Надеюсь, вам известно, что это за место. – Гардок сияюще улыбнулся. - Выступим послезавтра на рассвете. Всем взять с собой только самое необходимое – начистить оружие…
Найлин оборвала его.
- Гардок, ты чего? Сумеречный Храм запечатан даже на вход, завален камнями и бревнами –чтобы даже самые сильные зооморфы не могли пробраться туда. Сам ведь знаешь, что там творится…
Карна поежился.
- Конечно, я оборотень, а, значит, самый бесстрашный из вас. Но, признаться, у меня шерсть между задними лапами намокает от одной мысли о Сумеречном Храме. И это учитывая то, что потею я только через подушечки лап.
- Гард, мы не можем посметь выпустить дух Владыки Мира Грез на волю, а это, ты сам понимаешь, произойдет, коли мы войдем внутрь. Да и невозможно это – сам старейшина Лань Цизяо, повелитель Идеального мира, единственный из живых, кто видел самого Пань Гу, запечатал вход. Мы не сможем зайти.
Воин хитро улыбнулся, будто зная ответ, будто ему кто-то нашептывал контрзаклятие, будто воином что-то движет.
- Варон, - сказал Гардок, ухмыляясь. – Ты, мой названый брат, чьи родители подобрали меня, единственного оставшегося в живых после пожара в Крепости-Компасе – пойдешь со мной?
На лице мага отобразилось сомнение. Он посмотрел на Найлин, но ее прекрасное лицо не выражало эмоций. Молчала и друидка, и лучница, а Карна медленно плавал в озерце, стыдливо отворачивая взгляд от друзей.
- Я… Я пойду с тобой, Гард. В конце концов, я теперь богат, что мне терять? – Он рассмеялся, но смех был нервным.
- Аилира, Митирра, Найлин, Карна? Пойдем попробуем свои силы! Друзья, неужели вы не понимаете, что если Храм закрыт, то в нем не таятся опасности; там таятся несметные сокровища, заполучив которые, мы разбогатеем так, что больше ни разу не пойдем ни в какие подземелья. Я вам обещаю – ну, если только по старой памяти, лет через пятьдесят, размять уже застарелые косточки. – Гардок мягко улыбнулся, обводя взглядом отряд. – Ну что, давайте рискнем? Я закажу у чародея Байлина магические куклы, и даже в случае чего, - воин осекся, - хотя, мы же мастера; но на всякий пожарный – нам ничего не будет грозить. А что до Владыки – друзья, ну много ведь лет прошло со времен его заточения, чай, и силы он растерял… Побьем его нашими топорами, нашими луками и жезлами, и он будет валяться у нас в ногах и молить о пощаде!..
Пламенная речь воина вдохновила группу; у каждого в глазах зажегся огонек жажды – но не наживы, а жажды приключений и опасностей, смертельных опасностей. Друзья закивали головами в знак одобрения.
- Ну, вот и славно, тогда послезавтра встречаемся на южной площади Города Драконов в шесть утра и выступаем. Всем быть наготове!
Шесть ярко-синих кругов появилось под шестью членами отряда; спустя мгновение Земной Ад ослепился ярчайшей вспышкой белого света, и подземелье осталось пустым и безжизненным.
А дух Богини, победно ухмыляясь, уже начитывал заклинание, возрождавшее её тело…

[NikZol]

Глава 3.

11 февраля 2331 года от Сотворения Мира Пань Гу, за 18 лет до Битвы при Тайной Деревне.
Легкий, теплый ветерок лениво плыл с юга на северо-восток. Занималась алая, кроваво-красная заря, и солнечный диск, еще нежась в объятиях горизонта, медленно восставал над землей. Пение птиц, пробудившихся еще за полчаса до рассвета, было мелодичным и сладким, а журчание Упрямой реки было настолько неторопливым, что успокаивало и придавало сил.
Гардок сидел на мощёной камнем дороге, неподалеку от Южных врат Драконьего Города и ждал своих товарищей, наслаждаясь утром. Несмотря на то, что по календарю был февраль – или, как называли его своенравные аборигены города – «круан», - зима в этом году так и не подобралась к экватору Идеальных земель. Поговаривают, что силы Лета и Зимы бились за город двенадцать дней, но последние умудрились якобы проиграть битву, несмотря на численный перевес, и отступили на север, в гневе просыпавшись снегопадом на город Мечей.
Воин поёрзал на месте – и не от прохладного дуновения ветерка, а от ожидания предстоящей битвы. Он не знает, куда их ведёт и какие трудности ждут их на пути, но давеча в библиотеке Гардок умудрился раздобыть древнюю карту Сумеречного Храма. Не сомкнув глаз, он целую ночь разглядывал пожелтевший от времени папирус, запоминая каждый поворот, каждый закоулок. Предки сослужили хорошую службу – жирными, красными крестами из кирпичной краски на карте были отмечены места обитания древних духов, некогда правившими Идеальным миром.
Вспоминая давнюю легенду, Гард невольно вздрогнул. По преданию, Всевышний Пань Гу создал эти земли и населил их добром – в виде четырех рас, дав каждой по городу – и злом, воплощенным в бездушных. Летопись Времени навечно оставила поучительную фразу потомкам сил Добра – «и зло вселил Я, дабы добро само злом не обернулось; и да сражаются пусть отныне и навечно меж собою, и добро пусть злом повелевает, а зло добром». Создав мир, Праотец исчез, обрекая земли на вечную битву.
Так ведь и случилось, подумалось Гардоку. Ведь именно запертый после Трехсотлетнего Мрака в Сумеречном Храме, бывшим некогда святыней и местом для вознесения почестей Пань Гу, Владыка Мира Грез натворил больше всего бед… Он обманом сподвигнул лидеров амфибий, зооморфов, сидов и людей на ту самую войну. Он чуть было не воспользовался моментом после битвы за Город Драконов и почти завоевал его со своей ратью бездушных. Именно он почти триста лет после Тысячелетней войны вселял ужас всем городам-оплотам, набегая многочисленными армиями и изматывая только обретших мир народы. В равном бою его никто так и не смог победить, он оказался бессмертен. Владыка Мира Грез оказался самым сильным врагом из всех, что когда-либо обитали на землях Идеального мира. Искусный маг, мудрец и бесстрашный, расчетливый воин, когда-то он обучался премудростям у самого Пань Гу, который думал сделать его своим наместником. Судя по всему, обучился настолько искусно, что превзошел своего учителя.
Правда, легенды гласят, что Праотец Пань Гу вернулся тогда, когда все первозданные расы оказались выбиты из своих городов и ютились в Портовом городе. Кровавая сеча навсегда вошла в историю Идеального Мира. Сорок тысяч воинов и сто двадцать тысяч бездушных полегли на поле брани, а воды реки Малиновок окрасились в багровый цвет на тридцать восемь недель. В переломный момент битвы, когда казалось, что оставшийся гарнизон Первозданных численностью в 5 тысяч вот-вот будет окружен и сдастся, произошло что-то невероятное: земля под ногами бездушных разверзлась, и многие сгинули в толще её. Странные, древние воины выходили из трещин – мужчины несли тяжелые мечи, окруженные божественным сиянием, а женщины – короткие посохи, поросшие травою. С самого неба грянул гром и полился дождь, а силы монстров стали быстро редеть; магия невиданных Стражей Земли уничтожала всех врагов. Мужчины с мечами хладнокровно кидали свои раскаляющие воздух заклятия в толпы противников, а женщины призывали на помощь силу растений, запутывая бездушных, завязывая им ноги травяными силками… Из двухсот тысяч огромной армии бездушных живыми ушли лишь две, а повелитель зла, Владыка Мира Грез, был побежден, схвачен огромной небесной рукой и навсегда закован в Сумеречном Храме; таинственные древние навечно скрылись под землею – там, откуда они и пришли, и вот уже девятьсот лет мир правит миром Пань Гу.
- Уснул, что ли? Я тебя уже минут пять зову, а ты как будто в трансе. – Гардок поднял глаза и увидел приветливо улыбающегося Варона, позади которого стоял весь его отряд. – Вставай с холодного камня, а то детей не будет, - ухмыльнулся маг, пропев что-то, и заблистал вокруг него пепельный земляной щит.
- А… Я… Доброе утро, ребят! – Поздоровался воин со всеми своими друзьями. – Выдвигаемся. Всё собрали?
- Я даже мяса в дорогу захватил, - сверкнул Карна белоснежными клыками.
- Отлично… Давайте отойдем вот за тот угол, а то пройдоха Вей Сяобао опять будет орать в свой чертов горн… Конечно, хорошо, когда детей таким образом воспитывают, через публичное порицание, но мы-то давно не дети.
Отойдя за угол, Гардок развязал свой мешочек. С виду он казался маленьким, но внутри помещалось чрезвычайно много – это был подарок от его прапрадеда, Грандини. Дорогой дедушка, участник Битвы за Портовый город, утверждал, что украл этот мешочек с пояса самого Владыки Мира Грез! Впрочем, верить старому пройдохе не особо-то и стоило – однажды он рассказывал, что якобы судил конкурс красоты, и провел незабываемую ночь с победившей красавицей-друидкой, благодаря чему целый месяц пытался вытряхнуть из своих трусов клубочки рыжей шерсти.
- Вот, возьмите, здесь набор для каждого – заговоренные амулеты на защиту, куклы замены, настойка, которая, будучи разлитая на оружие, придаст ему невиданную силу. Одевайте на себя все. – Гардок усиленно рылся в мешочке, и вдруг больно укололся обо что-то.
- Ай! – чертыхнулся он. – Я же не клал сюда нож… - Он аккуратно нащупал порезавший его предмет и достал его.
Едва появившись, предмет ослепил всех, кто его видел, ярким бликом солнца. Гардок держал в руках не тронутый временем пояс из, казалось бы, чистого золота; в середине его сиял огромный алмаз, который переливался всеми цветами радуги. По бокам у пояса были острые застежки.
- Ого, - только и смогла выдохнуть лучница Аилира. Она была знатоком по драгоценностям, но такое видела впервые. – Гард, да ты поцарапался, - сказала она, указывая на стекающую по пальцам воина кровь.
- Ничего, Найлин поправит дело. – И правда, пара слов, и ранка затянулась.
- Тут вокруг алмаза какая-то надпись… Я не могу ничего различить, это какое-то древнее наречие. – Айлира попыталась напрячь память, но в голову ей ничего не приходило. – Похоже, это наречие Земных Стражей… Жаль, что их нигде более не встретишь, а письменные источники уничтожены. Я слышала о подобном начертании от Жрицы Города Перьев, но никогда не видела его воочию. Но, думается мне, Древние помогли нам тогда – значит, и сейчас для нас в этой вещице ничего плохого нет.
- Айлир, можно я одену его? Или, может, ты хочешь, Карна? – спросил Гардок.
- Я тебе не собака на привязи, - буркнул оборотень в ответ, на что получил разозленный взгляд Митирры. – Ладно-ладно, я вечером извинюсь, рыжая хирюга…
- Надевай, Гард. Только он чересчур большой для тебя, ты не находишь? Отъелся бы ты для начала, а то худой, как палка, - игриво хихикнула лисица.
Гардок взял пояс из рук лучницы. Удивительно, но он уже не был таким холодным – наоборот, лишь только его пальцы коснулись благородного металла, как пояс будто потеплел, и, что самое странное, уменьшился в размерах, будто признавая своего владельца. Воин обернул перевязь вокруг пояса и вдруг почувствовал необычную легкость. Крупный алмаз впитывал в себя лучи ласкового солнца и от этого искрился так, будто был объят пламенем – то ярко-оранжевым, то сине-фиолетовым.
- Удивительно… - произнесла Айлира, заметив, что пояс пришелся по размеру воину. – Осторожней бы ты с такими вещами…
- Ой, да ладно тебе, луковка! В этом мешочке еще мои деды хранили всякие трофеи, принесенные с войн. Я никогда не разбирал поклажу, что десятилетиями ютилась в нем. Мало ли кто чего оставил мне на безбедную старость! – Он усмехнулся. – Ну что, благословимся на опасный и трудный поход, друзья!
Гардок зычно крикнул, вытянувшись в струнку, и сиреневая аура окутала всех его друзей. Оборотень плавным движением топоров своим заклинанием придал им бодрости, мелодичные напевы Найлин заставили отряд почувствовать уверенность в своих силах, а призрачно-синий орел, на мгновение вылетевший из лука Айлиры, будто бы облегчил путникам ноги. Митирра призвала древнюю магию, и броня каждого оказалась словно облепленной тысячами колючек; впрочем, латы стали выглядеть живописнее. Последним заклинание читал маг – послышался шум далекого моря, и тонкая струйка, символизировавшая силу воды, вытекала с кончика каждого оружия и исчезала, едва долетев до земли.
Они направились к ближайшему мастеру телепортов – а, точнее, к Камню Грез. Поразительно, что в городе Драконов, не оскверненном врагами, пользуются как раз-таки вражеским изобретением, которое создано самим Владыкой в начале Трехсотлетней Тьмы.
Гардока терзало необычное беспокойство. И зачем они собираются в Сумеречный Храм? Как он собирается открывать древние печати? Что за опасности ожидают бравую дружину? Ответов на эти вопросы он не находил. Ну, может, только на первый – им ведь надо как-то прожить, а это возможно лишь продавая различные ценности. Вон как Валору повезло – он уже успел продать чрезвычайно редкий фолиант и прикупить себе целый домик в Городе Мечей. Мысль о таящихся королевских богатствах терзала воина, но пуще терзало его чувство опасности.
Все шестеро подошли к Камню Грез. Усилием воли они попытались пронестись в Сумеречный Храм, не надеясь на успех. Ведь уже сотни лет никто не мог попасть туда, да никто и не пытался, ведь Храм сохранился в памяти лишь немногих…
И, как ни странно, им это удалось.
Древние печати были разрушены.

[NikZol]

Глава 4.

Едва оказавшись внутри внушительной залы, друзья встали в боевую стойку, готовые в любой момент отразить нападение. Но в Храме было тихо – лишь пламя древних, волшебных факелов весело трещало, разнося безмятежность.
- Пронесло, - шепотом обратился к товарищам Гардок. – Похоже, тут вообще никого.
- Может, мне рыкнуть? Авось повылезают, - предложил Карна.
- Тихо ты. Мы не знаем, чего здесь ждать. – Варон был, как всегда, спокоен и рассудителен.
Они осмотрелись. Величественные своды, блестящие от шлифовки стены, массивные колонны… Будучи уверенными, что находятся под землей, ребята изумились окнам и повешенным на них занавескам.
- Вдруг нам еще и чаю предложат, - усмехнулась Митирра. – Я бы и от горячительного не отказалась…
В глубине сводов Храма что-то стукнуло – едва уловимый звук ощутили все шестеро.
- Это там, - показал Гардок, увлекая своих товарищей в другую залу. – Держите оружие наготове.
Факелы продолжали весел трещать; они и были единственными, кто нес положительные эмоции. На лбах у всех выступил холодный пот, руки дрожали, оружие скользило. Страх овладел отрядом. Несмотря на это, они медленно продвигались вперед; всё вокруг было застлано сизой дымкой, и разобрать, что там вдали, было невозможно.
Все держали строй, идя кругом, спинами внутрь, осматривая каждый кусочек пространства.
Стук. Похоже, в глубине залы с потолка упал маленький камушек.
Оборотень вздрогнул и коротко мявкнул; друидка ощетинила рыжую шерсть; уши у сидов напряглись, а струйка воды, вытекающая с кончика посоха мага, стала ощутимо больше.
- Спокойно, - шепотом сказал Гардок. – Здесь кто-то есть, но о нас ведь никто не догадывается, мы идем тихо. Исследуем тут все, если что – вернемся и заберем кучу сокровищ.
Они продолжали продвигаться, окрыленные словами о сокровищах. Гард будто по чьему-то велению уверенно ступал, хотя был здесь впервые.
Что-то двигало его.
Они вышли в огромную залу и тут же вжались в стену. Огромная статуя женщины с крыльями медленно вращалась в центре большой комнаты. Изначально приняв статую за врага, маг попытался пропеть заклинание, но с недоумением обнаружил, что его заклинания не действуют.
- Совсем черствые женщины пошли, даже магия не берет, - отшутился он, за что получил ласковый подзатыльник от Найлин.
Гардок почувствовал, что то, что он ищет – близко. И, хотя он не знал, что именно ему нужно, он поднялся по лестнице и встал у одной из запертых дверей. Статуя Запрета преграждала путь; однако, она будто почувствовала путников и повернулась; громким эхом разнеслось по Храму скрежетание камня о камень.
Гардок чертыхнулся и оглядел древний монумент. Время было властно над ним; испещренная трещинами каменная стелла выглядела очень старой, и от нее исходила какая-то невиданная сила – сила живого камня. Казалось, статуя дышит и очень внимательно рассматривает так внезапно оказавшихся здесь вторженцев.
Рука отважного человека потянулась к древнему изваянию.
- Гард, нет! – Айлира больно ударила его по руке. – Ты не знаешь, какую беду можешь на себя навлечь, коснувшись проклятых камней!
Гардок погладил ушибленную руку – несмотря на внешнюю хрупкость и грациозность, лучница обладала недюжинной силой, позавидовать которой могли бы даже самые могучие воины.
- А что если попытаться поговорить с ней? Вы же видите, она как живая. Авось, поболтаем о веках давно минувших. – Варон, даже обуянный страхом, никогда не терял чувства юмора. – Ай, ты сильна в языках, попробуешь?
- Зачем с ней разговаривать? – с утробным рычанием, не предвещавшим для Статуи ничего хорошего, Карна, оттолкнув от себя лучницу, приблизился к монументу и мощным ударом впечатал свою лапу в древний камень.
Сокрушительная, поблескивающая в отполированных камнях стен оранжевая ударная волна свалила всех с ног и отбросила на несколько метров назад. Сумрачная темнота Храма озарилась мощной вспышкой. Митирра больно ударилась головой о пол, Варон упал и успел подхватить Найлин, а Гардок оказался придавлен тушей лежащего без сознания оборотня. Одна лишь Айлира осталась стоять; быстрый ум позволил ей за долю секунды окружить себя сидовской защитной магией. Безусловно, Статуя Запрета защищалась так, как умела – древним колдовством предков, коим наделена была по воле самого Пань Гу.
Кряхтя от боли, оглушенные, охотники за сокровищами медленно поднимались с холодного пола. Гардок смог-таки стащить себя Карну – не без помощи Варона, конечно – и сейчас с усмешкой глядел на своего мохнатого друга.
-Недаром про оборотней присказку придумали – «Смел он, словно горный тролль, силы много, ума ноль». Най, если не затруднит, приведи в чувство нашу полосатую глыбу, - попросил воин. – Ума бы ему еще; держу пари, мозг в шерсть переходит.
Потеряв всякую осторожность, друзья рассмеялись, громко и звонко. Веселье гулко прокатилось по зале и тихим эхом замолчало где-то в глубине храма. Никто не заметил, как едва заметный ветерок подул из-под двери, которую охраняла Статуя Запрета.
Карна, потирая ушибленную голову, виновато посмотрел на друзей и встал.
- Ну что, шкура блохастая, не всегда бить в лицо хорошо; и на тебя, видишь, управу нашли. – Варон повернулся к лучнице. – А ты молодец, сообразила. Все-таки, может с ней и правда поговорить?
Айлира задумчиво обошла Статую вокруг, хмуря лоб и прищуривая большие глаза.
-Понимаешь ли, с ней поговорить можно, это я вижу. Нас учили общаться с подобными живыми камнями. Проблема лишь в том, что она поймет далеко не каждого.
- Как так? Разве они не поймут наши языки? Если они живые камни, то, без сомнения, они тоже жители Идеального Мира. – Хитрая рыжая лисица, свернувшись клубочком на холодном полу, тоже внимательно осматривала стеллу. Шерсть ее невольно вздыбилась, то ли от страха, то ли от холода.
-Она… - Лучница на мгновение задумалась. – Нас учили общаться с камнями, которые созданы руками наших четырех рас. Этот же, судя по виду, очень древний, и на каком языке с ним говорить, я просто не понимаю.
- Язык Земных? – вкрадчиво спросил Гардок. Лучница ему очень нравилась, и каждый раз, как заговаривал с ней, он пытался понизить голос, чтобы казаться старше; а ведь ему всего двадцать три.
Айлира поморщилась.
-Возможно… Но знаешь ли ты кого-нибудь из ныне живущих, кому известен их язык? Сам вспомни, последний раз их видели много лет назад, не одно поколение сменилось с тех пор. По странной случайности – а я уж сама проверяла – в наших библиотеках не осталось ни одной летописи или рукописи с языком Земных. Наши учителя рассказывали лишь то, что знали сами – ведали нам о начертаниях их букв, о произношении некоторых из них, но большего я не знаю.
- Значит, то, что написано у меня на поясе, ты не прочитала, а просто предположила, что это их наречие? – Воин разочарованно прикоснулся к остававшемуся теплым золотому поясу. - Ну тогда я даже и не знаю, что делать, син амгулера.
Слова будто сами собой соскочили с языка Гардока. Он не знал, что управляло им, чем он был движим в этот момент. Зато он точно знал, что эти слова поняла Статуя; она повернулась к нему передом; в центре её появилась дыра, похожая на рот, а сам камень задвигался так, будто он живой и не стоял здесь без малого тысячу лет. В тишине Сумеречного Храма каменный скрежет был сродни взрыву – казалось, подземное святилище затряслось мелкой дрожью, пробуждаясь.
- Кто вы такие? – Голос Статуи был властным, с хрипотцой и заставлял кровь стынуть в жилах. Гардоку подумалось, что этот голос можно сравнить с ушатом ледяной воды, вылитому на голову.
- Мы путешественники, - ответствовал воин, с неподдельным ужасом взирая на рот стеллы. – Нас шестеро, мы…
- Первозданные, - медленно, тягуче произнесла статуя и замерла, будто что-то обдумывая. – Что вам здесь нужно? Это запретное место! Как вы попали сюда? Стражи, проснитесь! Вторжение! – Громовой голос прокатился под сводами огромной залы.
Страх цепкими руками обнимал всех шестерых. Мало того, что они одни здесь, в заброшенном веками месте, об их походе никто не знает, так еще сейчас набежит неведомая по силе стража, закует их в цепи – и это только в лучшем случае.
Из глубин Сумеречного Храма не последовало ни единого звука; а из-за двери, охраняемой монументом, послышалось завывание ветра.
- Стражи! Восстаньте! Враги! – Статуя Запрета не унималась и продолжала восклицать в сумрак, заставляя барабанные перепонки дрожать, а сердце сжиматься.
- Постойте! Пожалуйста! Мы не враги! – Задыхаясь, Айлира пыталась докричаться до статуи, даже не зная, где ж у нее уши.
Стелла замолчала; лишь отзвуки каменного голоса перекатывалось где-то вдали.
- С какой целью вы здесь? – Путникам показалось, что Статуя нахмурилась.
- Мы… Мы ищем сокр…
- Мы просто путешествуем, - оборвала Карну Митирра, бросив на того грозный взгляд. – И случайно зашли в это место…
- Ложь! – Вопль каменного изваяния был настолько громким, что всех снова откинуло назад. – Сумеречный Храм запечатан Праотцом тысячу лет назад, его заклинания нерушимы, а истина непреложна!
- Но мы-то здесь, - изумляясь, подал голос Варон. – И так как вы, многоуважаемая Статуя, вряд ли можете видеть сны, то мы реальны, а печати сломлены. Просчитался Пань Гу.
Монумент внезапно затрясся мелкой дрожью.
- Если печати нарушены, то Зло вырвалось на свободу. – Изваяние, казалось, испытывало страх. – Но я все еще стою здесь, и никто и никогда не проходил мимо меня. Это вы распечатали вход в Храм? Признавайтесь! – Внезапно из тела статуи выросла неповоротливая рука, державшая каменный меч. Она угрожающе воздела его над собой, готовая поразить любого, кто ответит «нет».
- Нет, - ответил Карна. – Вы распознаете ложь и знаете, что я говорю правду. Мы здесь, чтобы найти сокровища. Нам так надоело мотаться по подземельям… - В голосе большого, сильного оборотня слышалась усталость и отчаяние. – Мы попробовали переместиться сюда, у нас это получилось, и теперь мы ходим по залам, пытаясь найти хоть что-то, похожее на золото.
Статуя, помолчав, все же дала ответ.
- Напротив вас, - голос ее, было похоже, немного подрагивал от внезапно нахлынувшего каменного волнения, - находится главная сокровищница, закрытая навечно самим Пань Гу. Впрочем, если самые сильные заклинания запрета пали, то и магия, преграждающая пути туда, так же сгинула. Войдите туда и возьмите столько золота, сколько пожелают ваши Первозданные души. Об одном прошу вас, странники. Там же, в Сокровищнице, среди золотой тьмы, есть что-то, что покажется вам совсем ненужным. Принесите это мне – я, как главный Страж здешнего храма, с помощью предмета снова навеки запечатаю вход и выход – так завещал мне великий Праотец, перед тем, как отбыл вдыхать жизнь в новые миры.
Закончив свою длинную речь, каменное изваяние застыло; рот исчез, исчезла и рука с мечом; казалось, что никакого разговора и не было.
Путники, не сговариваясь – да они вообще более не произносили ни слова – направились туда, куда указала наконечником каменного меча Статуя Запрета. Разгребая руками тяжелый туман, они шли, шестеро храбрых – хотя душа уже давно была в пятках – и непобежденных, в предвкушении сладкой добычи. Из сумрака перед ними оказалась еще одна Статуя – но эта была поменьше и казалась подревнее, а на торце ее были высечены слова, понятные любому, кто зашел бы сюда.
Сумрачный Храм суть тайник на века,
Путник! Ведь время – лишь просто река!
Мглистую тьму победишь лишь умом,
Солнца свет донеси – и падёт мой заслон.
- Солнца свет, солнца свет… Да где мы его возьмем, в этом чертовом подземелье? – Карна зарычал, намереваясь снова отвесить хорошего тумака камню, но вовремя остановился, и лишь ненавистный взгляд его горящих глаз выдавал истинные намерения оборотня.
- Чертовы загадки, как много я их в детстве нарешала. – Митирра сладко потянулась и принялась копошиться в памяти.
- Найлин, может, мне огонь развести? – Варон сделал замысловатый жест рукой, и в ладонях его ожило пламя. Он бросил его в каменный монумент; языки огня пустились в веселый пляс, и так же быстро угасли. Маг хмыкнул.
- Ну да, куда мне до магии Праотца. Я лишь обычный маг и хочу себе оружие получше…
- Всё у тебя будет, - сказал Гардок, похлопав друга по плечу. – Давайте думать, как нам солнечный свет сюда доставить.
Все уселись вокруг монумента и принялись размышлять. Спустя десять минут спали двое – Варон, положив голову на плечо любимой, мирно дремал, а Митирра, окружив себя стеной из колючек, посапывала носом, впрочем, оставляя глаза открытыми – как ей удавалось так спать, Гардок не знал.
Он напряженно думал. Магия здесь, определенно, не поможет. Если только копать наверх, выбираясь на поверхность, чтобы впустить луч солнца в Сумеречный Храм… Нет, это не пойдет. К тому же, времени мало, нужно и себя наградить, и помочь Статуе Запрета, говорившей с ними, запечатать заклинаниями все входы и выходы.
Голова начала нещадно болеть, напоминая о том, что надо бы ложиться вовремя и высыпаться; какие раздумья на сонную голову! Почему-то он чувствовал непонятный жар у себя на животе, но мысли лишь сейчас отступили перед неприятным ощущением. Гардок потянулся, чтобы ****ать свой плащ и посмотреть на причину неудобства.
Солнечный свет внезапно пронизал сумрак Храма – горел алмаз на золотом поясе. Воин вспомнил, как жадно драгоценный камень, казалось, пожирал солнечные лучи на восходе. И почему он не подумал раньше? Наверное, потому, что обычно алмазы переливаются, свет отражая, а не поглощая его…
Он вскочил, подбежал к Статуе и пустил солнечного зайчика бликом прямо на текст стиха-загадки. Тут же Статуя рассыпалась в прах; песок наполнил воздух, и дышать стало трудно. Впрочем, трудности были нипочем – дверь, преграждавшая вход в хранилище, исчезла.
Друзья ринулись внутрь – и их глазам предстало удивительное зрелище. Маленькая, небольшая зала была завалена разными драгоценностями, старыми книгами заклинаний, кольцами и поясами, среди которых Гардок увидел похожие на свой. Глаза разбегались, хотелось взять много и сразу.
-Хватайте все, что видите, и заталкивайте в мою бездонную сумку! Чай, всё унесем.
Приказ был выполнен в мгновение ока – комната была опустошена, а сума не потяжелела ни на грамм. На полу остался лежать лишь невзрачный, песочного цвета камень.
- Давайте отнесем это Статуе. Она ведь так и сказала – принести то, что нам покажется ненужным, - предложила Айлира.
Обратный путь до Статуи занял почему-то больше времени, чем поход до Сокровищницы – тьма сгустилась до предела, но на лицах друзей играла блаженная улыбка, когда они подошли к монументу.
Рот снова возник из ниоткуда, сам по себе, прямо по центру изваяния.
- Путники! Вы принесли мне то, что я просила?
Гардок поднял невзрачный камень и протянул его стелле.
– Оно? – Спросил воин, заранее зная ответ.
- Оно, - подтвердила статуя. – В нишу, что чуть ниже рта, помести ты камень, и я смогу отправить вас домой, а Храм – запечатать именем Пань Гу.
Гардок поднес камень к нише и бросил беглый взгляд на него. Он был похож на сердце, а в руках воина будто едва заметно сокращался.
Поместив камень в отверстие, Гард отошел, готовясь оказаться дома, раздумывая о безоблачной, беззаботной жизни, которая ждет его впереди, вместе с друзьями…
Если бы он знал, как ошибался.
Происходило что-то странное. Монумент начал трястись – сначала едва заметно, потом всё сильнее и сильнее. Громкой взрыв хлопком пронесся над головами друзей – и их в третий раз отбросило назад, больно ударив спинами о стены, а глаза и рот залепив пылью. Гардок почувствовал теплую струйку крови, текущую по правой щеке – лопнула барабанная перепонка, и он оглох на одно ухо.
Потом статуя начала менять форму, принимая очень странные очертания; тело появлялось из камня, настоящее тело. Струи каменной крови расползались по коже существа, а сердце, которое Гардок поместил в отверстие стеллы, оказалось поглощено. Было слышно, как громко оно стучит внутри.
Силуэт существа становился все более четким; оно, наконец, приняло форму человеческого тела. Статный, могучий мужчина шагнул к охваченным страхом друзьям – он был совершенно нагим. Кожа блестела, словно была каменной, но на вид была совершенно обычной. В его грубом, словно высеченном из гранита лице с острыми чертами читалось явное торжество. В глазах его, больших и совершенно черных, плясал отсвет факельного огня – или, быть может, это огонь горел в глубине его души?
- Спасибо, путники, за вызволение. – Человек подошел к ним, сидящим в полном оцепенении, и учтиво поклонился. Века заточения не умалили его манеры. – Я давно это просчитал и готовился к вашему появлению; одно не предусмотрел – что вас так будет так много.
Все шестеро сидели и не могли даже пошевельнуться; казалось, их сковало невидимыми цепями, а страх заменил собою кровь, и сердце все быстрее и быстрее перегоняло его по жилам.
- Мой план в очередной раз удался… Глупец Пань Гу, вечно его надежды на светлое и доброе… - Существо поморщилось от самих этих слов. – Что же мне теперь делать с вами, уважаемые? Может, сами подскажете? – Он пробуравил взглядом своих темных глаз Карну.
- Убить. – Оборотень сказал эти слова против своей воли; против неё же он достал с пояса свой топор и поднес к своей мохнатой шее. Его лапы тряслись, в глазах читался безудержный страх за свою жизнь, впрочем, в глазах остальных тоже.
Острое лезвие топора, сияющего золотым отсветом, почти впилось в шею могучего зооморфа. Ухмылка на лице человека из камня стала шире, он что-то прошептал и оборотень рухнул на землю без чувств.
«Второй раз за сегодня», - подумалось Гардоку.
- Хм… Что ж. Я отпущу вас. Выпущу из этого проклятого места – в благодарность за своё спасение. Вы смогли позволить мне обрести свое тело, и теперь… Что будет теперь, не знаю даже я сам. – Он снова поклонился друзьям; на лице промелькнула тень зародившейся мысли. – Ах да, забыл представиться. Вновь возродившийся Владыка Мира Грез. Но не я к вашим услугам – а вы к моим.
Громкий, страшный, леденящий сердце и душу смех раскатами пронесся по углам и закоулкам Сумеречного Храма. Владыка торжествовал; он взглянул Айлире в глаза – и вдруг исчез. Митирра, отчаянно пытавшаяся двинуться, наконец, кубарем прокатилась по запыленной ковровой дорожке. Магия оцепенения спала, теперь друзья могли пошевелиться.
Все сидели, прижавшись ноющими от боли спинами к гладким каменным стенам и не могли поверить в то, что сейчас случилось. Похоже, что они спят или попали в какую-то сказку – оживающие, превращающиеся в человека каменные монументы, якобы возвращение Владыки, три века вгонявшего в страх весь Идеальный Мир…
И все же, оно состоялось. Зачем они пошли туда? Почему их пустило в запечатанный заклинаниями храм? Как могло получиться так, что Владыка вновь вернулся? Почему он упомянул про какой-то свой план? На эти вопросы ответа не было ни у кого. Они, охая от боли, поднялись – даже Карна вновь обрел сознание, - и на ватных ногах пошли к выходу, который Гардок помнил по карте.
Над миром Пань Гу, спустя десять веков, снова сгущались тучи, снова тьма обволакивала его со всех сторон.
Владыка Мира Грез вернулся; вернулся самым сильным, сильнее, чем когда он посеял хаос и ужас во время Трехсотлетнего мрака. Война ждала Идеальный мир – война, разрушительнее и кровопролитнее которой еще не было.

[NikZol]

То ли никто не читает, то ли все очень плохо... эх...)

[hardrock93]

Прикольненько, давай также)

[Ninellee]

Ух ты) литературные таланты Альтаира) продолжай плиз)

[NikZol]

Глава 5.
Май 2347 года от Сотворения Мира Пань Гу. 2 года до Битвы при Тайной Деревне.
Он летел на своем объятом ярким, но не обжигающим пламенем мече, скользя над головами толпы бездушных, которые пытались подстрелить его. Отряд мерзких существ выкрикивал ему вслед сотни проклятий на своем языке, но Гардок не понимал их. Он знал, что ему лишь надо долететь до ближайшего леса, где его ждут верные друзья, сокрытые еловыми ветвями. Майский, уже не по-весеннему теплый ветерок обдувал его лицо, ероша черные, как смоль волосы, заставляя прищуривать светло-голубые глаза. Где-то вдалеке, за бескрайним горизонтом вставало солнце, большое и красное, как кровь, посылая свои лучи навстречу всепоглощающей темноте еще одной ночи, несущей в себе лишь безнадежность.
Кровь. Как много крови пролито с тех пор… Уворачиваясь от очередной стрелы, наверняка пропитанной зловонным ядом, Гардок поморщился. За эти шестнадцать лет непрерывных сражений он потерял множество своих друзей – но каждому из бездушных, кто отбирал жизнь близких людей, он мстил, и мстил жестоко. Война сотворила из него твердого характером человека, казалось, даже делая черты его лица намного грубее. Война закалила его, научила преодолевать трудности, превозмогать боль от ран и боль от потерь – но не такой жизни возжелал бы он. Совсем не такой.
Он до сих пор корил себя за ту чудовищную ошибку, когда они помогли закованному в камень Владыке обрести тело и выпустить душу из своего вечного заточения. Хотя иногда Гардоку казалось, что он совсем не виноват в этом, - и верно, всей правды он не знал. Да и не хотел бы знать.
Сейчас вся его жизнь была посвящена – не по его воле, но по воле судьбы – защите родного мира. Враг уже долгие годы наседал, давил его народ к югу, оттеснял от родных твердынь ближе к южным морям, чтобы некуда было бежать. Город Мечей был потерян в первые недели войны; тридцатитысячная армия исчадий ада, придя с севера, окружила город, зажав его в клещи, и долгих сорок четыре дня держала его в плотном кольце. Гонцы, посланные за подмогой, были пойманы, убиты и съедены этими ужасными чудовищами прямо на глазах у защитников города. Помощи ждать не приходилось – и жители, оголодавшие, испытывая дикую жажду, ринулись в прорыв. Этот шаг людей был обречен на провал заранее, но они попытались – и были до единого раздавлены своим набирающим силу врагом. Впрочем, несмотря на захваченный Город Мечей, Тайная Деревня и Крепость-Компас держались до сих пор; бездушные предпринимали яростные атаки, но каждый раз эти наступления оказывались отбиты.
Отпраздновав первую победу, с диким кличем отряды монстров ринулись южнее. Беспримерная битва состоялась у места, которое нынче нарекли Могильником Героев – людская армия, собрав лучших своих воинов, встретила бездушную армию там, в холмах. Поначалу даже показалось, что победа близка – огромная толпа чудищ была захвачена врасплох неожиданной засадой и перебита до последней твари. Но торжествовать было рано; оказалось, что это был лишь маленький, по меркам богомерзких монстров, отряд. Через два часа подоспело подкрепление с армией, в девять раз большей. Четырехчасовая битва закончилась отступлением поредевшего людского скопища южнее, к городу Драконов.
Его бездушным захватить так и не удалось, даже тогда, когда сражаться пришел сам Владыка Мира Грез. Использовав свою магию, он сломил волю передовых отрядов защитников города, но храбрость была сильнее любой черной магии, и дерзкое наступление было отбито. Поговаривали, что Владыка, разгневавшись, прямо перед вражеской армией страшными заклинаниями казнил своих лучших генералов.
Шли годы, бездушные захватили Город Оборотней и Город Перьев, лишив три Первозданные расы своих оплотов на землях Идеального мира. Впрочем, они еще бились, и война проходила с переменным успехом. Настоящее фиаско защитники терпели лишь тогда, когда объявлялся Владыка и собственноручно раскидывал сотнями людей, сидов и зооморфов, причиняя адскую боль, затуманивая сознания бойцов, круша их дух и веру в успех.
Горестные новости пришли с юга неделю назад; бездушным удалось взять Город Истоков. Они так и не смогли взобраться на огромный холм, на котором и стоял город; тогда, прикрываясь катапультным обстрелом, мерзкие твари рыли подкоп почти восемь месяцев, после чего, под покровом ночи, запустили в узкий тоннель всех своих Самоубийц. Отголоски взрыва слышали даже в Порту Мечты, а небо озарилось слишком яркой для ночи вспышкой.
Город пал, а вместе с ним с каждым днем таяла, рушилась надежда. В тылу у врага оставались лишь Крепость-Компас, Тайная деревня, Деревня рыбаков, Лагерь Водопада да Город Драконов . Бездушные захватили все – по левому берегу от Мягких вод от Города Истоков до Города Оборотней – Форпост Заката ежедневно истреблял тысячи монстров, когда защитники скрывались за его прочными стенами; линия обороны проходила от Форпоста на западе до Аркадии на востоке.
Тысячи мирных, совсем не приспособленных к военному делу жителей мира Пань Гу оказались на пороге смерти, изо всех сил стуча в дверь ее манящего дома. Почти две сотни тысяч полегло на полях битв, будучи зверски убиты – и совершенно неважно, полегли он от острых оружий бездушных, или от черной магии Владыки – все они стали героями для всех, кто был еще хотя бы немного жив.
Лишь один безопасный путь еще существовал. Путешествия по воздуху хоть и были утомительны и обязательно сопровождались страхом от ощущения нового, непривычного, но сидам пришлось поделиться своими умениями со всеми, кто остался защищать родную землю. Зооморфы научились приручать диких животных, амфибии уразумели, как из своих покрытых чешуей плавников делать потрясающие по красоте, словно расписные, крылья, а люди постигли искусство ковки летающих мечей. Как-то раз даже прошел слух, что Пьяный Воин, мастерски сражавшийся в любом своем состоянии, умудрился научить летать свою флягу с вином, которая, к слову, никогда не была пустой.
Лишь одна раса Первозданных – амфибии – могла не беспокоиться за сохранность своего города. Расположенный на острове, он практически не подвергался атакам бездушных монстров и лишь изредка ощущал на себе мощь армии, которую собрал Владыка Мира Грез. Храбрые, проворные ассасины и познавшие тайную магию шаманы давали невиданный отпор захватчикам, сражались ли они за свою твердыню, или же помогали собратьям в защите их городов.
Какими бы умелыми бойцами не были амфибии, даже их участие в битвах не могло обеспечить победу во всех схватках. Войска редели, все меньше в сердцах Первозданных оставалось надежды и веры, все крепче они мечтали о пришествии своего Праотца, но он не появлялся, и с врагом приходилось сражаться в одиночку.
Гардок чертыхнулся – отравленная стрела пробила стальную броню и глубоко впилась в кожу левой руки, причиняя боль, от которой по всему телу медленно начинал разливаться холод. Но все же он не беспокоился – еще чуть-чуть, и он долетит до скрытого лесом лагеря своих друзей.
Спустя минут десять- а может, прошел уже час – бездушные бросили затею погони и возвращались в свою ставку. Каждый раз, пролетая из Тайной Деревни к лесам Бездушной Топи, отважный воин отбивался от погони. И каждый раз, оставляя свою молодую жену, шаманку Лиану и дочку Шати, он невольно испытывал страх, хоть и знал, что Тайная Деревня скрыта мощной магией.
Тонкий, едва заметный дым показался где-то внизу; воин почуял запах горящего еловника и спустился на землю. Перед его глазами предстали верные друзья, пятеро лучших – как он считал – бойцов, с которыми Гардок прошел не одну битву, сотнями вырезая проклятых монстров.
- Какая встреча! – ухмыльнулся Варон, с широкой улыбкой на обезображенном ранами лице подходя к своему другу и похлопывая его по плечу. – А мы заждались, знаешь ли. Думали, тебя на куски порезали – и, уж извини, в честь этого события пожарили шашлык из пробегавшего мимо кролика. Рубили его на куски и думали о тебе.
- Гардок! Ты ранен! – Найлин подбежала к нему, осматривая рану, и осталась довольна. – Слава Пань Гу, ранение несерьезное, мне ничего не стоит тебя вылечить. – Она произнесла пару фраз на певучем сидовском наречии, и воин почувствовал разливающееся по покалеченной руке тепло. Он тепло обнял жрицу и поблагодарил её, а потом подошел к костру, взял ветку с нанизанным на нее шашлыком и сел.
Жадно впиваясь зубами в еще горячее, сочное мясо, Гардок немного успокоился – впервые за долгое время ему удалось поесть так плотно. С началом войны еды стало меньше, а сейчас все запасы и вовсе истощились, и последние года два их небольшой отряд перебивался лишь травами да кореньями; редкой удачей считалось подстрелить кролика или дикую козу. Да, конечно, дома жена изо всех сил старалась угодить мужу, но это не всегда получалось – и отнюдь не ее кулинарное мастерство было тому виной; но еще ни разу Гард не высказал неудовольствия, каждый раз наслаждаясь едой, приготовленной любимыми руками любимой женщины и отдавая любой лакомый кусочек своей драгоценной дочурке.
Где-то слева раздалось рычание; он вскочил, доставая топор, но это лишь мурлыкали во сне свернувшиеся, словно кошки, Митирра и Карна. Гардок решил их не будить и пошел к небольшой палатке, расставленной меж двух могучих сосен. Солнце уже встало, но его свет совсем не грел; грел лишь ветер, усиливавшийся и отчетливо дующий с запада.
- Гардок, ты пришел! – Айлира кинулась ему на шею и крепко обняла. – Я как раз закончила свое чтение…
- Опять модный журнал?- рассмеялся воин. – Очередной номер «Модницы Идеального Мира» за тысяча шестьсот бородатый год с подборкой воротников из лисьих хвостов?
- Тихо ты, услышат – загрызут, - хихикнула лучница. – Ты же знаешь, у нас все руки не доходили до того хлама, что мы забрали в Сумеречном Храме, а ведь там много древних – и интересных – книг! Я подумала, что стоит начать их читать, может, там окажется что-то полезное.
-Ты же вроде все перечитала втихомолку. Я не раз видел тебя за чтением какого-то старья…
-Нет, Гард. Я дочитывала Летописи, надеясь найти в них хоть какую-то информацию – но там пусто, будто нужные страницы вырваны кем-то. Я хочу почерпнуть знания о Владыке.
- О Владыке? – переспросил Гардок. – Все, что мы знаем – то, что он непробиваем для любого из наших оружий, неподвластен любой магии и обладает недюжинной силой. И если тогда его смог победить только Пань Гу, то только он сможет победить его и сейчас. Но Праотец не объявляется – сколько бы наши монахи в Поселке Надежды не молились, он не отвечает, и пока нам надо биться своими силами.
- Понимаешь ли, - немного запнулась Айлира, - мне кажется, что Пань Гу тут совсем ни при чем.
- Как так? – ошеломленно вопросил воин. – Хочешь сказать, что наш Творец не смог победить Владыку? Но молва об этом прошла через тысячу лет неизменной истиной, и мы не можем ей не доверять.
- Книга, которую я нашла, повествует немного о другом, Гард. В ней – если вкратце – рассказывается история Черного Трехсотлетия, когда Владыка набрал мощь, и вдруг внезапно ее потерял и отдался в руки Творца, позволив заковать себя в Сумеречном Храме. Не вяжется немного, как думаешь?
- Так ведь Пань Гу дал ему бой, да и появление Земных Стражей нам тогда помогло выстоять. Ай, ты не выспалась, несешь всякую чушь. Кругом война, а ты книжки читаешь! Быть может, нас окружает сейчас – в эту самую минуту – орда бездушных, а мы тут беседуем о том, помог нам Праотец или нет.
Лучница надула губы.
-Ну, знаешь, не я тебя тащила тогда в Храм.
Гардок извиняющимся взглядом посмотрел в огромные глаза сидки и смутился.
-Прости, Ай, расскажи мне о том, что ты прочитала.
-То-то же, - победно тряхнув головой, сладко пропела она. – Слушай. Все в действительности так и было – Владыка собирал силы, овладевал колдовством, а потом, когда ему оставалось лишь щелкнуть пальцами – или щупальцами, что у него тогда было – чтобы уничтожить нас всех, внезапно что-то произошло. Молва приписывает все заслуги и таинственным Земным Стражам, и Праотцу, но давай взглянем здраво. За тысячи лет никаких свидетельств об этой расе не найдено, как и свидетельств пребывания Пань Гу в нашем мире в тот час. Его, проклятого Владыку, просто связали заговоренными веревками, отнесли в выкопанный под землей Храм и сковали печатями мудрецов-магов. Во всяком случае, так говорит эта книга. Посмотри на буквы – видишь, какие они неровные, как гуляют линии? Летописец явно торопился это изложить. Как думаешь, почему?
- Только если ему мешали или он очень торопился, чтобы оставить истину в веках, - буркнул воин.
-Именно. Сам знаешь, только ложь пишется красиво и твердо. Представь, что Праотец не появлялся на нашей земле сызнова – тогда что заставило Владыку Мира Грез сдаться? С его-то силой, армией бездушных и сотней могучих генералов, которых превратили в монстров для испытаний и отправили в подземелья?
Молчание повисло в утреннем воздухе, пропитанном запахом костра и смолы. Тихо щебетали птицы, а ветер упрямо дул с запада, шелестя иголками хвойных деревьев – впрочем, шелестя аккуратно, чтобы, казалось, не разбудить зооморфов, отдавшихся в лапы безмятежного сна.
- Он сдался сам?
- Очень похоже на то, Гардок, - улыбнулась Айлира. – Летопись об этом и говорит. Воины, видевшие Владыку в тот урочный час, оставили свои заметки на пожелтевших от времени страницах этой книги. Смотри, тут написано, что перед последней битвой Владыка что-то громко прокричал, и тотчас же его армии ринулись в атаку. И тогда же разверзлась земля, выпуская Земных в наш мир. Защитники подумали, что это враги, но благоразумно не стали атаковать неведомых пришельцев. Магия Стражей оказалась чудовищно сильной, но даже сотня заклинаний, выпущенных по Главному врагу, не принесла ему никакого ущерба; тот лишь победно ухмылялся.
«Ворог смешился наших ратных потуг. Он бросал полчища своих приспешников на наши сомкнутые ряды. Мы отбивались, как могли, с помощью невиданных людей; броня их была кроваво-красной, как закатное светило, и пылала огнем, острия их мечей перерубали врагам глотки с легкостью и проворством. Полчища ратей врагов слабели, и ворог повернулся и взглянул на наш фланг. Черная птица пронеслась над нашими головами, и мы оцепенели и не могли двигаться. Неведомые люди с остервенелой яростью швыряли в ворога свои заклинания, рубили его, но тот не сдавался. Мой сотоварищ, Крандол, первым вышел из забвения и стал бросаться во Владыку своими заклинаниями, но быстро пал, обжегшись от ответного удара ворога. Внезапно – совершенно без причины - с его уст исчезла дьявольская улыбка, он пал на колени и рухнул без чувств. Ворог словно сам отдался в наши руки. Эти люди связали его и приказали отрыть подземное чистилище, наречь его Храмом для потомков и заковать подлеца там навечно. Война была выиграна, но несметного числа сородичей не было уж с нами…»
Гардок нахмурился еще пуще прежнего. Здесь не было ни слова о вмешательстве Пань Гу, ни слова о том, что таинственная раса помогла победить Владыку. Да, они помогли раскидать его армию, но ведь даже Земные Стражи не могли причинить врагу ни капли боли! Что-то таинственное было во всей этой истории. Даже если Владыка Мира Грез сдался, то зачем? Ведь ему оставалось совсем чуть-чуть до победы…
А главное – кому и зачем нужно было придумывать всю эту чушь про Пань Гу? Что-то совсем не вяжется, подумалось Гардоку, и он, дожевав последний кусок уже остывшего мяса, сладко потягиваясь, вышел из палатки; Айлира вздохнула, закрыла книгу и вышла за ним.
День уже вступил в свои права, солнечными лучами, словно стрелами, пронизывая хвойные ветви, отчего пожухлые, опавшие иголки будто вспыхивали чудесным и ярким светом невиданного огня. Воздух застыл и замер – ветер, немного пошалив после ночи и порадовавшись отступлению тьмы, вновь прилег отдохнуть, там, где-то за горами. Близился полдень.
Они вместе с Айлирой, оставив блаженно спящих Карну и Митирру, вместе с хлопочущими над костром жрицей и магом, пошли вглубь леса. Запах свежей, сосновой смолы разливался, словно горячий мед, по лесной чащобе. Воин шел и думал, заглядываясь на блики солнечных зайчиков, самозабвенно играющих с волосами лучницы. А подумать было над чем.
- Ай, - пробормотал Гардок. – Я ведь так и не снимал тот пояс. Ношу его до сих пор, - знаешь, как напоминание о своих ошибках.
-Снял бы ты его к барабановой матушке, честное слово, - лучезарная улыбка озарила лицо и без того прекрасной сидки. – Кто знает, попали бы мы в Сумеречный Храм тогда, не найди и не надень ты его?
- А ведь ты права… Слушай, это все как-то странно. – Воин улыбнулся своим очевидным словам. – Тогда, помнишь, в Аду, в мои мысли словно что-то впутывается, и мне вдруг внезапно хочется в Сумеречный Храм – а ведь накануне я читал старые записки своих предков, где написано о несметных богатствах, спрятанных там. Потом, откуда ни возьмись, появляется из мешочка этот золотой пояс, о котором я и слыхом не слыхивал, и – согласись, совершенно внезапно – он подходит мне по размеру! – Гардок грустно улыбнулся, вспоминая, когда он последний раз наедался до отвала. – И потом ведь мы смогли разгадать загадку Статуи Запрета, ну той, не фальшивой, и именно с помощью этого треклятого пояса! А потом… – Гард в ярости сорвал его с себя, бросил под ноги и начал усердно топтать, пытаясь причинить ему хоть какой-то вред, хотя бы чуть-чуть сопоставимый с тем, который вещица принесла ему.
Айлира чуть приобняла его, и воин мало-помалу успокоился.
-Перестань, Гард. Да, возможно, все то, что сейчас происходит – это вина именно сей золотой штуковины с блестящим алмазом посередине. Но подумай – ты ни разу не получал серьезных ран, хотя всегда был в самом пекле битвы. Быть может, пояс тебя бережет.
Гардок вздохнул.
- Быть может… Наверное, ты права. – Он поднял его с земли, вытер от земли и одел. – Вещь-то, все-таки, от предков досталась, надо бы беречь.
- Вот и славно. – Глаза лучницы сияли так, будто бы она отговорила воина от самоубийства. – Я вот что думаю насчет этого всего – у нас давно не было Совета. Мудрейшие давненько не собирались за одним столом. Конечно, сам понимаешь, - Айлира ухмыльнулась, - я не о том, чтобы светлые умом набивали свои животы мясом и вином, как в лучшие годы. Я о Совете, который поможет нам решить, куда двигаться дальше. К тому же, я думаю, что наши седобородые Старейшины о многом знают и об еще большем – молчат. Нам нужно о многом узнать, а от кого, если не от них?
-Поддерживаю тебя, Ай. Надо переговорить с нашими сонями, готовы ли они лететь. Вон, Карну постоянно тошнит в полете, зато какая внизу веселуха валится на головы бездушных.
Что-то хрустнуло слева от воина; он замер и шикнул на лучницу. Та мгновенно все поняла и остановилась, словно сливаясь с природой. На удивление загадочна и таинственна была древняя сидовская магия.
Хруст повторился еще раз, но уже справа. Казалось, что кто-то невидимый пытается осторожно приблизиться к ним, но постоянно наступает на сухие ветки.
- Гард… - Айлира еле слышно шепнула ему. – Один слева, один справа, и ты очень удивишься…
Договорить она не успела. Пара острых кинжалов больно впилась в ее плоть, и лучница, трясясь от боли, ничком упала на траву, заливая ее зелень своей багряно-красной кровью.
Гардок среагировал почти мгновенно, все же, не успев спасти свою подругу. Он вскинул топоры, блеснувшие ярким золотом в пламени солнечных лучей, и громким, словно львиным, рыком оглушил двух нападавших. Исступленная ярость заполнила его тело, душу и разум. В бешеном порыве древняя энергия искала выход, и нашла его за долю секунды - алый конус прорвавшейся из астрала силы уже готовил врагам быструю смерть. Отбросив топоры, воин, умелый и храбрый боец, за несколько мгновений кулаками до неузнаваемости изменил тело одного из набросившихся на них с лучницей в этом полуденном лесу. Он пробил его броню и кулаками – с надетыми на них острыми кастетами – вгрызался в его плоть, больше всего на свете желая отомстить смертью за смерть. Враг был повержен; но второй, воспользовавшись моментом, пробил тяжелые стальные латы воина, и кровь ручьем хлынула из его левого бока, окрашивая серебристую броню в закатный цвет.
Было безумно больно. Боль застилала разум, но душа и тело его были готовы ко всему. Кинжалы молотили по стали, та, в свою очередь, от ударов высекала искры. Гардок перешел на рукопашную и выбил у нападавшего один кинжал. Противник опешил на мгновение, но этого хватило воину. Он выхватил из-за спины копье и снова оглушил соперника, а затем, поддавшись звериной ярости, готовился отрубить врагу голову.
В самый последний момент нападавший успел ответить воину тем же, и тот застыл, словно каменная статуя. В отражении древка Гардок четко видел еще сопротивляющуюся смерти лучницу, ее большие глаза, в которых читались ужас и боль.
Удары сокрушительным дождем сыпались на Гардока, преумножая количество ран, а он все слабел и слабел. Противостоять сильному врагу не было сил. Собравшись, – энергия вдруг появилась из пустоты, а по телу разлилось тепло, - воин подпрыгнул и приземлился, ударяя древком копья об землю. Вмиг пронизывающий холод сковал дерущихся, а острые, ледяные глыбы, словно шипы, воздвиглись из земной тверди, мгновенно окрасившись багрянцем. Тело соперника безвольно повисло на них, еще дергаясь в предсмертных судорогах. Нападавший дрожащей рукой указал на Гардока, что-то прохрипел и покинул этот мир.
Не обращая внимания на свои раны, воин в один прыжок оказался у тела подруги. Наклонился, посмотрел в ее глаза – и все понял. Это был конец.
Как в тумане он видел бегущих мага, жреца, друидку и оборотня. Словно покрытые тяжелой пеленой, они приближались к четырем лежащим на земле. Дымка опутывала его все больше и больше, и, не в силах сопротивляться дикой боли и усталости, Гардок потерял сознание.
Очнулся он поздно; солнечный свет уже не пробивался сквозь хвойные ветки, а зябкий холод обернул его, словно в свое отнюдь не уютное одеяло. Чуть поодаль весело, словно бы и не зная о войне, плясало пламя костра, и четыре тени склонились над пятой, беспокойно о чем-то говоря. Одна из них заметила его пробуждение и подошла к нему.
- На, вот, выпей, - Митирра протянула Гардоку наскоро сделанный из коры стакан, и тот залпом выпил пряный еловый чай. – Как ты? Полегче? – В глазах хитрой плутовки явственно читалась забота, перемежающаяся с беспокойством.
- Я… Я в порядке, - прохрипел Гардок. – Что с Айлирой? Она жива??? – Последние слова он выкрикнул в ночь, да так громко, что с ближайших ветвей сорвались, испугавшись, птицы и, недовольно свистя, улетели вдаль.
- Конечно, а ты что думал. Да чтобы наша Ай, да не выжила… Да скорее я за Карну замуж выйду, чем Лира крылья отбросит. – Митирра улыбнулась. – Спасли мы твою лучницу, не беспокойся.
Гардок ровным счетом ничего не понимал.
-Но как? Я же сам проверил… Она была мертва!
-Я смотрю, ты недоволен? – Друидка веселилась, как могла. – Ну ладно, сейчас пойду, попрошу тех ребят, чтобы повторили свой… Ммм… Подвиг! А, впрочем, ладно, ты и так весь больной. Найлин сделала все, что могла, но клинки-то отравленные, придется вас обоих перелетами да в Южный Лагерь отправлять. Там вас Старцы осмотрят, да и подлечат основательно. Ты хочешь знать, как Най спасла Айлиру? Она и сама не знает, - вздохнула Митирра. – Говорит, делала все, что умела – и безрезультатно. Все уже и отчаялись, оставили тело греться у костра, пошли к тебе, - ну, над тобой оказалось попроще поколдовать, - вернулись, а Ай и глаза открыла, и пить просит, хрипит себе там что-то, а нам и невдомек было поначалу, что она про тебя спрашивает. «Харрдык, Харрдык, прости», говорит.
Гардок облегченно вздохнул.
- Слава Пань Гу, она жива… А я ведь не успел, Ми. А мог бы быстрее сообразить и защитить ее, болван! – Он попытался хлопнуть себя рукой по лбу, но это было не так-то просто.
-Ты лежи, завтра на рассвете вылетим, пока нас Безголовые всадники не засекли; тут, знаешь ли, у них теперь постоянное жилище, - и они партизанят, и мы партизаним. Ты лучше скажи, что там произошло? Мы так поняли, что вы вчетвером сражались против каких-то бездушных, но мы их не нашли… Убежали, да?
- Нет, Ми. Это были не бездушные.
Эти слова, словно стрелой, пронзили Митирру. Друидка сначала подумала, что не стоило растирать так много грибных спор Гардоку в чай, но, похоже, воин совсем не шутил.
- Как? А кто?.. – она спрашивала, заранее зная ответ и страшась его.
Гардок безнадежно вздохнул.
- Амфибии, - злобно сплюнул он. – Они предали нас, Митирра.
-Почему ты так думаешь? Да, они напали на вас, но… Это, может, два каких-то совершеннейших дурака, которые…
- Нет, - перебил друидку Гардок. – Ты, конечно, опять мне не поверишь… Но я знаю только одного, кто может становиться невидимым, Ми.
- Владыка?.. – ахнула от ужаса лисица.
- Он самый. А теперь их, как минимум, трое. Они предали нас всех, Митирра, хотя мы их не предавали никогда. Владыка нашел путь попасть к ним и убедил сражаться на своей стороне, я точно уверен. А взамен… Взамен он обучил их прятаться от чужих глаз, но Айлира их как-то учуяла…
Друидка сидела, словно гранитное изваяние, не шевелясь и не говоря ни слова, только прерывисто дыша, пытаясь осознать всю глубину этой новости, которая, несомненно, перевернет ход войны – и явно не в их пользу.
- Ты… Спи… А я расскажу нашим… - Она крайне отрешенно произносила эти слова и отошла к друзьям. Гардок поймал обеспокоенный взгляд Варона и забылся в кошмарном сне – сне, где его предала любимая жена...