Как изучаются способности.

[sashaiskh]

Ночь, лес. Вокруг чёрные прямые стволы, под ногами холодный синий снег. Он жалит босые ноги и тает, становится скользким и мокрым. Пальцы сжимаются от холода, одна нога трётся ступнёй о голень другой, стряхивая прохладную воду и нерастаявший снег, вода стекает струйками к лодыжке и щекочет. Потом греется другая ступня, но начинает мёрзнуть тело. Руки, ноги и спина покрываются гусиной кожей, теплая воздушная прослойка улетучивается после слабого дуновения. Ладони растирают плечи, живот и бока. Хочется согреться. Зуб на зуб не попадает. Пар изо рта не может согреть лицо: он конденсируется на поднесённых ладонях, губах, подбородке, и от этого они только сильнее замерзают. Пальцы теряют тепло ещё быстрее. Идёт снег, и снежинки жалят плечи и спину. Бьёт дрожь. Одолевает желание бегать и делать физические упражнения. Одежду уже припорошило снежком - недолго она хранила тепло. Хочется одеться в неё и вернуться в лагерь, чтобы попытаться в другой раз. На сильном морозе должно получиться скорее, когда же температура воздуха близка к нулю, переохлаждение наступает долго. Ноги немеют и не чувствуют земли, только ледяную боль в мертвеющей ткани ступней. Пусть поливают водой, нет сил терпеть.

- Вод-д-ды.

Стиснув зубы, ждать. За спиной приятно для слуха сминается снег под меховыми сапогами. Скрип ручки, тихий всплеск воды в ведре, секунда на замах и…

- Х-х-х-ы-а! - на вдохе.

Обдало. Дыхать шохатся чак тасто, что все слова заклинания вылетели из головы. Глубоко дышать через рот, расправив плечи. В одно мгновения пропали дрожь, холод, колючий снег, всё тело испытывает единое захватывающее ощущение, погружённое в новую сплошную среду, непроницаемый покров, завесу от злого холодного ночного леса, оно блаженствует. Укрытая за тончайшим водяным одеялом кожа чувствует себя как никогда хорошо, греясь энергией хранимого под ней организма. Необходимо как можно точнее запомнить ощущение и, сосредоточившись на желании вернуться к нему, создать Доспех.

Ощущение пропадает, как назло поднимается ветер, вода испаряется и предательски отнимает хранимую теплоту. Нестерпимый холод пробирает до костей, снова зубы стучат как бешенные. Волосы тяжелеют и смерзаются в ледяную корону. Кончики пальцев и кончик носа теряют чувствительность, наступает опасность получить обморожение. Но жизнь ещё не под угрозой.

- Лей ещё, - сквозь зубы.

Теперь ощущение короче, дыхание более отрывистое, иней намерзает ледяной коркой на щеках, застывшие капельки на ресницах мешают моргать, холод руками залезает в горло и в грудь и, должно быть, хочет сжать горячее сердце. Резкая головная боль заглушает мысли о том, что следующий раз будет последним. Будучи не в силах прошептать, я поворачиваюсь к подлецу и киваю несколько раз.

Если в первый раз ощущение радушно обнимало, то на третий оно едва бросило взгляд и сделало прощальный жест. И этого хватило, чтобы вспомнить. Боль в голове отступила. Холод сожрал тело, но стучался в запертую дверь. Рассудок не мог его впустить на уровни сознания, поскольку был занят заклинанием, а подойти к порогу в такой ответственный момент было никому. Тут было тепло, как в той сплошной среде. Воскресшая память диктовала:

О, Стихия!
В час ненастья снежной бури…

И правда: метель вокруг поднялась страшная. Она спрятала чёрные деревья и сумасшедшим вихрем вьётся вокруг. В ушах стоит свист, глаза слепит мрак, ветер дует в лицо, но снег не пристаёт. Поток снежинок обтекает меня как ручей уступает каменю. Я резко развожу в стороны скрещенные перед собой руки.

Поделись со мною шкурой…

Оледеневшая кожа постепенно высыхает и чувствует только лёгкую прохладу. Будто видно, что капельки воды обращаются в кристаллики льда и плавно оборачиваются около меня по ходу солнца. Кажутся тонкие, отражающие слабый неведомый в этой мгле свет, треугольные щиты с округлыми краями. Если присмотреться, можно заметить на них узоры. Говорят, у каждого они свои.

Пусть мороз и сырость вьюги
Ледяной доспех погубит!

Рассудок вторит памяти и, зачёрпывая чашей из каменной ванны, предлагает отпить воплощению. Оно, в свою очередь, делает глоток, и творится заклинание. Внутри него спокойно, тепло и уютно.

Одеваюсь, и мы выходим к лагерю. Заслуженные поздравления. Наставница объясняет принцип: ледяные щиты словно зеркала возвращают рассеиваемое тепло заклинателю, а так же вбирают лишнюю воду, замораживают и вновь отдают выделенную при этом теплоту. Огненный доспех работает в противоположном смысле, - сообщает она и приглашает к еде. К утру буря стихает, а мы возвращаемся в город.



P.S.
Захотелось затронуть вот такую тему. Не знаю, нравится?

[sashaiskh]

A.S. Планирую продолжать. Пока так.

Убийца сидел над книгой уже несколько часов, изучая одно единственное заклинание. Одно дело - тренироваться метать ножи и наносить смертельные удары в щели между пластинами доспехов, и совершенно противоположное по характеру - вникать в смысл дьявольски сложного приёма, позволяющего избегать этих ударов, вся суть которого изложена настолько замысловатыми фразами, что для того, чтобы вникнуть, потребуется воображение архитектора дворца старейшины клана, и пусть его фантазия едва ли когда-либо касалась составления текста учебного пособия, однако, убийца готов был поспорить, никто из тех талантов, кому каким-то непостижимым образом удалось выучить Обман смерти с помощью этой книги, не способен был воспроизвести и после третьего прочтения хотя бы приблизительно содержание данного предлинного предложения, к тому же половина слов которого являлась определённо-личной. Нет-нет, не лишней (хотя тоже), а именно личной, ведь некоторые авторы учебных материалов ставят себе целью запутать обучающихся лишь ради самоутверждения. Вздор, да и только. Зато иллюстрации, хвала морям, чёткие и подробные.

- Рано тебе знать такие приёмы, - суровым тоном произнёс учитель, тенью возникший за спиной ученика, - Библиотека закрывается.

- Неужели книгочеи не берут жемчуга за расшифровку этой писанины?

- Не очень-то ты уважаешь своего наставника.

- Только не говорите, что у вас хватило интеллекта сочинить нечто подобное, - убийца раздражённо захлопнул рукопись и встал со скамьи.

- Интеллект развивается благодаря чтению книг, - всё тем же тоном продолжал учитель, - начальные возможности у всех равны. Шаман, убийца - это просто выбор специальности. Никогда не пытайся оскорбить своих предшественников, - добавил он мягче, - Я, кстати говоря, разучивал Обман не одну луну.

- Тогда я только в самом начале, - младший убийца усмехнулся.

- Течение не остановить и не ускорить. Всему своё время, как я уже сказал.

- Что же. Тогда спокойной вам ночи, мне хочется на свежий воздух. Одному, - убийца желал скрыться как можно скорее, но учитель неожиданно схватил его за предплечье.

- Завтра в то же время будь здесь, возьми с собой три больших одинаковых листа чистого пергамента, три наточенных длинных ножа… Возьми ещё три цветочных горшка… Нет, возьмём отсюда… И зайди к аптекарю за кровоостанавливающей мазью и тоже возьми с собой, банку, не меньше, и заживляющие водоросли. Никому не говори, зачем всё это, даже если догадаешься. Впрочем, ты вряд ли скажешь.

- Я… Всё сделаю, но скажите вы…, - убийца на секунду представил, как он будет проносить ножи в библиотеку - остальное его не пугало.

- Хочешь отказаться?

- Нет. Я вам верю.

-Тогда спокойной ночи.

И он исчез.

[Aeara]

Очень интересно, ожидаем продолжения)

[sashaiskh]

Библиотека. То же время. Читальный зал заливает лунный свет. Здесь только двое.

- Выкладывай, - велит учитель.

Ученик выкладывает на стол всё, как было обещано. Убирают от стола стулья.

- Смотри, слушай и не перебивай, пока не закончу.

Учитель ставит горшки в ряд перед учеником. Внутри них плотная глина - плодородной почвы на Островах нет. Учитель берёт нож и втыкает его вместо растения в правый от себя горшок. Точно так же он поступает со средним горшком. И абсолютно точно так же вставляет в глину в левом горшке третий нож: надавливая большими пальцами справа и слева от лезвия и держа горшок остальными, он вдавливает рукоять в глину, и из неё выступает влага. Готово. Три острых побега торчат наружу. Проверяя, крепко ли сидят саженцы, учитель по очереди поднимает и опускает горшки за кончики ножей. Проверят их остроту. И тут он выставляет на стол четвёртый горшок, ничем не отличающийся от первых трёх. Кроме одного, разумеется: в нём не будет ножа.

Каждый пергаментный лист учитель сворачивает конусом и накрывает ими три горшка. Теперь не видно ни одного "острого" горшка, но они, это не вызывает никаких сомнений, под колпаками. Учитель достаёт свои собственные кинжалы, целует их и прячет обратно.

- Ритуал придумаешь сам. Не умаляй его важности, и поблагодаришь себя за спасение. Это не Обман смерти, а более дерзкое и эффективное, на мой взгляд, выполнение того же трюка, - с этими словами учитель кладёт ладони на край стола, отклоняется назад и с размаху ударяется лицом в средний горшок.

Ученик в ужасе отпрянул назад. Сердце замерло на несколько мгновений, пока глаза искали голубую кровь, стекающую по пергаменту из пробитой глазницы.

Кровь не идёт. Он жив и не ранен и смотрит на него одним глазом. Но картина стоит перед глазами ученика. “Второй глаз он потерял вот так? Он, что сумасшедший? Нельзя же глазами, глаза надо беречь, глаза, мои глаза будут целы? Глаза, глаза… ” - сознание шепчет слово, но его смысл растворяется на языке и оставляет капельки холодного пота на лбу.

- Что ты увидел? - требует ответить учитель.

- Смерть, - решается сказать ученик. “Разве убийца должен так бояться?”

- Тебе страшно. И ты можешь представить, как будет страшно врагу, пронзающему тебя насквозь, когда в следующий момент он осознает, что ты невредим. Он похоронит тебя под песками, попытается утопить, сжечь, разбить голову или натравить на тебя насекомых, - учитель снимает смятый конус с “пустого” горшка, - Но ты не получишь урона, атака - какая бы то ни было - промахнётся, - и указывает на четвёртый горшок. Из него торчит стальной клык и смеётся ученику в лицо.

- Это же просто трюк! - недоумевает ученик, - Ты поменял их местами, уж не знаю когда.

- Да, ты прав, - вздыхает учитель, - Фокус. Но ты не заметил фокус, потому что не был готов к такому повороту. Тебе известно другое значение слова “фокус”?

- Я… Я правда с самого начала думал, что вы опустите на нож руку и пропустите острие между пальцев. Я был уверен, что ножи будут там.

- Значит, я тебя обманул. Сфокусировал твоё внимание и отвлёк. Но на этом сходство с Оманом смерти заканчивается, как и прелюдия. Всё это была игра, демонстрация, чтобы ты поверил однажды и больше мне не доверял. Теперь отвернись! - приказывает учитель, расправляя сплюснутую верхушку.

Убийца слушается. За его спиной снова замышляется мошенничество. “Когда же понадобятся лекарства? Я готов поранить руку, но глаз… Глаза и вправду обмануть легче всего”.

- Всё, повернись обратно.

Теперь на столе стоят только три горшка, и все три накрыты конусами. Мятый теперь был слева от учителя.

- Где четвёртый? В нём нож или нет? - не терпится узнать ученику.

- Клянусь, я его убрал под стол. Второго не скажу.

- И что теперь?

- Слушай и не перебивай, приходится просить второй раз. Теперь здесь три горшка и я ничего не буду менять. И, как ты сказал, жертвовать буду руками. Ты не знаешь, есть ли среди них пустой и где он, если есть. У меня две руки - теперь я не могу рисковать головой - и поэтому оставшийся горшок будет для тебя. Выбери теперь, каким он будет.

Ученик задумывается и спустя минуту, принимает решение: указывает на средний горшок. А дальше всё происходит настолько стремительно, что уже и закончилось: глазом моргнуть не успели.

Пакс-пакс! Ладони учителя оказываются на горшках, под ними смятая бумага окрашивается в синий цвет, и очень похоже на большие кляксы от опрокинутой чернильницы, а вот и стальные перья торчат из чернильниц, и кисти рук красят, красят бумагу… Ни один мускул не дёрнулся на лице учителя; ученик, сморщившись и стиснув зубы убивает в себе впечатление, глубоко вдыхает и переводит взгляд на средний конус.

- Стой, - говорит ему учитель, ему будто бы и не больно, - Достань горшок из-под стола.

Ученик подозрительно смотрит на учителя и затем заглядывает под стол.

- Я сказал достань, а не посмотри! Она должна видеть.

- …

Ученик выставляет на стол горшок. Он пуст.

Учитель и не думает освобождать ладони. Конечно, он специально так поступает, чтобы не дать повода подумать о новом трюке.

- Бей. Не промахнись, пальцы я пришивать не умею.

Ученик сглатывает слюну и наводит левую руку над конусом. “Наверное, не каждый бы решился. Очевидно, что там нож. Может, и я не почувствую боли? Уклониться от урона… Как же. Принять неизбежность, не иначе. Может, смерть тоже покажет фокус, и лезвие сломается? Моя ладонь станет прочной, как алмаз или сапфир? Но оба тонут, а алмазы, слышал, горят. Конечно, насекомые камни кусать не будут… Хотя, есть и такие, - ученик улыбается про себя, - Без толку”. И бьёт.

Пакс-с-бах!

Ладонь ударяется об столешницу, под ней смятая бумага и… пусто. “Серьёзно?” Вне себя от радости, грусти и ещё неизвестно каких эмоций ученик заливает хохотом библиотеку.



После полуночи. Те же двое сидят за столом.

- Это была шутка? - наконец интересуется ученик, перевязав ладони.

- Нет, конечно, - хмурится учитель, - Настоящий боевой навык.

- Куда же делся третий горшок? Вы ведь меня снова обманули.

- Ничуть. Когда это?

- Когда сказали, что здесь три горшка?

- Ну, скажем, тогда он был на месте. Я почти в этом уверен.

- И как же он пропал? Вы что, успели его зубами вытащить?

- Я никуда его не убирал. Да подожди ты! Терпению не научен? Может, ты - шаман? И читать любишь!

- Идите вы…

- Эх… Хорошо. Признаюсь. Я не знаю точно, как работает эта способность. Но я тебе её продемонстрировал, а значит, она реальна. Ты, может, ещё не веришь, но я заклинаю твоё сомнение: горшок с ножом исчез по воле случая! Сама судьба-удача, какой я её себе представляю, распорядилась этой случайностью.

- Как это? - не понимает ученик.

- Ритуал. Я ей помолился - она услышала.

- Если так, мне просто повезло, а вам нет? Вы утверждаете, что с самого начала там было три острых горшка, и то, что вы ни секунды не колебались после моего выбора…

- Говорит о том, что так оно и было. Верно.

- Не перебивайте. Вы могли знать, что колпак посередине пустой или так же быстро поменять его с другим пустым.

- Уверяю, все три были острыми.

- В тот момент вы действительно убедили меня, ведь четвёртый был без ножа. Я и подумать не мог, что под колпаком ничего не окажется.

- Именно. Ты не струсил и пошёл на ранение, зная, что оно не окажется смертельным. Думаю, иначе бы ты передумал.

- Правильно думаете.

- Но, прошу тебя, ответь сейчас честно: ты наверняка всё же допускал возможность его избежать.

- Да. Я думал об алмазах. Об алмазной руке.

Учитель довольно улыбнулся.

- Судьба очень азартна, ты знал об этом?

- Без понятия. О судьбе я всерьёз не думал.

- Тогда подумай вот над чем. Я попросил тебя выставить горшок на стол, почему ты не сделал этого сразу?

- Решил испортить фокус? - вдруг ученик понял, что именно поэтому. И тут же понял ещё кое что: - Вы сказали, чтобы “она видела”. Она - это судьба?

- Да. Было важно показать ей, что она ошиблась.

- Ошиблась в чём?

- В своём выборе.

- Каком ещё выборе?

- Горшка, конечно. Она выбрала средний горшок…

- Это я выбрал. Я рассуждал логически.

- Похвально. Но ты не мог знать наверняка. Ты даже не знал, есть ли там стоящий выбор, да? В такие моменты тобой руководит воля случая. На неё можно полагаться, целясь, например, по противнику и надеясь попасть точно в шею. Противник быстр и силён, но вероятность критического удара существует. Однако она напрямую зависит от ловкости, с которой ты двигаешься и метишь ножом. Случай вмешивается и тогда, но сейчас судьба полностью возложила ответственность на себя, и, что самое важное, она не хотела тебе навредить.

- Это откуда известно?

- Ты молод, хорош собой и довольно умён. Ты должен был ей понравиться.

- Вздор.

- А со мной она уже давно не танцует, - учитель приложил два пальца к щеке, указывая на повязку, - Поверь, всё так и есть. Потом, из четырёх горшков пустым был только один, и обе руки она бы мне не спасла.

- Получается, - продолжил ученик, - богиня не смогла смириться с тем, что вы её надули? Она просто взяла и умыкнула горшочек вам назло. Да уж. А почему она была уверена, что горшок под столом не пуст? И она могла туда заглянуть.

- Азарт. Надежда на максимальное везение.

- Это - глупость.

- Нет, это смелость. Трусы помогают себе сами, а смелым благоволит удача. Не всегда, но часто. Во множественных схватках статистика играет ключевую роль. Многих ранений тебе удастся избежать. Это дополняет уверенность, а противник падает духом. К слову, не недооценивай силу духа. Шаманы гораздо могущественнее, чем ты себе представляешь.

А не заглянула она под стол, прежде чем сделать выбор, потому что я её попросил. Её одолевает скука, и любая игра должна быть интересна. Чем лучше попросишь, тем больше можешь поставить на кон. Фокус ей понравился, и поэтому всё получилось. Она ждала увидеть его снова, и вмешалась, когда дело обернулось иначе. Так я могу это объяснить.

После длительного молчания молодой убийца встал, обыскал стеллажи, ящики (даже те куда бы он не влез), заглянул под другие столы и вернулся на место.

- Я верю вам. Это божественная сила. Должен сказать, мне тоже понравилось представление. Я изучу этот приём самостоятельно. Возможно, даже усовершенствую.

- Благодарю тебя. Но не стоит так полагаться на себя одного.

- Предложите название, на это у меня прав. Изобретатель - вы.

- О-о-о. Что ж, хорошо. Как ты сказал? Алмазная рука? Рука... - он посмотрел на свои израненные руки, - Мне не по душе. Лучше будет…


P.S.
Спасибо, вот продолжение)

[sashaiskh]

A.S. Последний из трёх рассказиков тоже выложу по частям. Эпилог.

- Дети, перед вами самый уважаемый человек в нашем городе, - говорит мастер. - Вы все его очень хорошо знаете, но никто из вас его раньше не видел. Кроме тебя, Фан, - мастер внимательно смотрит на мальчика и делает вывод, что тот не узнаёт дедушку. - Дети, как вы думаете, кто это?

Дети с благоговением взирают на старейшину города Мечей, а в его лице лучится счастье. Старейшине любопытно, найдут ли правильный ответ дети.

- Этот дедушка - старший-на, - отгадывает девочка Сян. Старший-на щурится - хочет разглядеть умницу.

- Верно, дети, - Мастер не отмечает дочь в воспитательных целях. - Нашу школу посетил городской старейшина.

- О-о, - раздаётся по площадке.

- Здравствуйте, мои дорогие, - говорит старейшина. - Я рад увидеть вас и познакомиться.

- А как вас зовут? - любопытствует Сян. Мастеру не нравится такой вопрос, а ведь он только хотел сказать, что…

- Этого я тебе открыть не могу, золотце, извини меня, - говорит Старейшина. Мастер направляет беседу в нужное русло:

- Дети, у кого-нибудь из вас есть другие вопросы к старейшине?

Дети внимательно смотрят на старца. Каждый второй думает, почему у него нет имени, но не знает, можно ли теперь о таком спросить.

- Чэн, - мастер с лёгкой досадой называет имя простенького мальчика. Чэн не очень умный, но руку тянет. Мальчик встаёт со ступеньки, приоткрывает рот и уставляется на старца. Взгляд его рассеянный, но мысли постепенно концентрируются на вопросе - подмечает Мастер. Мальчик такой всегда, лучше его усадить. Так проходит некоторое время. И тут Чэн задаёт, пожалуй, самый храбрый вопрос в своей жизни.

Мастер про себя улыбается и удивлённо радуется. Дети затаив дыхание ждут, что же скажет самый уважаемый человек в городе. Самый уважаемый человек в городе не находит что сказать.

Действительно, у кого же воины научились рычать как львы, если львы живут только в тёплых странах?