[Прием работ] Конкурс «Западные истории»

[Perfect_World]

Друзья!
Во время исследования Западного континента из прошлого всплывали многие истории. Одна из самых интересных — о Гробнице шепотов! Она связана с наследником семьи Байли — Байли Чжишуем. С самого детства с ним происходили странные события, избежать которых было невозможно. Прочитайте рассказ об этом выдающемся герое и напишите завершение для конкурса «Западные истории»!
https://img.noobzone.ru/getimg.php?silent=1&url=https://operator.cdn.gmru.net/ms/39485af37094b7dee90348abace6c58f.png (https://img.noobzone.ru/getimg.php?silent=1&url=https://operator.cdn.gmru.net/ms/f47d39b89463e52050e9ee951b9210f0.jpg)
Условия

Ознакомьтесь с историей Байли Чжишуя на форуме (https://pw.mail.ru/forums/showthread.php?t=213577&p=11745883&viewfull=1#post11745883) и придумайте ее завершение. Что произошло после ухода командующего? Вернулся ли он для мести? Кто и зачем построил гробницу? Кому в итоге послужила эта величественная усыпальница? Предложите свой вариант развития событий!
Используйте монологи, диалоги, описывайте мысли героев. Так ваш рассказ будет выразительнее. Максимальный объем — 9000 знаков (включая пробелы). Плагиат запрещен.
Опубликуйте результат в специальной теме (https://pw.mail.ru/forums/showthread.php?t=213577) до 23:59 мск 5 декабря.
Каждый участник может представить на конкурс только одну работу.
Вы можете создать тематическое изображение к рассказу, но оно не будет учитываться при оценке истории.
Ваш рассказ не должен нарушать правила форума и законы РФ.
Представляя работу к участию в конкурсе, вы соглашаетесь с тем, что она может быть использована администрацией в маркетинговых, рекламных или иных целях.
Призеров определит команда проекта.


Призы

1-е место — руна 7-го уровня на ваш выбор и 500 миллионов золотых монет.
2-е место — руна 7-го уровня на ваш выбор и 400 миллионов золотых монет.
3-е место — руна 7-го уровня на ваш выбор и 300 миллионов золотых монет.
4–10-е места — по 200 миллионов золотых монет.

Мы с нетерпением ждем ваших версий!

Обсудить (https://pw.mail.ru/forums/showthread.php?t=213576)

[Perfect_World]

1310 год по летоисчислению Идеального мира

В семье Байли, принадлежащей к расе людей, рождается второй ребенок, но его мать погибает при родах. Глава семьи, Байли Фэнцзян, дает ребенку имя Чжишуй.

Байли Фэнцзян испытывает смешанные чувства, ведь его единственный сын Байли Чэну умер два месяца назад из-за болезни, а сейчас и его невестка отправилась в мир иной.

Теперь от всей семьи Байли остались только сам Фэнцзян, новорожденный Чжишуй и его старшая сестра Байли Яо.

'Как ни крути, а роду Байли пришел конец', — так мрачно размышлял Байли Фэнцзян.

Пока Байли Фэнцзян был занят военными делами, заботу о Чжишуе взяла на себя Байли Яо. Хоть она и была всего на четыре года старше Чжишуя, ранняя смерть родителей заставила ее быстро повзрослеть. Вместе с братом и сестрой рос и приемный сын Байли Фэнцзяна, нареченный Байчжанем. В этом году ему исполнилось 5 лет.


I. Блуждающая душа. Беспечальное детство

Незаметно пролетело время, и Байли Чжишую исполнилось 3 года, но он все еще не говорил. Однажды в дом Байли Фэнцзяна пришел странствующий даосский монах, и Фэнцзян попросил его погадать о судьбе Чжишуя.

Даос пришел к выводу, что Чжишуй — лишь вместилище некоей блуждающей души и в будущем ему суждено отнимать жизни людей. На самом деле, Байли Чжишуй не должен был родиться на свет, но все-таки он появился, отняв при этом жизнь у своих родителей, и далее будет лишь приносить беды окружающим. То, что Байли Чжишуй до сих пор не говорит, — отнюдь не следствие глухоты или немоты, но признак разлада между тремя разумными и семью животными началами его души и неспособности их контролировать. Кроме того, монах определил, что одно из семи животных начал души Чжишуя — 'Скорбь' — обрело собственное сознание, и исправить это уже невозможно. По этой причине монах предложил убить Чжишуя, чтобы тот смог освободиться и уйти на новый круг перерождения, ведь никто не знает, какая судьба его ждет в противном случае.

Но разве мог Байли Фэнцзян решиться на убийство своего единственного наследника? Вместо этого он попросил монаха сотворить талисман стабильности. Даос вырезал изображение талисмана прямо на теле Чжишуя, чтобы разумные и животные начала его души оставались под контролем.

После того как монах подавил разлад между началами души, Байли Байли Чжишуй стал проявлять удивительные способности. Очень скоро он заговорил и начал изучать военное дело под началом Байли Фэнцзяна. Да, талисман стабильности не мог устранить причину недуга Чжишуя, но все-таки позволял контролировать блуждающую душу, поселившуюся в его теле.


II. Покушение. Бесстрашный полководец

1323 год по летоисчислению Идеального мира

Однажды во время охоты на Байли Фэнцзяна и Байли Чжишуя было совершено покушение. Сиды, подкупив людских чиновников, узнали, когда они отъедут подальше от дома, и устроили засаду. Ради спасения Чжишуя Байли Фэнцзян отвлек все силы врага на себя.

Увидев Байли Фэнцзяна, осыпаемого стрелами и ударами мечей, в плотном кольце врагов, Байли Чжишуй пришел в дикую ярость. Талисман стабильности более не мог сдерживать его душу, и одно из животных начал — 'Ужас' — вырвалось на волю, превратившись в самостоятельную личность — Бесстрашного полководца. Бесстрашный полководец устроил безумную резню, не оставив в живых ни единого врага. Его неистовство было так велико, что даже оставшиеся в живых бойцы Байли Фэнцзяна были сильно напуганы.

Байли Чжишую удалось спасти Байли Фэнцзяна, но к тому времени он уже был серьезно изранен. Весть о бойне во время охоты быстро распространилась, и теперь ни один слуга в доме Байли не смел посмотреть в глаза молодому господину. Видя это, Байли Фэнцзян призвал к себе своего приемного сына Байчжаня, которому доверял больше всех, и поручил Чжишуя его заботам.

В 1324 году Байли Фэнцзян скончался, а Город слез неба был захвачен сидами. После смерти Фэнцзяна род Байли лишился надежной опоры. Молодой господин был в глазах людей кровожадным безумцем, и некогда многолюдный дом семьи Байли совершенно опустел.

У честного и бескорыстного Байли Фэнцзяна было много друзей, и после его смерти многие из них, невзирая на слухи, готовы были помочь Байли Чжишую и Байли Яо, однако Байчжань, следуя наказу приемного отца, отправил их к жившему в уединении мастеру меча Мо Жаньюню.


III. Самоубийство. Безрадостный герой

Приемный сын Байли Фэнцзяна, Байчжань, повзрослев, стал главой личной охраны отца и отвечал за его безопасность. В день покушения Байчжань выполнял особое задание, поэтому его не было рядом.

Байчжань был на пять лет старше Чжишуя, и, несмотря на его статус приемного сына Байли Фэнцзяна, Байли Чжишуй всегда относился к нему не как к дяде, а как к старшему брату. В свою очередь, Байчжань игнорировал разницу в возрасте и положении между ними, ведь он вырос вместе с Чжишуем и Яо. Особенно нежные чувства он испытывал к Байли Яо, из-за чего Байли Фэнцзян при жизни не раз подшучивал над приемным сыном. Молодые люди должны были пожениться, но со смертью Фэнцзяна об этих планах пришлось на время забыть.

В смерти Байли Фэнцзяна Байчжань винил себя и, чувствуя свою вину, не смел взглянуть в глаза Байли Яо. Девушка и рада была утешить его, но не знала, какие слова подобрать. Байчжань же, полагая, что и Яо винит его, отправил ее с братом к Мо Жаньюню и тем же вечером покончил с собой, оставив лишь предсмертное письмо.

Горе Байли Яо, узнавшей о самоубийстве Байчжаня, не поддается описанию, ведь она могла спасти его, рассказав о своих чувствах. После этого она поклялась, что никогда не выйдет замуж. В предсмертной записке Байчжаня она обнаружила всего три слова: 'Остерегайся Син Цзюньхао'.

Байли Чжишуй, потерявший еще одного близкого человека, долго стоял на утесе, где покончил с жизнью Байчжань, и всматривался в небо. Начало 'Радость' в его душе окончательно погибло.


IV. Обучение. Не желающий имени

1324 год по летоисчислению Идеального мира

Изначально человеческая раса не имела никакого понятия о воинском искусстве. Люди только и умели, что бестолково размахивать оружием. Но однажды человек по имени Мо Уе овладел первым в мире приемом боя на мечах — 'Мечом неопределенности'. Последующие школы развивали свои техники, но все они почитали Мо Уе, называя его предтечей мечников. Мо Уе основал школу Непревзойденного Меча и за всю свою жизнь воспитал только одного ученика. С тех пор в школе Непревзойденного Меча всегда только один учитель и один ученик и всегда только два меча — один в руке наставника, другой в руке ученика. Эти мечи получили имена 'Отец' и 'Сын'.

Байли Фэнцзян некогда проявил доброту к Мо Жаньюню, последователю школы Непревзойденного Меча, и в знак своей признательности тот преподнес ему меч 'Сын'. У Мо Жаньюня был ученик по имени Син Цзюньхао, не посвященный в секреты школы. Мо Жаньюнь разглядел в нем жестокость и мятежный характер и отказался взять его в ученики. Однако Син Цзюньхао два дня и две ночи простоял на коленях у его порога, и Мо Жаньюнь нехотя разрешил тому войти. Он не передавал Син Цзюньхао никаких знаний об искусстве боя и лишь учил того спокойствию, отговариваясь тем, что не может взять ученика, пока мечи 'Отец' и 'Сын' не будут вместе.

Узнав о смерти Байли Фэнцзяна, Мо Жаньюнь был убит горем. Вместе с Байли Чжишуем и Байли Яо, отправленными к нему Байчжанем, Мо Жаньюнь получил письмо Фэнцзяна, в котором тот просил его позаботиться о сиротах из семьи Байли.

Всего за несколько дней Мо Жаньюнь разглядел в Чжишуе редкий талант. Кроме того, с братом и сестрой к нему вернулся меч 'Сын', и Мо Жаньюнь решил принять ученика. Он призвал к себе Байли Чжишуя и Син Цзюньхао и объявил, что Син Цзюньхао не подходит для обучения искусству меча и учеником станет Байли Чжишуй. Однако если Син Цзюньхао пожелает остаться, то Мо Жаньюнь продолжит учить его. Син Цзюньхао остался с Мо Жаньюнем, но с той поры часто уходил из дома, и никто не знал зачем.

Мо Жаньюнь относился к Байли Чжишую как к родному сыну, Байли Чжишуй же в благодарность отдавал все силы обучению и вскоре овладел самой сутью искусства меча. Он очень почитал своего учителя и во всем стремился подражать ему. Так в период обучения в его душе погибло начало 'Желание'.

Мирные и спокойные дни длились три года, но однажды во время медитации Мо Жаньюнь не смог вернуться в реальность и скончался.


V. Истина. Безгневная речь. Безучастная злость.

В 1327 году по летоисчислению Идеального мира Мо Жаньюнь скончался.

Байли Чжишую исполнилось 17 лет, и он стал высоким и стройным юношей. А Байли Яо исполнился 21 год. Она была хороша собой, но из-за тяжелых воспоминаний в волосах ее уже появилась седина.

После похорон наставника Байли Чжишуй объявил, что будет служить в армии людей, так же как и его дед. Син Цзюньхао захотел отправиться вместе с Чжишуем, но Байли Яо была против этого, так как помнила предсмертный наказ Байчжаня.

Разумеется, Байли Яо ничего не сказала Байли Чжишую о предостережении Байчжаня, и вскоре Байли Чжишуй и Син Цзюньхао уже поступили на военную службу. Искусного в воинском деле Чжишуя и обладающего незаурядной силой и смелостью Цзюньхао быстро оценили по достоинству, и вскоре Байли Чжишуй получил звание командующего. Байли Яо очень радовалась за младшего брата, но, беспокоясь о нем, заставила его пообещать, что тот не будет слишком доверять людям. Байли Чжишуй был в недоумении, но сестра ничего не объяснила, так что ему пришлось просто дать ей обещание.

С детства обладая талантом к музыке и танцам, Байли Яо продала часть своих драгоценностей, наняла людей и создала небольшую танцевальную группу, с которой стала давать выездные представления. Куда бы ни отправлялись отряды Чжишуя, туда же выезжала и Байли Яо, устраивая выступления в ближайшем городе. Все знали, что она сестра молодого командира, и всячески ее поддерживали, но тем не менее все трое виделись очень редко.

Так прошло 5 лет.

Однажды Байли Яо предложили дать представление в лагере Байли Чжишуя. Исполняя танец 'Опьянение среди цветов', она была подобна небожительнице, спустившейся на землю, и солдаты смотрели на нее как зачарованные.

После представления Син Цзюньхао, Байли Чжишуй и Байли Яо отправились выпить вина и поговорить о прошлом. Девушка по-прежнему относилась к Син Цзюньхао настороженно, но, поддавшись уговорам брата, немного расслабилась.

Байли Чжишуй и не подозревал, что Син Цзюньхао уже подсыпал сонный порошок в вино ему и Байли Яо. Когда брат с сестрой лишились сознания, Син Цзюньхао перерезал сухожилия на руках и ногах Чжишуя и передал Яо генералу Ху Линъюню, который давно заглядывался на девушку.

Очнувшись, Байли Чжишуй понял, что стал калекой, и, потрясенно глядя на Син Цзюньхао, спросил, почему тот это сделал.

Син Цзюньхао засмеялся: 'Почему? Да потому, что наш наставник любил тебя, потому, что ты отнял все, что должно было принадлежать мне! Если бы Мо Жаньюнь заботился обо мне, стал бы я травить его?'

Оглядевшись по сторонам и не увидев сестру, Байли Чжишуй спросил у Син Цзюньхао, где Байли Яо.

Син Цзюньхао расхохотался: 'Твоя сестра очаровательна, и я хотел заполучить ее, но все ее мысли занимал лишь этот Байчжань. Стоит ли мертвец того, чтобы посвящать ему всю жизнь? Она такая же недальновидная, как и ты! Если бы она была со мной, может, мне и не пришлось бы так поступать с тобой. Я годами прислуживал этому старому хрычу Мо Жаньюню, и все рухнуло, стоило тебе заявиться с тем письмом! Ну а если я не могу что-то получить, то это надо разрушить. Как думаешь, почему твоя сестрица оказалась в лагере? Генерал Ху Линъюнь все устроил. Ты, наверно, догадываешься,зачем'.

Словно громом пораженный, Чжишуй лишь мог повторять: 'Тварь! Тварь!'

Син Цзюньхао равнодушно отвечал: 'Ругайся, ругайся, что еще теперь остается делать такому ничтожеству, как ты? Знаешь, почему я искалечил тебя? Потому что просто убить тебя было бы слишком просто! Я хочу уничтожить все, что у тебя есть! Так же, как тогда ты поступил со мной! Байли Яо всегда относилась ко мне с подозрением, но ты переубедил сестру и помог моему плану. Ха-ха-ха!'
Голова Чжишуя раскалывалась от боли, и наконец его ярость вырвалась наружу. Так из его души исчезло начало 'Гнев'. Мысль его превратилась в меч, пронзивший сердце Син Цзюньхао, потерявшего голову от радости. Но после этого меч не исчез и превратил в лохмотья шатер Син Цзюньхао.

Когда палатка обрушилась, Байли Чжишуй увидел то, что больше никогда не забудет — перед командирской палаткой лежала Байли Яо, перерезавшая себе горло кинжалом. Не в силах сдержаться, Чжишуй издал страшный крик, в котором слышался рев дракона.

Начало 'Злость' исчезло из его души. Перед глазами стоял образ Байли Яо, исполнившей свой самый горестный танец.

Стоящие рядом солдаты хотели поддержать Байли Чжишуя, но никто не осмелился приблизиться к нему.

'Пусть генерал Ху знает — я вернусь', — сказал Байли Чжишуй, повернувшись к шатру Ху Линъюня, после чего поднял на мече тело сестры и, поднявшись ввысь, быстро скрылся с ней вдали.

[StrannikV96]

Заранее хочу сказать что не хотел коверкать "ЛОР" ПВ или что-то в этом роде. Я плохо знаком с грядущим обновлением поэтому из той информации что была выдана сделал свое "альтернативное" продолжение.

VI. Полет ввысь.

Байли Чжишуй парил в воздухе ...или летел? Он не понимал, как, но он был в воздухе. Он не понимал, как, он он не чувствовал боли от рук и ног, которые были залиты кровью. Он понимал только, что умирать ему рано- у него остались не завершенные дела.
Мо Жаньюнь рассказывал о людях, которые достигали состояния бессметного, они избегали смерти, их тело менялось, а душа становилась вечной как Небо и Земля. Для этого надо было знать ритуалы и соблюдать правила вроде сохранения 5 основных органов и сохранение скелета, но Чжишуя не владел такими знаниями. Кто или что могло дать ему "второй шанс"? Ответ был известен давно, он с самого рождения был "неправильным", его животные начала (души ПО) и человеческие начала (души Хунь) с самого начала лишили его нормальной жизни- это стало его проклятьем.
Байли Чжишуй прошептал: Но это проклятие я использую как благословение.
Чжищуй стал меняться. Его волосы превращались в перья, кожа покрывалась чешуей, пальцы становились похожими на когти, а на спине выросли крылья. Проклятый ребенок, воин, калека и теперь бессметный. Сколько еще судьба отберет у него и даст взамен? Этого никто не знал.

VII. Сон генерала.

Генерал Ху Линъюнь спал в своей постели. Его нельзя было назвать плохим человеком, но и хорошим тоже. Генерал был человеком, который знал свое ремесло, но в тоже время свое желание. Он трудился не столько ради своего народа, сколько для себя, он полностью понимал это и считал должным. Если он добился таких высот, то и награда должна быть подобающей- так он считал каждый раз после славного боя напиваясь до беспамятства, вином которое забрал в качестве "награды" из спасенных селений или засыпая под танцы невольных деревенских красавиц которых он забрал в качестве платы за спасение какого-то старосты. Это был человек, который просто брал от жизни все что хотел.
За шатром послышался странный звук напоминающий хлопот крыльев и…. хруста веток?
Генерал встал с постели и осторожно подошел ко входу, слегка дрожащей рукой откинул занавес входа.
Ху Линъюнь: что за ерунда…
На улице никого не было, тишина стояла гробовая, все казалось началом какого-то кошмара.
???: Кого ты ищешь, уж не меня ли ты потерял?
Внезапно за спиной послышался чей-то голос. Это был голос девушки о которой генерал постоянно думал и не мог выбросить из головы.
Ху Линъюнь: Байли Яо?
Байли Яо: Неужели ты не веришь своим глазам?
Девушка стояла у кровати где еще недавно спал генерал.
Она была тем сокровищем которое желал Ху Линъюнь но не мог получить, на пути к сокровищу стояли многие препятствия. Мертвец, которого не могла забыть Яо, молодой командир которому Яо была единственным ближайшим кровным родственником. Это было странно.
Ху Линъюнь: Это сон? Ты здесь причем одна и вокруг ни души…
Байли Яо: На это есть причина - Син Цзюньхао.
Ху Линъюнь: Ааа, так этот змей сдержал свое слово и как-то ухитрился выполнить мой приказ, похвально, его стоит наградить. Но… как же твои брат… или вернее сказать братья, они тебя отпустили или ты их?
Байли Яо: …. Это уже не имеет значения. Что ты хотел от меня?
Ху Линъюнь: Я хочу… что я хочу…. Я хочу, чтобы ты стала моей певчей птицей! Точно! Я хочу каждый день наслаждаться твоим видом, твоей песней, твоей красотой. Я сделаю все что бы ты была со мной …я готов на все, только скажи!
Байли Яо печально вздохнула и затем медленно подошла к Ху Линъюнь, нежно обхватила его лицо и посадила на кровать и затем наблюдая с высоты сказала могильным голосом:

- Готов на все. Так ты сказал Син Цзюньхао? Ты, циничный генерал, хоть раз в жизни задумывался о других людях и что ты у них отбираешь, какой ценой требуешь заплатить за удовлетворение своих желаний? Сколько спасенных тобой семей умерло с голоду «платя тебе»? Ты спасал жизни, но и так же губил часть спасенных тобой жизней. Ты отдавал приказы но не когда не думал о последствиях или методах выполнения…

В то время пока Байли Яо говорила ее кожа становилась белой, а на шее появлялся неглубокий разрез.
Ху Линъюнь упал на пол и попятился в противоположную сторону от призрака. Когда генерал повернулся девушка-призрак исчезла, а на ее месте появилось нечто, напоминавшее человека, но явно не самого человека.

Байли Чжишуй: Я выслушал тебя и сделал выводы. Прежде чем я вынесу приговор задам тебе три вопроса. Первый- ты узнаешь меня?
Ху Линъюнь: …..Т-ты… Б-байли Ч-чжишуй.
Байли Чжишуй: Второй- ты сожалеешь?

Ху Линъюнь молчал, вернее он пытался что-то сказать но не получалась, голос покинул
его. Волосы генерала приобрели легкую седину, а в глазах виднелся страх. Он со слезами на глазах пытался дать ответ, но его голос отказывался подчиняться.

Байли Чжишуй холодным взглядом посмотрел на генерала и затем опустив голову медленно стал подходить к нему. Генерал тем временем сложил руки и стал молиться.

VIII. Раскаянье и воздаяние.

Чжишуй сидел на утесе, где покончил с жизнью Байчжань.

- Интересно правильно ли я поступил….

Чжишуй не стал убивать генерала. Чжишуй понял, что не только в нем но и в других людях чувства могут брать над человеком вверх и управлять им, но эти чувства не дают право называть его чудовищем и вершить расправу. Чжишуй наказал генерала по-своему. Ху Линъюнь потерял голос, а Чжишуй отнял у него имя и обезобразил лицо, затем оставив его в глухой деревне. Там он начнет жизнь с начала в роли бродяги.

Шепот: Не волнуйся, ты сделал все верно.

Это был шепот, он звучал вместе с ветром но Чжишуй отчетливо понимал чьи это были голоса.

Байли Яо: Я никогда не видела в тебе зверя который способен только на месть- ты мой заботливый брат.

Байли Байчжан: Хоть мы и не были кровными родственниками но ты всегда относился ко мне как равному, как к брату. Ты справедливый человек- ты мой друг и брат.

Байли Фэнцзян: Мне говорили что тебя следует убить но я был уверен что оставив тебе жизнь я поступаю правильно, и теперь я убежден в этом. Ты вырос хорошим человеком и сыном.
- Спасибо вам всем.

Это произнес Чжишуй но его уже не было на утесе. Он отправился в пещерные небеса(Дунь-тян) проводить все свое время подаренное ему судьбой.

[Laplahd]

Уже почти стемнело. Байли Чжишуй, с сестрой на руках, стремился туда, куда взывала к нему справедливость.
- Не уберег брата, сестру, приемного отца, я и вправду чудовище, вместилище блуждающих душ и мне суждено отнимать жизни близких мне людей.
Слезы капали из глаз юноши, скорбь охватила его, но он упорно продолжал идти.
Наконец, почти к самому закату солнца, он добрался до возвышенности в горах, где была могила его сводного брата Байли Байчжаня.
Осторожно положив тело сестры рядом, он произнес:
- Вы любили друг друга, но в жизни вам не суждено было быть вместе, будьте вдвоем хотя бы в смерти.

Взмахнув рукой в сторону камней и освободив одно из своих разумных начал "Созидание", Чжишуй начал творить.
Камешки поднялись в воздух, закружились над местом погребения возлюбленных, образуя вихри и затем стали образовывать каменную кладку, складываясь в стены, коридоры, залы.
Юноша строил гробницу, в память о тех, кого любил и у кого невольно отнял жизни.
Когда он закончил, на месте погребения сводного брата и сестры стояло величественное здание, поражая своими размерами и великолепием.
-Я бы хотел сказать: покойтесь с миром, родные мои Яо и Байчжань, но есть еще одно незавершенное дело.

Генерал Ху Линьюнь отдыхал в своем просторном шатре после очередного похода, когда ему доложили, что его желает видеть один местный житель.
-Кого еще там принесло? Поздно ведь уже.
-Ладно, зовите.
В шатер вошел скромно одетый мужчина в крестьянской одежде и склонил голову в поклоне.
-Простите, господин, что потревожил ваш отдых, но у меня есть для вас новость.
- Недавно, в горах что неподалеку, появилось удивительное здание, похожее на дворец, с богато украшенной кровлей, резными колоннами, статуями.
-Откуда оно взялось я не знаю. Я человек скромный и боязливый и мне страшно входить внутрь одному.
-Не иначе как боги одарили нас своим посещением. Вы не хотели бы взглянуть на это чудо?

У генерала загорелись глаза, в них явно читалась жажда наживы.
-Веди, я хочу это увидеть, если не соврал- получишь награду. Выдвигаемся немедленно.

К вечеру следующего дня, генерал Ху с отрядом воинов и проводником, добрались до места.
Увидев гробницу, генерал застыл в восхищении.
-Не обманул, вот это да, и правда дворец, держи свое вознаграждение.
Протянув крестьянину горсть мелких монет, он уже собрался входить, как был остановлен тихим голосом:
-Не нужно, свою награду я уже получил.

Раздался треск ткани и на месте проводника стоял уже не человек, а огромный дракон.
Последняя животная ипостась Байли Чжишуя обрела свободу и форму.
Из пасти дракона вырывалось пламя вместе со словами:
-За твою подлость и жадность, за все твои злые деяния против людей, я уничтожу тебя и заточу твой дух в гробницу,
чтобы он охранял дух погребенных здесь дорогих мне людей.

Генерал Ху Линьюнь не успел даже слова сказать, как был развеян огнем дракона и дух его был заточен в усыпальницу.
-Вот теперь, спите спокойно, дорогие мои, сказал дракон и взмыл высоко ввысь.

Теперь каждый может придти и увидеть ее, огромную гробницу, с роскошным убранством и несметными богатствами внутри, добраться до которых непросто.
Ведь их охраняет заточенный здесь дух генерала Ху, воплощаясь в чудовищ и монстров, появляясь то тут, то там, пугая пришедших и путая им дороги.
И лишь самые внимательные путники смогут различить тихий шепот иногда:
-Я люблю тебя, Яо
-Я люблю тебя, Байчжань....

[JustLevitate]

Генерал Ху Линьюнь мрачно смотрел вслед удаляющемуся силуэту. Он боялся. Он не мог позволить существовать такой невероятной силе! Быстро оценив ситуацию, Ху Линьюнь закричал:
- Воины!!! Байли Чжишуй - предатель, убивший верного товарища и ставший причиной смерти собственной сестры! Разве мы должны отпускать предателя?- большинство воинов одобрительно загудели. - В погоню!!!

VI. Последняя потеря
Юй Циньлинь медленно брела вдоль крутого склона. Ярко светило солнце, ветер играл нежными белыми перьями в волосах сидки. От ее шагов маленькие камешки то и дело срывались вниз, к древнему порталу, закрывающему вход в старую пещеру.
Это место волшебства и магии пытались обходить стороной даже животные, но именно здесь росли самые ценные целебные травы. Издавна эта местность называлась горой тысячи шепотов. Никто не знал что находится внутри, но легенды гласили что здесь обитают неупокоенные души. Когда-то, в самом начеле тысячелетней войны , старейшина сидов Цин Фенлин с группой сидов, изгнанной людьми на самую окраину пригодных для жизни земель, обнаружил вход в просторные пещеры и, спасая свой народ от гибели, приказал им укрыться здесь. Долгое время сиды пытались обжить тоннели, но чем дальше внутрь они заходили, тем сильнее влияла на них магия здешних мест. Один за другим сиды теряли рассудок!
Никто не вспомнит что произошло потом, но самые отважные воины, маги, искатели приключений и мародеры, пытавшиеся взломать печать портала, в один голос говорили что он заперт изнутри.
Юн Циньлинь хмыкнула и задумалась: наверное и сам Цин Фенлин был нездоров, раз приказал гордому летающему народу спуститься в катакомбы.
Девушка прошла еще несколько шагов, обогнула склон холма и встревоженно застыла. Под кроной большого палисандра, единственного дерева ужившегося здесь, неподвижно лежали человеческие тела. Жрица испуганно огляделась по сторонам, прислушиваясь нет ли возможной опасности, и медленно приблизилась.
-Люди?!! Откуда люди так глубоко в землях сидов?. - прошептала она.
Юн Цинлинь посмотрела на лежащее на земле мертвенно-бледное тело девушки. Одного взгляда было достаточно чтобы понять что та давно мертва. Она быстро перевела взгляд на юношу. Жизнь едва теплилась в его искалеченном теле. Юн Цинлинь подняла руки в исцеляющем заклятии, на секунду задумалась, будто сомневаясь стоит ли исцелять людей, а потом сильная целительная магия полилась ярким светом из ее тонких ладоней. Дар заживлять даже самые сильные раны передался ей от бабушки, однако для этого парня одной магии будет недостаточно. Пройдет еще немало времени, прежде чем он сможет твердо стоять на ногах.
Когда она закончила, губы Байли Чжишуя зашевелились. Он открыл глаза, с минуту разглядывая прекрасное лицо Юй Цинлинь. Сидка улыбнулась ему, ободряя и успокаивая.
-Не волнуйся, теперь с тобой все будет в порядке - прошептала Юй Цинлинь.
Вдруг, резкое движение сзади заставило Чжишуя сфокусироваться на чем-то другом. Но увы, было уже поздно. Стрела, выпущенная генералом Ху Линьюнем, попала точно в цель: девушка безжизненно обмякла.
Из груди Чжишуя вырвался отчаянный крик.
Сущность "Надежда" навсегда покинула его душу.
Теперь там царило лишь одно из оставшихся начал!

VII. Судьба.
Байли осторожно опустил бездыханное тело Юй Цинлинь. На его некогда прекрасном лице медленно расползалась широкая безобразная ухмылка. Воздух вокруг него сгущался, впитывая в себя наэлектризированные частицы магии.
"Шшш... Прооклят, прооклят" - шептали голоса то ли в его голове, то ли доносимые ветром со стороны портала.
Медленно поднявшись на ноги, Чжишуй неторопливо поднял свой меч.
Генерал Ху Линьюнь выпрямился в седле:
-Я так и знал!!! Байли Чжишуй, монстр, убивший собственную сестру, теперь якшается с сидами, нашими общими врагами!
"Шшш... - зашептал в голове Чжишуя нежный голос Байли Яо, - нельзя доверять никому, брат..."
Глаза Чжишуя вспыхнули ярким пламенем.
- Убить предателя! - Генерала указал острием тяжелого копья в сторону юноши и пришпорил скакуна. - В атаку!!!
Чжишуй двинулся вперед в безумном рывке. Удар меча - и голова генерала отлетела от тела, пронзенного его же копьем. Воины застыли в недоумении.
"Шшш..." Улыбка на лице Байли расползлась еще шире, дикий хохот вырвался из его груди, и он бросился вперед. Выпад, рывок, еще выпад, и дикие крики... Обуреваемый единственным чувством, тлеющим сейчас в его груди - безумием, Чжишуй размахивал мечом направо и налево, уничтожая всех на своем пути. Темная мрачная аура, похожая скорее на отпечатки множества неупокоенных душ, преследовала и повторяла безумный танец меча Чжишуя. В живых не осталось никого. Собственная судьба наконец настигла Байли Чжишуя...
Воздух был чист. Не слышалось ни единого звука, лишь ветер по прежнему играл с листвой палисандра да тихий едва различимый шепот звучал из портала.
"Шшш... - вторил он. - Сюда, заблудшая душа, сюда, шшш... Вместе мы будем едины... Вместе мы найдем покой. Шшш... Мы есть ты, мы есть я... Нас много, но вместе мы одно целое... Шшш.."
Байли Чжишунь шагнул под темные своды портала. Дикий безумный смех еще раз пронесся над окровавленной долиной и затих.
Последняя мятежная душа наконец покинула этот мир. На долгие годы портал закрылся.

[art243]

VI. Начало конца.
Месяц спустя..
После смерти сестры Байли Чжишуй покинул свой родной дом и ушел в заброшенную деревню "Блуждающих лесов" где провел месяц своей жизни в одиночку. Он охотился на диких животных и тренировался каждый день с одной целью, чтобы отомстить.. И как то в один день когда он спал возле костра, неподалеку раздался грохот. Нервно вскочив и взяв свой меч Байли Чжишуй быстро собрался и побежал на звук взрыва. Это была другая деревня с мирным поселением людей которые никого не трогали и просто жили в своих домах. Пригнувшись Чжишуй подходил все ближе и ближе чтобы понять что происходит и в моменте он увидел что какие то солдаты в черной форме поджигают палатки, дома и загружают в повозки еду что эти люди своими силами собирали и выращивали. Чжишую стало страшно, он лежал в траве и смотрел с пригорка как эти варвары крадут еду, сжигают дома и убивают не повинных людей. Его ноги дрожали от страха. И он сказал сам себе " Помоги им трус!" но не мог шевельнуть и пальцем. Как вдруг он увидел что из одного дома вышли три солдата и один из них был Генерал Ху Линьюнь. Сердце Чжишуя забилось очень быстро, у него помутнело в глазах и отнелись руки и ноги и тут он услышал чей то голос, который говорил ему "Убей" Внезапно Чжишуй встал на ноги и спрыгнул с пригорка вниз ко всем солдатам. Все обратили на него внимание и просто замерли не понимая что происходит. Генерал Ху Линьюнь наблюдая из далека, сказал "А это еще что за клоун?" Чжишуй не мог контролировать тело он просто стоял и не двигался. Его тело было покрыто красным пламенем. Держа свой меч он ухмыльнулся и сказал: "Потанцуем?"

VII. Демон. Конец.
Где я? Что со мной? Сказал Чжишуй блуждая в темноте. Он бежал и пытался найти выход но все безуспешно. Остановившись Чжишуй пригляделся и в далеке увидел белый свет, но не успев добежать до этого света он услышал грозный голос " Cтой малец, куда это ты собрался?" В ответ Чжишуй ответил крутясь на месте "Кто ты?? Выпусти меня отсюда!" голос сказал "Я помогу тебе малец, ты же хочешь отомстить за свою сестру? Я дам тебе свою силу вновь как делал это раньше и мы освободимся." Ухмыляясь сказал демон. Чжишуй спросил голос "Что ты имеешь ввиду под освобождением?" Как вдруг земля затряслась, Чжишуй начал чувствовать что что-то не так он начал терять себя и свой разум, внутри себя он перестал контролировать свое тело и идти от света в более гущую темноту. Из далека он услышал голос, до боли знакомый, который кричал ему "Братик! Братик! Вернись! Оглянувшись с трудом назад сквозь слезы он увидел в белом свете свою сестру.. Это была Байли Яо. Превозмагая боль, страх он собрал все свои силы, развернулся к белому свету и начал шагать. Демон пытался контроливать его тело и разум. Но Чжишуй крикнул "Я не сдамся!!!" и прошел сквозь белый свет.
Был сильный дождь, открыв глаза Байли Чжишуй увидел что все вокруг мертвы, в его руке был меч, а сам Чжишуй был в крови, но это была не его кровь а кровь его врагов. На земле лежал Генерал Ху Линьюнь, прикрываясь руками он кричал "Пощади!!!" Чжишуй был в ступоре, он не понимал что произошло. И начал опускать меч и ослаблять хватку как вдруг Генерал Линьюнь достал нож и пырнул Байли Чжижуя в живот. Истекая кровью Чжишуй начал отходить назад, а Генерал Ху Линьюнь встал на ноги и начал ухмыляться и говорить "Ты такой же слабый как и вся твоя семейка!!" Чжишуй из последних сил поднял свой меч вверх и кинулся на Генерала проткнув его своим мечом. Cтоя под дождем и оба истекающие кровью Чжишуй сказал ему последние слова "За мою семью.."
Упав на землю, мирные граждане кто остался в живых подбежали к истекающему кровью Байли Чжишую пытаясь ему помочь но уже было поздно..
Держа за руку свою сестру, находившись рядом со своим братом и отцом он улыбался и был по настоящему счастлив.
С тех пор спустя много столетий жители Идеального мира отстроили на месте этой деревни город под названием "Город Драконов" а в память семье Байли и самому Байли Чжишую что защитил народ во время войн, насилия и грабежа, создали четыре пямятника которые находятся в центре этого города. В память Байли Фэнзян, Байли Яо, Байли Бэйчжань и Байли Чжишуй.

[Alouede]

https://d.radikal.ru/d14/2011/2c/4fd9ee045665.png (https://radikal.ru)

Байли Чжишуй был убит горем. Оплакивать погибшую сестру он решил в уединенном месте, подальше от людских взоров. Выбор его пал на далекие горные массивы, считавшиеся непроходимыми среди людей. Найдя уединенную пещеру, он сотворил для Байли Яо величественную усыпальницу, инкрустированную самоцветами.
- Лучшее, для драгоценного нефрита. – улыбнулся Байли Чжишуй, бережно укладывая тело сестры в гроб.
Едва скрыв крышкой гроба лицо сестры, Байли Чжишуй принялся сдирать с тела талисман, вырезанный монахом.
- Проклятая картинка! Не будь ее, я бы смог защитить сестру! – кричал он, сдирая с тела куски кожи.
Так, обуреваемый яростью и горем, Байли Чжишуй провел последние часы, до того момента, пока последнее из семи начал – Жизнь, не покинуло его искалеченное тело.
Шли годы, воины, что служили с Байли Чжишуем, возвращались домой и рассказывали в родных селениях истории о своем командире.
Со временем рассказы становились легендами и обрастали все новыми и новыми невероятными подробностями.
1427 год по летоисчислению Идеального Мира ознаменовался расцветом людской расы. Технологии, магическая наука, искусства, все развивалось столь стремительно, что люди начали потихоньку осваивать неизведанные места.
Так, однажды, путешественники забрели в те горные массивы, что навсегда укрыли легендарного Байли Чжишуя и его бедную сестру от посторонних глаз. Скрываясь от порывов ледяного ветра, царапающих лицо колючими льдинами в кровь, путешественники укрылись в пещере, что служила пристанищем наследниками Байли.
- Смотрите, сколько тут драгоценных камней! – изумился один из членов группы, оттирая украшавшие саркофаг камни от вековой пыли.
- Это чья-то могила. – верно подметил лидер группы, в тайне радуясь тому, что вернется домой не с пустыми руками.
- Могилы разорять негоже! – попенял самый старший член группы, приходящийся дядюшкой лидеру.
Да вот только кто стал слушать старого хромого вояку, что подвязался в поход, дабы присмотреть за сумасбродным племянником?
Сколов при помощи кирки один из самых крупных камней с саркофага, расхититель не успел даже порадоваться своей добыче, как был разрублен на две равные части неизвестно откуда взявшимся мечом.
Вслед за мечом явился огромный, едва помещавшийся под сводами пещеры, воин в боевом облачении полководца.
- Как посмели вы прикоснуться к усыпальнице прекрасной Байли Яо?! – взревел воин, подхватывая висящий в воздухе меч. – Вас прислал генерал Ху? Он все никак не оставит меня и мою сестру в покое?
- Мы не знаем никакого генерала Ху. – медленно отступая, произнес старый вояка, припоминая старую легенду, что слышал когда-то от своего деда.
В той легенде генерал Ху был плохим человеком. Из-за него пострадали единственные наследники славного рода Байли.
- Я обещал, что вернусь и поквитаюсь с Ху Линъюнем. – не слушая людей, продолжал вновь пробудившийся Бесстрашный полководец, что использовал мысли, ставшие оружием.
- Он убил его. Он его убил. – принялся выть лидер группы, отойдя от шока.
Едва Бесстрашный полководец обратил свой взор на кричащего, как меч, вырвавшись из его рук, отсек крикуну голову.
- За что? – упав на колени, вопросил старый воин. – За что ты обратил свой гнев на мою семью, легендарный Байли Чжишуй?!
«Байли Чжишуй» - фраза, заставившая Бесстрашного полководца пуститься по дорогам памяти.
Извиваясь, они вели его к прошлой жизни. К жизни, когда он был человеком и носил это имя – Байли Чжишуй.
- Жив ли Ху Линъюнь? – обуздав жажду крови, начало Ужас, усмирило Мысль.
- Ху Линъюнь это герой легенды, так же как и Байли Чжишуй. – покорно ответил воин, все также стоя на коленях.
- Ошибаешься! – воскликнул Полководец. – Ты! Я отпущу тебя, и пусть все знают, что Байли Чжишуй не вымысел. Передай всем, кого встретишь на своем пути, что усыпальница прекрасной Байли Яо охраняется непобедимым Бесстрашным полководцем, а от потомков семьи Ху я жду гонцов с богатыми дарами. Если семья Ху никого не пришлет к завершению лунного цикла, я сам приду за ними.
Отпустив старого воина, Бесстрашный полководец остался наедине с телом давно погибшей сестры.
Не зажившие раны души возродили еще одно из начал. Так Скорбь обрела иллюзорную плоть.
К концу лунного цикла, как раз тогда, когда луна начала убывать, пещеру посетили слуги семьи Ху. С собой они принесли сундуки с золотом и камнями. Глава семьи, являющийся внуком генерала Ху Линъюня, повелел задобрить злой дух несправедливо погибшего Байли Чжишуя.
- Зачем мне золото и камни?! – перевернув сундуки, воскликнул Бесстрашный полководец, пока Скорбь и Мысли прятались в тени. – Мне нужна кровь семьи Ху! Только ей я смою свое проклятье!
Услышав слово «кровь», Мысли, как цепной пес сорвались с цепи, и понеслись прямо на слуг.
- Не нужно! – загородив слуг собой, в пещере появилось последнее начало – Жизнь.
Словно насмехаясь над бедным Байли Чжишуем, это начало избрало себе иллюзорную плоть как две капли воды похожую на Байли Яо.
- Мы хотим, чтобы семья Ху построила в нашу честь гробницу, какой на свете больше нет. Пусть весь мир знает, что семья Ху кается за свои грехи, пусть все видят, что семья Байли невинные жертвы коварства бесчестного Ху Линъюня. – внесла Жизнь свое предложение.
Подумав, иные начала согласились, ведь иметь свой дом лучше сиюминутной мести.
И в старой пещере закипела работа, щедро оплаченная семьей Ху.
Над строительством гробницы трудились сотни лучших мастеров, украшая ее так, как того хотели четыре начала. Спустя десятилетие гробница была построена: каждому из начал предназначался свой, особый зал, а чтобы они не мешали друг другу, разделяли их залы поменьше, оставленные как дань началам потерянным. Усыпальница Байли Яо и истлевшие кости Байли Чжишуя перенесли в центр гробницы, в самый большой и богатый зал.
К сроку сдачи работ, в гробницу явился правнук Ху Линъюня, ставший к тому времени главой семьи.
С почетом и уважением возлагая благовония на алтарь центрального зала, глава семьи Ху отчитался о проделанной работе перед четырьмя началами. Приняв покаяние от главы семьи Ху, четыре начала вернулись в свои залы, а правнук, унаследовавший свой нрав от генерала Ху, едва покинув гробницу, повелел активировать ловушки, расставленные в пустых залах и запечатать гробницу талисманами.
Так, появилась новая легенда, легенда о гробнице шепотов, где обитают четыре начала, получивших иллюзорную плоть.

[u_51b2d7b0bc]

Байли Чжишуй мчался по бескрайним просторам земель, его мысли метались от проклятия до прощения от севера и юга,
это продолжалась от восхода и до начала захода северной звезды, чья яркость и белизна не могла ни с чем сравниться.
И в последний миг захода серверной звезды, когда последние яркие лучи доходили до него, он заметил поникшим взором
горы проклятых, в чьих глубинах давно покоились демоны огня и драконов.
Он вспомнил рассказ от родителей о демонах и временах драконов которые, давно исчезли с континента и покоились в глубинах гор.
Демоны в древние времена поглощали души и тела проклятых и слабых душой. Борьба продолжалась долгие века пока с континента
не исчезли все, кто был с черной душой, демоны поглотили всех их не оставив даже воспоминаний о них.
Оставшись без подпитки, демоны уснули в глубинах подземелья, как и их драконы превратились в каменных стражей залов подземелья,
через которые не мог проникнуть не один смертный. И только те у кого появлялась в душе страшные и черные мысли могли проникнуть
в лабиринты подземелья демонов.
У Чжишуй появилась ужасающая мысль направится в земли демонов, пока он не понимал, что влекло его в огненные глубины подземелий гор,
он мчался в безрассудство и вел его нескончаемый гнев и предательство, все перемешалось в клоаке мыслей про месть.
В нем боролись начало и конец, светлое и темное, инь и янь.
На горизонте появились уродливые очертания пугающих черных пиков гор, сквозь которые доносилось эхо пронизывающее страхом все тело,
все это будоражило и путало все мысли которые могли довести до безумия. Приблизившись к горам демонов Чжишуй долго метался
от одного пика гор к другому пока в конце концов не обнаружил вход в пещеры демонов.
По краям входа замерли окаменевшие драконы чей вид ужасал и мог обернуть в бегство любую заблудшую душу подальше от этого места.
В центре прохода просматривались надписи, которые словно весели в тумане прохода, они бликовали какими то невиданными и мрачными
оттенками, в надписи не узнавались слова - это был язык древних, видимо надпись предупреждала о чем то страшном.
Чжишуй направился в самый центр прохода, но что то отбросило его, ударив невероятно силой, он пытался снова и снова
прорваться сквозь невидимую стену и его гнев все больше и больше поглощал разум. Он не понимал, что это была сила его предков
которая оберегала его от безрассудства бросится в демонскую пучину. Чжишуй не мог остановиться уже, он бился и бился в эту стену,
и в последний момент, когда гнев и месть поглотили его разум, стена рухнула и его помчало в самые глубины демонских подземелий,
теперь в нем не осталось воспоминании предков, остались одни черные мысли о мести.
Его тянула невидимая сила в самую глубь подземелья. Обширные залы подземелья блестели бликами огня отражающегося в безумных
драгоценностях и поражали красотой. По все сторонам то тут то там виднелись стражи - окаменевшие драконы, с которых постепенно начинала
осыпаться каменная пыль и они начинали двигать освободившимися конечностями пока полностью не освобождались.
Постепенно его разум начал меняться ведь в его руках была душа Яо. Душа Яо пыталось кричать Чжишуй и остановиться,
но Чжишуй не слышал ее и мрачные мысли и гнев влекли его в самые глубины. Приблизившись к центру подземелья он увидел океан
раскаленной магмы, бурлыкающей клоаке, из которой возникали языки пламени и изрыгались страшные огненные лики всех кого поглотили
в прошлом демоны. На поверхности океана высвечивали неведомые им иероглифы, он бросился в самую глубину океана вместе с душой Яо,
в этот момент произошел огромный выброс энергии сопровождающийся громадным грохотом, брызги магмы разлетевшись по бескрайним концам
подземелья осветили каждый уголок и разбудили всех демонов.
И тут началось… В стенах начали появляться трещины, через которые прорывались уснувшие демоны, их страшные лики не смогли
бы оставить в спокойствие ни одну душу. Все металось и тряслось. Оголодавшие демоны мчались к центру подземелья оставляя за собой следы
ядовитого тумана, в котором погибало бы все живое если бы попалось на пути. Освободившиеся драконы взмывали вверх и мчались следом
за демонами, они изрыгали пламя из страшных пастей от которого казалось горели сами каменные стены залов подземелья.
Души Чжишуй и Яо казалось метались по все площади огненного океана вздымая вверх брызги огненной магмы эта был борьбы черного
и белого, инь и янь. В этот момент демоны и драконы приблизились к океану, но почему то не кидались в пучину борьбы по видимому
в ожидания конца. Огромная армия демонов и драконов окружила океан огромной цепью и только вибрировала в ожидании.
Только меч который был у Чжишуй, который уже ему не принадлежал метался со стороны в сторону разделяя души Чжшуй и Яо пока
в конце концов все не слилось, а сам меч слился вместе с ними не дав им смешаться в что то серое. И когда все улеглось в центре океана
появился огромный шар в котором узнавалась древняя сила – инь и янь. Демоны не могли поглотить образовавшийся шар.
В этот момент драконы взмыли вверх и разорвали свод подземелья, через который они и демоны вихрем летели на своду.
Проснувшись и освободившись демоны мчали во все стороны земель, они чуяли черные души которые сейчас поглотят.
Находясь в своем замке генерал Ху Линъюнь ощутил ужасную дрожь в теле, предчувствие его не подводило. Он вышел на террасу
замка и заметил вдалеке черную, надвигающуюся мглу из демонов и драконов которые приближались все ближе и поглощала все относящееся
ко теме и мраку. Он понял, что совершил ошибку и сами древние боги накажут его за деяния.
Вся стража металась в страхе по замку, кто ты пытался сбежать, а кто то спрятаться. Сам Ху Линъюнь уже понял, что ему не уйти
от возмездия, он вытянул руки к надвигающейся тьме в ожидании когда его поглотят.
С верху обратив взгляд на замок можно было увидеть как тьма демонов поглощало все в округе и как исчезал облик замка и сам
Ху Линъюнь.
Наступал рассвет и демоны поглотив все темные души и тьму улетали назад в свои мрачные подземелья черных гор, засыпая в их стенах,
а драконы возвращались на свои места окаменелых страж.
Все стихло и только взошедшая над землями звезда светила так же ярко и безмятежно.
И теперь те смельчаки, кто посмеет проникнуть в подземелье, пройдут все залы и ловушки, достигнув до пламенного океана получат
непобедимую силу шара ИНЬ и ЯНЬ, позволившую стать им одними из самых лучших в северных землях и возможность побеждать
предательство и несправедливость.

[Missa_MIIIIIIIII]

***

Паря в небесах и держа в руках тело убитой сестры, Байли Чжишуй больше не мог сдерживать одно из своих животных начал «Отчаяние». Мир вокруг утратил былые краски, мрак заполнял душу. У кратера спящего вулкана Дубир он дал обещание себе что отомстит за все то зло, которое упало на его плечи, отомстит за свою сестру и наставника.

Блуждая в округе Байли Чжишуй наткнулся на пещеру, вдали от мира людей, скрытую от чьих либо глаз. Воздух вокруг был заряжен частицами кристаллов, время здесь остановилось.

Лицо Байли Яо было бледным как мрамор, одеяния пропитаны кровью. Она не заслужила на подобный конец. Сердце у Байли Чжишуй было розбито.

Зайдя в пещеру Байли Чжишуй поразился ее впечатляющими размерами, казалось бы непримечательная снаружи но внутри размер ее был сопоставим с целым городом. Пещера была богата на различные виды камней, минералов и кристаллов. Редкие растения украшали все вокруг, атмосфера была просто волшебной.

Вернув контроль над своей блуждающей душой Байли Чжишуй посмотрел еще раз на лицо сестры. Он решил что это место может стать для нее последним пристанищем, где ничто и никто больше не потревожит ее.

***

Приняв решение облагородить усыпальницу для Байли Яо, Байли Чжишуй нанял искусных мастеров со всех уголков идеального мира, людей чьи предки построили такие удивительные места как Город Мечей, Крепость-Компас и Селение Единорога, которые передали свои знания потомкам.

Месяцами люди трудились над тем что бы превратить пещеру в благородную усыпальницу, достойную сестры Байли Чжишуй. Огромные залы украшали скульптурные фризы и барельефы, по меньшей мере сотня статуй. Гигантские статуи представителей династии в проемах колоннады изумляли своей утонченностью и величием. Природные фонтаны в одной из комнат извергали потоки воды из подземных рек, питая ею десятки редких различных видов цветы и травы.

Сама же комната в которой покоиться Байли Яо была меньше чем остальные, но в ней прекрасно помещалась ее статуя, которую в скорее прозвали «Танцующая статуя девы Яо». Помещение было украшено различными видами разноцветных драгоценных камней, музыкальные инструменты с наложенными на них заклинаниями играли спокойные мелодии.

Работа над усыпальницей кипела, еще очень многое предстояло сделать. Блуждающая душа Байли Чжишуй на некоторое время успокоилась, полностью поглощенная возрожденным разумным началом «Желанием» и «Заботой».

***

Спустя пол года слухи об усыпальнице разлетелись по всему идеальному миру, их не смог обойти стороной и Син Цзюньхао – тот самый предатель, один из виновников в смерти Байли Яо. Вместе с генералом Ху Линьюнь и небольшим отрядом – они отправились в западные земли, что бы отыскать ту самую пещеру. И долго искать не пришлось.

Вход в величественную усыпальницу поражал своей таинственностью. В объятьях статуи Байли Яо он манил путников зайти внутрь и отдать дань уважения владелице.

Однако Син Цзюньхао и Ху Линьюнь преодолели свой путь не для этого.

Будучи однажды влюбленным и отвергнутым Ху Линьюнь желал разрушить все что было связано с Байли Яо и Син Цзюньхао поддерживал его в этом, поскольку зависть не давала ему покоя с тех самых пор как он встретил на своем пути семью Байли.

Вытащив меч из ножен Ху Линьюнь отдал приказ отряду убить всех кто станет у них а пути. Напуганные строители так и закончив свою работу убежали прочь, зная какая участь на них ждет в противном случаи.

Остался только Байли Чжишуй. Он сидел со своим мечем в комнате сестры, помня о своем обещании отомстить. Мелодия музыкальных инструментов больше не успокаивала его душу.

Когда Син Цзюньхао и Ху Линьюнь вошли в комнату он поднял на них свой мрачный взор.

- Я ждал тебя, но ты так и не вернулся, - усмехнулся Ху Линьюнь.

Байли Чжишуй все так же продолжал молчать.

- Это место поистине будоражит сознание, жаль что после нас тут камня на камне не останется, - сказал Син Цзюньхао прячась за спиной у Ху Линьюнь и добавил:

- Так и будешь сверлить меня взглядом или наконец-то встанешь и примешь бой?, – он знал что с перерезанными сухожильями Байли Чжишуй не сможет дать отпор, однако на его удивление тот поднялся с места все еще держа в правой руке меч, левой же вытащил кинжал.

- Я удивлен! Что это за магия? Впрочем неважно, тебе не выстоять против целого отряда! Твои попытки ничтожны, - эти слова звучали достаточно уверенно, однако проблеск страха в глазах Син Цзюньхао сложно было не заметить.

Все же Син Цзюньхао знал что Байли Чжишуй искусный воин, командир и ученик Мо Жаньюня – тот кем он сам всей душой хотел когда-то стать.

- Я обещал что отомщу за смерть сестры и наставника, и вот этот день настал. Я рад что вы сами пришли сюда встретить свою смерть! – кинжалом, который держал в руке Байли Чжишуй вылезал со своей груди изображение талисмана что сдерживал его блуждающую душу.

«Скорбь», «Ужас», «Гордыня», «Мрачность», «Обида» и «Отчаяние», все животные начала притупили разумные «Заботу» и «Желание». Они наделили Байли Чжишуй безграничной силой, которой нет равных. Спустя мгновения он убил отряд прибывший с Син Цзюньхао и Ху Линьюнь, последних же оставил стоять в недоумении и ужасе. Узрев силу Байли Чжишуй они не смогли выдавить с себя и звука, стоя в оцепенении.

- Как ты там говорил? Убить тебя было бы слишком просто?, - взгляд Байли Чжишуй не смотря на все выпущенные им начала не отображал ничего.

Син Цзюньхао и Ху Линьюнь ощущали как сама бездна всматривается в них. Это был не конец. Начало пыток длинной в вечность. Такой исход ждал предателей.

/h/c41353070623503210b2b3e6e6bdfde7/a51464888f771369546cf5fc11dbb453/bar.png

[salamand]

VI. Отречение. Печальный искатель.
Чжишуй не считал дней, что провёл в полёте, не чувствуя рук и ног. Перед глазами его проплывали поля и леса, но видел он только лицо мёртвой Байли Яо. Снедаемый виной и скорбью, Чжишуй ничего более не желал, как исполнения воли сестры - пусть и посмертно.
Обогнув знакомый утёс, Чжишуй приземлился у ворот дома Байли и, подняв на руки тело Байли Яо, понёс его к могиле Байчжаня. Только юноша взялся за лопату, как начался бурный ливень. Превозмогая адскую боль, Чжишуй зарыл Байли Яо рядом с её возлюбленным. Еле живой, бывший командующий упал в грязь и из последних сил заполз под дерево камелии.
Дождь кончился, солнце почти зашло за лес. Промокший Чжишуй не шевелился. Слеза прокатилась по его щеке. Месть уже не имела для него большого значения, вытесненная ‘Скорбью‘. Печальный мудрец пробудился и не оплакивал смерть, но сожалел о жизнях, омрачённых страданиями и потерями.
Светило ушло, его заменила луна. В её свете Чжишуй увидел сияющие силуэты над могилами Байчжаня и Байли Яо. Цепляясь за дерево, юноша поднял себя на ноги и приблизился, всмотрелся в фигуры.
“Я виноват. Во всём этом я виноват”, - Призрак Байчженя схватился за голову. - “Мне нужно было просто умереть за него. Просто… умереть…”
“Чем я заслужила такую участь?” - с тоской спросил другой дух. Мёртвая Байли Яо закружилась, и платье танцовщицы на ней вспыхнуло ярче. - “Я лишь хотела танцевать для любимого. Танцевать вечно.”
Чжишуй растерялся, не зная, что сказать, что сделать. А призраки только теперь заметили один другого.
“Байчжань!”
“Байли Яо!”
Каждый сделал шаг навстречу, они обнялись.
“Я так долго ждал тебя…”
“Мы сможем уйти вместе. Наконец...”
На лицах влюблённых расцвели улыбки. Чжишуй шагнул к ним, ведь он так и не смог проститься ни с одним из них.
Призраки вместе повернули к нему головы, и юноша похолодел.
“Это ты! Ты во всём виноват!”
“Чем мы заслужили такое?!” - вторила Байчжаню Байли Яо.
“Н-но я ничего не мог сделать! Отец… я убил всех врагов до последнего, но было поздно! А Син Цзюньхао… откуда я мог знать?”
Его слова нисколько не тронули призраков.
“Будь ты проклят, блуждающая душа! С самого рождения ты только и делал, что отнимал жизни!” - вскричал Байчжань.
Серебристое лезвие сорвалось с его руки и прошило Чжишуя насквозь. Тело его наполнил лютый холод. Обездвиженный, он упал на землю и не почувствовал удара. ‘Страх’ покинул его, ибо только теперь Чжишуй по-настоящему не боялся умереть.
“Тебя не должно быть здесь! Зачем ты родился, чья ты оболочка?!”
Лунный клинок Байли Яо вонзился в горло Чжишуя, не оставив следа, но пронзив саму его душу. ‘Печаль’ навсегда растворилась, не найдя места в человеке, от которого отреклись самые дорогие ему люди.
Призраки исчезли. Они воссоединились в смерти и, верно, будут счастливы, где бы ни оказались. Так думал Чжишуй, однако ни радость, ни печаль, ни злость не наполнили его сердце. Вместо них в него змеёй проскользнула ‘Задумчивость’.
“Что я сделал?” - размышлял Чжишуй, пока его неподвижное тело отдавало земле последнее тепло. - “В чём я виновен? Разве это я достоин осуждения, а не люди, что творят зло? Неужели я хуже насильника, хуже предателя?”
“Нет. Горечь затмила зрение несчастного Байчжаня, моей бедной сестры. Я докажу. Я знаю, что делать.”
Эта мысль придала юноше сил. Энергия жизни пронзила Чжишуя, вернула ему способность двигаться, залечила перерезанные сухожилия. ‘Задумчивость’, ныне его яркий маяк в темноте, коснулась его ‘Невежества’. Так появился Слепой искатель: путник, лишённый глаз, что нащупал нить нового пути, когда надежды уже не осталось.

VII. Кровавая бойня. Торжество мести.
Превосходящие силы сидов продвигались всё глубже в земли людей. Смертоносны были их боевые построения даже для воздушных войск, ведь в небе крылатым потомкам богов по-прежнему не было равных. Генерал Ху Линъюнь не был первым среди тех, кто начал отступать, но не был и последним.
И он опоздал: сиды отрезали пути к основным силам людской армии. Единственная свободная дорога проходила у дома Байли - довольно неплохой позиции для обороны. Однако даже далёкий от простых солдат генерал слышал слухи о проклятии семейства Байли и Бездушных, заполонивших его пустое поместье.
Ху Линъюнь видел тревогу в глазах разведчиков и залепил пощёчину тому, что трясся сильнее других. Высмеяв их пустые страхи, генерал скомандовал отход к дому Байли.
Ху Линъюнь гнал солдат, как одержимый, чтобы вырваться из “котла”. И добился своего. Стены дома Байли показались на холме, обещая хоть какую-то защиту. Рядом возвышался утёс, с которого можно было застать врасплох снизившихся к поместью врагов. И - никаких следов Бездушных.
Казалось, удача была на стороне людей. Но не успели они добраться до спасительных стен, как сверху полился дождь из стрел — несколько отрядов сидов настигли их. Занявшие утёс стрелки Ху Линъюня открыли ответный огонь, но крылатые вычислили позицию людей и атаковали, не оставив в живых никого.
Генерал вместе с несколькими воинами полетел навстречу врагу, и в голове его билась лишь одна мысль: “Только не так!”
И тут раздался рёв - такой громкий и свирепый, что мог бы принадлежать дракону. Ху Линъюнь, преодолев испуг, не обернулся: он уже почти настиг лучника, что прицеливался ему в грудь…
Ху Линъюня сбили с меча, и он с воплем понёсся вниз. Однако чья-то рука подхватила его, словно котёнка. У самой земли генерала отпустили; оглянувшись, он увидел улетавшего на мече человека, в котором узнал Байли Чжишуя.
Юноша взмыл ввысь, к построениям сидов. А в них тем временем царила непонятная суматоха. Люди, что уцелели, сражались наравне с… чудовищами. Со стен и крыши дома из огромных грубо стёсанных луков стреляли тигры-лучники. Огромные крылатые волки, шумно взмахивая крыльями, разбивали ряды сидов. А с утёса на потомков богов прыгали ящеры и безошибочно хватали их, разрывая прямо в падении.
Посреди всего этого безумия Чжишуй с равнодушной жестокостью разил врагов мечом.
К наступлению ночи враг был разбит. Осколки отрядов крылатых поспешно улетели прочь. Люди Ху Линъюня собрались вокруг него, направив оружие против Бездушных — те быстро окружили их, шипя, рыча и скалясь в насмешке. Чжишуй спрыгнул с меча спиной к чудовищам, и те вдруг умолкли.
“Ху Линъюнь! Сегодня я спас тебя и твоих людей. С такой же лёгкостью я могу перебить всех вас, так что отвечай честно! Ты помнишь Байли Яо?”
Генерал промолчал.
“Ты помнишь мою сестру?”
Солдаты рядом с ним зароптали. Среди них были свидетели трагедии, что произошла той ночью.
“Я помню, и я… Мне нет оправдания.”
Байли Яо не была первой, взятой им насильно, не была и первой, кто пребывал при этом в беспамятстве. Ху Линъюнь не чувствовал себя виноватым: он воевал, воевал неплохо и считал, что мог позволить себе несколько слабостей. Но Чжишую генерал этого, разумеется, не сказал.
Юноша кивнул.
“Истинно так. Нет и не будет.”
На его лице, освещённом луной, было выражение холодной решимости.
“Сразись со мной, Ху Линъюнь. Твоим людям будет дарована жизнь. И тебе… если победишь.”
“Я тебе не верю.”
“Из нас двоих не я, а ты - насильник и негодяй! Прояви хоть каплю достоинства и прими мой вызов!”
У Ху Линъюня не осталось выбора. Они встали друг напротив друга. Генерал видел в глазах юноши свою смерть, знал, что проиграет, даже превосходя его в опыте и умении. Но всё равно шагнул ему навстречу.
Всё закончилось быстро.
Чжишуй посмотрел на тело пронзённого им Ху Линъюня - и не ощутил покоя. Чего он добился, что он оставил после себя? Только смерть. Понимание этого рассеяло обман ‘Задумчивости’. Лишь три начала - Бесстрашный полководец, Печальный мудрец и Слепой искатель - остались с ним, холодные, ненужные оболочки.
Чжишуй повернулся и скрылся за стенами, что когда-то охраняли его детство. Вслед за ним устремилась подконтрольная ему орда молчаливых чудовищ.
Потрясённые исходом, солдаты направились прочь, оставляя земли Байли на волю Бездушных и неумолимо летящих веков.

VIII. Мольба.
Гость трудился над своим творением с усердием и заботой. Не жалел он ни сил, ни времени, что текло подобно беззаботной, мягко журчащей реке.
Плоды своих трудов Гость окрестил “Обителью Жизни”. Но его слуга сказал, что могучих героев не привлечёт место, в названии которого нет тёмной тайны, и предложил на замену иное. Гость не возражал, ибо любой из его помощников понимал смертных лучше, чем когда-либо смог бы понять он сам.
Он улыбался, осматривая то, что слепил своими руками и душой. Роскошные дома и мосты, элегантные статуи. Цветы и переливающиеся кристаллы. Гость обходил свои владения раз за разом, избегая глядеть лишь на приставленных к этим залам хозяев. И ещё на воду: в ней отражалось лицо, которое ему более не принадлежало.
Наконец Гость, подогнув колени, сел в центре поляны посреди цветущих трав и щедро разбросанных богатств. Тем, кому откроется история его обители, он был готов отдать многое и лишь одно попросил бы взамен. Гость коротко вздохнул.
“Почему? Что я сделал неправильно?”
Под его взглядом травы замерли, шелест стих, и не последовало никакого ответа.
Тогда Бейтхон Бинь, Грустный Гость, Бог-Оболочка, закрыл глаза и приготовился к долгому ожиданию.

[Ichimaru-kun]

(история идет от лица Си-шэня, китайского бога радости)

VI. Небожитель и танцовщица.

Что происходит со смертными, когда они теряют самое дорогое в своей жизни? Они разбиты? Надломлены? Опустошены? Или же становятся сильнее и, поднимаясь с колен, полны энергии, как никогда прежде?

Эти вопросы я задавал себе, наблюдая за ходом жизни смертных на протяжении долгих веков. Другие Боги давно утратили интерес к «низшим» созданиям и ушли в себя, погрузившись в состояние, напоминающее глубокий бесконечный сон. Но не я. Мое имя Си-шэнь, также известный среди смертных, как Бог радости и наслаждения.

История семьи Байли меня привлекла не сразу: слишком много горя и злой силы было в ней с рождения в семье Чжишуя. Мое внимание привлек единственный луч света и добра – Байли Яо. Юная дева, что прекрасна была и внешне, и внутренне. Бремя, упавшее на ее хрупкие плечи, было непосильным для ее возраста, и я направил мудрого даосского монаха помочь семье Байли.

Время у смертных течет быстрее и, стоило мне только отвести свой взор, как несчастье одно за другим стало преследовать семью Байли: смерть так и шла по ее пятам. Когда же я снова обратил свои глаза на судьбу Байли Яо, то увидел, как она повзрослела, стала сильной, но была очень несчастной. В ее глазах было столько горя и печали, что я решил снова вмешаться и одарил своим благословением золотой кулон Байли Яо. Тот час же в ее теле зажглась ярким пламенем радость - то давно забытое чувство из детства. И прекрасная дева, воспрянув духом, создала танцевальную группу и решительно отправилась вслед за братом, Байли Чжишуя. Семья снова была вместе.

- О, как же она прекрасна! – с улыбкой думал я, наблюдая влюбленными глазами за ее плавными движениями в танце. – Был бы я смертным юношей, то не устоял бы пред ее обличием и душой.

Закрыв глаза, я погрузился в легкие мечтательные грезы, пока пронзительный женский крик не заставил меня покинуть их. Вокруг было все иначе – пусто, темно, холодно. Тревога заполнила мое сердце. Байли Яо. Где она? Где?

Она смотрела куда-то сквозь меня. В ее пустом взгляде догорала искра жизни, как огонь у тлеющего уголька. Рядом с ее неподвижным телом лежал золотой кулон, окропленный каплями крови.

VII Гробница шепотов

Пелена отчаяния застелила мне глаза, и я отвернулся от смертных. Мои благословения стали пусты и бесполезны. Люди, что традиционно взывали ко мне, не получали отклика – их мольбы меня не трогали.

И готов я был погрузиться вместе с остальными Богами в глубокий сон, как услышал знакомый голос, наполненный болью и отчаянием. Это частичка души Байли Яо: разорванная, искалеченная, привязанная к своей семейной гробнице. Что-то темное и оскверненное исходило от этого места. И меня это сильно встревожило.

Спустившись с небес, я медленно шагал по пустынным коридорам заброшенной усыпальницы. От нее исходил неприятный холод, пробиравший мою сущность насквозь. Крик, что взывал о помощи, становился с каждым разом все громче и, наконец, я нашел его источник. То, что я увидел, повергло меня в тихий ужас.

Посреди огромного холла стоял Байли Чжишуя, которого я сначала не признал. Лицо излучало ярость и безумие, а тело его будто пожирало что-то изнутри: почти каждый кусочек кожи был покрыт кровоточащими язвами. У ног Чжишуя лежало изуродованное тело генерала Ху Линъюня, от которого все еще исходила магическая аура недавнего ритуала. Отведя взгляд в сторону, мои глаза раскрылись еще шире.

Чуть поодаль, на большом круглом алтаре, танцевала, что-то напевая, Байли Яо. Точнее то, что напоминало ее внешне. Тело девушки было совершенным и нетронутым тленом и смертью. Кусочек ее души, привязанный к этому месту, был осквернен темной магией. Смех танцовщицы совершенно не был похож на теплый и радостный смех Байли Яо – он был ледяным и пронзительным.

На какие-то секунды я закрыл глаза и сосредоточился. В этом окружении распада и тьмы мне не хватит сил, чтобы освободить душу Байли Яо и уничтожить Бездушного Чжишуя, но запереть их здесь на долгое время – вполне.

Видимо, блуждающий дух в теле Чжишуя обнаружил мое присутствие. Словно хищник, почувствовавший угрозу, он за мгновение материлизовался в метре от меня и резким движением руки вонзил мне в грудь свой меч.

Мягко улыбнувшись, я глубоко вздохнул и коснулся кончиками пальцев лба Чжишуя. Мятежный дух внутри оболочки был силен, поэтому я сделал то, что посчитал правильным. Своей силой я заставил сущность этой души разделиться на отдельные начала и разрушить физическое тело. В воздухе раздавались крики, рев, голоса. Некогда пустую усыпальницу заполняли силы, меняющие самую реальность. Я ощущал, что коридоры, залы, будто стали живыми и двигались по своей собственной воле.
Что-то пошло не так. Слабость, присущая смертным, заполнила мое тело. Помочь Байли Яо я не смогу. Медленно растворяясь в этой тьме, в моих силах лишь отправить это послание вам, жители Идеального мира.

Залы гробницы опасны. Начала души сильны. Прекрасная танцовщица – обман. Слушайте мой голос ,и вы найдете верный путь из этого лабиринта.

[monster_fud]

Примечание: я читала статью или тему на форуме с переводом описания данжа, и помню, что там фигурировали цветы и песни, с которыми Чжишуй якобы входил в гробницу, поэтому решила включить этот момент и по-своему обыграть в конце истории. Надеюсь, что это не считается читерством, все же я читала это до того, как был объявлен конкурс.



VI. Обман. Жестокость.

Син Цзюньхао родился в семье бедной женщины, которая однажды потеряла всё до копейки. Будучи обокраденной собственным мужем и его любовницей, она ушла бродить по улицам и, желая лучшей жизни своему сыну, со слезами на глазах оставила младенца на пороге случайного дома, где наутро его обнаружил мужчина.

Он был человеком не лучших нравов: пьющим, гулящим, одиноким толстяком, прожившим полжизни в дешевом баре, коротая все свободное время с такими же как он. Однако, он не был жестоким и бесчувственным человеком, поэтому взял мальчика себе на воспитание, решив, что бог послал ему испытание.

Казалось, наконец в его жизни что-то поменялось, но воспитывать детей он не умел, и как результат, Цзюньхао рос такой же уличной жизнью, шляясь по барам, пересказывая один за другим выдуманные истории отца о его якобы полной приключений жизни любым пьяным слушателям, а затем отправляясь домой в одиночестве, зная что отец может загулять на несколько дней, а то и недель.

Цзюньхао ничем не увлекался, но с самого детства мечтал стать не таким, как его отец, хотя и терпел его за то, что благодаря ему Цзюньхао всегда было что есть и где жить. Любви он не чувствовал, отец просто не испытывал к нему ничего, так как не умел находить общий язык с детьми.

Будучи ещё совсем в юном возрасте, Цзюньхао мечтал, что когда-нибудь станет искусным воином и воображал себя настоящим мастером меча, чтобы скоротать одинокие вечера, бегая из комнаты в комнату, размахивая палкой.

Когда Цзюньхао исполнилось 13, он всё ещё жил с этой мечтой, но был уверен, что она никогда не исполнится. Однажды он остался в баре после посиделок со знакомыми отца, решивших пропустить по кружке пива и показать мальчику пару карточных фокусов, и познакомился там с человеком, которого ни разу за всю жизнь не видел в стенах этого заведения.

Человек представился ему виртуозным магом и сказал, что не часто бывает в подобных местах низшего сорта. Мальчика это ни капли не обидело, наоборот – он как завороженный смотрел на нового знакомого, одетого в глянцево-черный плащ с выглядывающим из под него сшитым с иголочки костюмом и блестящей, словно только что отполированной брошью в виде птицы.

Они разговорились, и маг под предлогом, что Цзюньхао уже достаточно взрослый, предложил ему бокал вина. Цзюньхао не в первый раз пробовал алкоголь и оглядевшись, чтобы убедиться, что его никто не видит, выпил до дна, пытаясь произвести впечатление.

Напиток ударил ему в голову и под влиянием располагающего к себе поведения собеседника Цзюньхао излил ему душу о том, как он несчастен, лишенный родительской любви, и что каждый день ему всё труднее жить с этой болью. 'Ах, если бы был способ заглушить эту боль навечно, оставив лишь здравый ум, чтобы жить дальше'.

К сожалению, человек этот был вовсе не добрый приятель, желавший побеседовать с одиноким мальчишкой. Это был темный маг, живущий за счет своих сил, грабя и обманывая людей искусным гипнозом и другой черной магией. Свои силы он подпитывал за счет других людей, а самым мощным источником силы, которой хватило бы ему на всю жизнь, была светлая человеческая сущность. Но заполучить её можно было лишь при добровольном согласии жертвы.

Поэтому он предложил Цзюньхао решить его проблемы, забрав все горести и печали, но не сказав, что на самом деле высосет из него всё хорошее, и Цзюньхао согласился. Маг приложил ладонь к его сердцу и силой вытянул всё светлое и прекрасное, что в нём было. Цзюньхао тут же почувствовал облегчение. Темный маг рассмеялся, оскалив свои ослепительно белые зубы, распрощался с юношей и ушел.

Возвращаясь домой в тот же день, Цзюньхао наткнулся на одного знакомого, который с ужасом сообщил, что его отца нашли сегодня мертвым в чьей-то конюшне с бутылкой из-под виски. Услышав эту новость, к своему удивлению Цзюньхао не почувствовал ни горечи, и обиды, ни страха. Не понимая ещё, кем он стал, он лишь кивнул в ответ и ушёл домой.

Спустя год Цзюньхао, все еще одержимый боевым искусством, присутствовал на ежегодном состязании учеников разных школ, где познакомился с Мо Жаньюнем. В том году победу в состязании одержал Байли Байчжань. Восхваляя себя, он спросил, есть ли еще такой храбрец, который осмелится бросить ему вызов, и тогда из толпы показался Цзюньхао.

Его разозлило самолюбие парня, и он вышел на поле боя, схватил копье и начал драку без предупреждения. С тех пор как темный маг забрал все светлое из души юноши, он часто ощущал приливы ярости и мог их контролировать и вызывать по своему желанию. Они давали ему огромную силу. Их бой длился минут 10, после чего Байчжань был обессилен и лежал на земле с ужасом глядя в глаза Цзюньхао, полные ненависти и жестокости. Он запомнил этот взгляд на всю жизнь. Мо Жаньюнь, заметил потенциал Цзюньхао, и тот напросился стать его учеником.


VII. Любовь. Месть. Спокойствие.

Чжишуй не мог поверить в то, что произошло. Сглатывая ком в горле и еле сдерживая плач, он прилетел туда, где были похоронены их родители. Как мог, он закопал ее тело рядом, помолился в слезах, оставил на сырой земле букет близрастущих трав, и убитый горем, не в силах думать о чем-либо, заснул рядом.

Спал он мало и проснулся от нестерпимой боли в руках и ногах. Но ещё сильнее была боль, что шла от его ненависти к себе. 'Я виноват во всех смертях, что произошли с близкими мне людьми. Теперь я один, совсем один. Лучше бы я не рождался…'

Погоревав и взяв волю в кулак, Чжишуй решил, что должен попытаться всё исправить. Но оставшись калекой, он не мог отомстить злобному Цзюньхао, поэтому всё, что ему оставалось, это надеяться на помощь жрецов. Так как сиды и люди были врагами, Чжишуй облачился в костюм с капюшоном из обсидиановой нити и пошел пешком в город Перьев.

Он бродил по улицам и искал лекарей, предлагая им последние деньги, но никто не пожелал ему помочь. Когда стемнело, уставший Чжишуй опустился на землю и уснул рядом с чьим-то крыльцом. К его счастью, в тот вечер поздно возвращалась домой молодая жрица с золотисто-русыми волосами. Заметив его у крыльца, она убедилась, что он не пьяница, и пригласила домой.

Выслушав его историю о том, что он потерял всю семью, добрая жрица пообещала ему помочь. Она позволила ему жить с ней и почти два года они провели вместе. Никто не знал о человеке, живущем с добросердечной голубоглазой жрицей. За это время он оправился и хотел бы остаться с ней, тем более что девушка уже была беременна двойней (как позже оказалось, двумя мальчиками), а Чжишуй всегда хотел детей, мечтая продолжить род отца. Но по-прежнему он не мог жить счастливо и думал лишь об одном - отомстить Цзюньхао.

Однажды утром он собрался и ушел. Жрица поняла его выбор и пообещала заботиться об их детях как заботилась о нем в первые дни их встречи. Начала ‘Любовь’ и ‘Уныние’ угасли в нем одновременно.

Отыскав своего врага в одном из лагерей и выследив, когда он останется один, Чжишуй напал на Цзюньхао со спины. Они сражались до последнего, пока Цзюньхао не разорвал одежду на груди Чжишуя и не дотронулся до него голой рукой. Тело Чжишуя засияло, а кожа на руке Цзюньхао оплавилась, и он закричал от боли.

Талисман на груди, сдерживавший в том числе и одно из начал – ‘Жестокость’ – внутри него, не дало Цзюньхао – истинному воплощению жестокости тронуть его и снаружи. Чжишуй спросил у него, что это значит, на что Цзюньхао ответил, что это был непрошенный дар мага, лишившего его страданий.

Чжишуй считал его злодеем, но сейчас разглядел в нем невинную жертву. Так в нем погибло начало ‘Гордость’. Выпытав у Цзюньхао, как выглядел темный маг, Чжишуй повалил того на землю, зажмурил глаза и перерезал ему горло, как когда-то сделала с собой Яо.

Вернувшись в город мечей, Чжишуй отправился на поиски последнего злодея, который был как-то причастен к смерти его родни, чтобы убить и наконец обрести покой. Благодаря старым друзьям отца он отыскал человека в плаще, носившего золотую брошь в форме птицы с расправленными крыльями.

Выследив его ночью, собрав внутри себя всю ярость, он внезапно напал на мага и сражался с ним почти целую ночь. Маг был таким сильным, что, казалось, сражался налегке в то время, как Чжишуй старался из последних сил. В последний момент, когда Чжишуя вот-вот ожидала смерть от горящего огнем меча, несущегося к его голове, вся жизнь пронеслась перед его глазами и он вспомнил песенку, которую когда-то пел ему брат:


Подобно дракону, раскрой свои очи,
Смотри как на крыльях блестит чешуя.
Ты можешь сдаваться, если захочешь,
Дракон не сдается, он верит в себя.

Чжишуй раскрыл глаза, ловко увернулся, встал и вонзил копье в спину магу. 'Жестокость' погибла в нем. Светлое сияние разлилось вдоль копья к рукам Чижшуя, и он перенял его силу. Тело мага обуглилось и рассыпалось пеплом, на месте которого из остатков светлой души Цзюньхао выросли белые пионы.

Сорвав цветы, и, чтобы больше никто из близких людей не погиб из-за него, он ушел далеко от всех. Использовав обретенную магическую силу, он построил большую красивую гробницу, отражавшую разные грани его характера, в которой навсегда поселился вместе с единственным оставшимся в нем разумным началом ‘Спокойствие’.

[dead_beat]

*Сколько я уже лечу... Сколько мне ещё осталось... Где я нахожусь... Почему я тут... Как там Яо...* - только это интересовало Чжишуя.

133? год по Летоисчисление Идеального мира.
Прошло несколько лет с момента, как Чжишуй бесследно исчез... Его искали повсюду, но он будто сквозь землю провалился...
Никто не знал, что произошло тогда между Генералом и Чжишуем. Никто и подумать не мог, что Линъюнь может быть виноват в его исчезновании.

1340 год по Летоисчисление Идеального мира.
Во время каравана, проходившего под предводительством Юй Иня, великого генерала Идеального мира, в Западных землях, между Мейгуром и Белым городом, отклонясь от маршрута, люди обнаружат нечто... Почему этого никто не замечал раньше - никто не может дать ответ...
В небольшой горе был вход в здание, которое позже было прозвано Гробницей Шепота. Названа она была так из-за звуков, доносящихся из глубин этой Гробницы... Сладкая песня, которая дурманила разум всех проходящих мимо, доносилась из нее... Ходили слухи, что люди сходили с ума, находясь даже снаружи, но рядом с этим сооружением...

1332 год по Летоисчисление Идеального мира.
Чжишуй, уставший от полетов и не знавший, что ему делать дальше, падает в Западных землях, между Мейгуром и Белым городом... Тут находилась небольшая гора, людей здесь не было видно никогда... Пустошь...
Чжишуй, изучая местность, находит вход в горе который вел в самое ее сердце... Внутри горы все было невероятно красивым, но совершенно пустым, будто здесь раньше был небольшой город, который ушел по неизвестным причинам...
Чжишуй, не зная, что ему делать дальше, принял решение остаться тут, сделав это место своим логовом, дабы набраться сил и отомстить своим обидчикам...

1342 год по Летоисчисление Идеального мира.
Спустя год, после обнаружения Гробницы, в нее никто так и не осмелился ступить... Лишь осенью Старейшины всех городов принимают решение собрать группу отважных воинов и отправиться на изучение этого жуткого места...
Под предвадительство Юй Иня была собрана маленькая группа из 15 человек,которая 26 ноября отправилась в Гробницу, дабы разгадать тайны, что сокрыты в ней...

1335 год по Летоисчисление Идеального мира.
Хэй Яо, властелин Бездушных, находит место, где поселились духи Чжишуя и Яо. Он обещал им охрану, взамен, Чжишуй, после того, как наберет силы, должен был помочь Хэй Яо одолеть Солнечного духа и не дать Древним и городу Единства появится в Идеальном мире...
Чжишуй согласился, и Хэй Яо населил Гробницу огромным количеством бездушных, которые только и жаждали, что враги сами придут к ним...

30 ноября 1342 года по Летоисчисление Идеального мира.
Группа во главе с Юй Инем подходит к Гробнице шепотов. Как и былт сказано в легендах об этом месте, здесь и правда везде слышна сладкая, чудесная песня, которая заставляет сердце биться чаще... Три человека из группы, услышав дивное пение, не смогли совладать с собой и разорвали себе глотки на глазах остальных... Юй Инь не знал, что им предстоит внутри, ведь они потеряли трех воинов, даже не зайдя во внутрь...
Пройдя 400 метров по коридору, не встретился ни один бездушный. Однако, о том, что они тут водятся, никто и знать не знал...
Дойдя ло конца коридора, командир и его подчиненные увидели нечто... Прекрасное...
Красивая девушка стояла посреди комнаты, танцевала и исполняла чудесную песню... Еще один воин не смог совладать с собой и его сердце остановилось под столь чудную мелодию...

Юй Инь, увидев Чжишуя, был ошарашен...
*Он же... Пропал без вести... Такого... Быть не может...* - подумал Юй.

-Чжишуй, это я... Юй.. Ты меня помнишь? -неуверенно произнес командир группы.

-Ты зря сюда пришел, старый друг... Беги, пока я вас всех не прикончил... Во мне больше нет сострадания к людям, у меня больше нет чувств... Я убью вас всех, если вы не уйдете отсюда... Передай всем от меня важную новость... Чжишуй вернется и отомстит всем...

Юй был охвачен страхом, и долго не думая, дал приказ бежать из Гробницы... Только на обратном пути группу ждали гости... Бездушные, которые почувствовали запах живых, вернулись в пещеру, дабы убить тех, кто нарушил их покой...

Убийца Лон Юнг, понимающий, что никого спасти не сможет, скрылся в тенях и был единственный, кто смог уйти из Гробницы...

Когда он пришел в Мейгур, он был истощен и не мог ничего рассказать людям, окружившим его. Лишь Робертс, который знал, кто это, передал весь старейшине Желтого города. Тот в свою очередь незамедлительно приехал в Мейгур, чтобы узнать, что же произошло, где все остальные, кто и что скрывается в Гробнице...


Спустя пару дней Лон пришел в себя и рассказал старейшине что же все-таки произошло в тот день. Новость тут же разлетелась по всем континентам...

Генерал Линъюнь, узнав одним из первых, что Чжишуй все еще жив, принял решение пойти в Гробницу и покончить с ним раз и навсегда.
Не предупредив никого, он собрался и один поехал к Гробнице.

5 декабря 1342 года по Летоисчеслению Идеального мира.
Чжишуй, будто зная, что Линъюнь идет прямиком к нему, вместе с Яо начал готовится к битве... Он уже набрался сил и был готов отомстить Линъюну, в первую очередь за себя и сестру...
Так же, как и группу воинов Юйя, бездушные не встретили Генерала, но он был покорен чудесной, той самой песней Яо... Он не мог думать, его руки делали все наборот, он будто уснул и не мог проснуться...
Дойдя до главной комнаты, Линъюня будто охватил страх перед смертью... Он будто знал, что его ожидает после встречи с Чжишуем...

Однако, встречи Генерала с Чжишуем не произошло... С потолока Гробницы начал сыпаться песок, а вслед за ним и куски самого потолка, большие и маленькие... Гробнице было настолько много лет, что находясь под постоянным давлением от горы ,в ней пошли трещины и она была готова развалиться в любую минуту...

Что было дальше - одному Богу известно... Линъюня, так же, как и трупы воинов из группы Юйя найти не удалось... Даже развалин Гробницы не было видно там, где она стояла...

Прошло уже больше 100 лет, но никто так и не смог отгадать тайну Гробницы Шепотов, куда делась она и все, кто в ней погиб, или возможно... И не погиб... История Идеального мира так и не смогла узнать, отомстил Чжишуй Генералу или его души с Яо смогли упокоится без мести...

История Идеального мира будет бесконечной, в ней всегда можно найти много интересного... В ней всегда будет какая-то мистика, никто не будет знать точно, правдива ли она... Однако, всегда найдется то, что никогда не будет описано предками и каждой сможет придумать свой конец этой небольшой истории...

[godrinktea]

Шел 2020 год наше время. Байли Чжишуй пошел в бар, там он познакомился с
Генерал Ся Фэном, а потом они пошли к нему домой, делать глиняные поделки.

[DDGleb]

VI. Последняя забота. Бесконечная скорбь.

Байли Чжишуй отправился в уединенное место, чтоб с честью похоронить самого близкого человека. Свою сестру, которая его вырастила. Хотя его душила ярость, но смотря на тело Байли Яо она отступала перед скорбью и горем утраты. Чжишуй решил, чего бы это ему ни стоило, создать такую гробницу для нее, которая бы вобрала в себя все его чувства к ней. Отразила их глубину и осталась в вечности. А уже потом он отомстит.

Итак Байли Чжишуй выбрал место и начал очень трудную и долгую работу. После многих лет труда гробница была возведена, но не завершена. Она была пока пуста и безжизненна. Как тело его сестры.. Чжишуй очень старался сделать гробницу красивой, дарующей умиротворение, отражающей душу Байли Яо. Но в то же время загадочной, чтобы любой кто бы не шел по ней, не смог пройти дважды одним путем. И не представлял, что ждет его за поворотом. Этим Чжишуй выразил превратности судьбы, что отняли у него сестру и потемки человеческой души, что убили ее.

Но гробница была пуста и последним штрихом он наполнил ее ловушками, против расхитителей. Некоторые ловушки он посвятил Байли Яо и ее танцам. Она любила танцевать. В залах же поселил некоторые из своих начал, надеясь что со временем они обретут плоть и будут вечно с его сестрой в загробной жизни, охранять ее и заботиться. "Я всегда буду любить тебя и отомщу за тебя! Спи спокойно." Начало "Скорбь" исчезло из его души.

VII. Месть. Холодная ярость.

Генерал Ху Линъюнь выиграл очередное сражение и отмечал победу в своем шатре, уже изрядно выпив. Он был очень рад, несмотря на то сколько солдат потерял. "Солдаты лишь разменные монеты, их можно набрать заново. А вот полная победа дорого стоит, моя известность и авторитет еще больше повысились! Ха-ха!"

Но тут в лагере раздались звуки боя, совсем близко к шатру и всё приближались! Ху Линъюнь выскочил наружу и успел увидеть тела своих телохранителей разбросанные по округе. Было видно, что у них не было и шанса, всё случилось за пару секунд. А так как шатер генерала стоял на холме, вдали от вони и гомона обычных солдат, то они даже ничего не успели заметить. Когда Ху Линъюнь это понял, уже было поздно. Он почувствовал удар по голове и мир померк.

Очнулся генерал в тронном зале своего давнего врага. Того, с чьими армиями он сражался столько лет! Он сразу это понял, увидев его на троне с торжествующим и презрительным взглядом. И только потом он осознал себя.. Ху Линъюнь был в цепях, тянущихся к трону от рук и ног и в грязной набедренной повязке. Он попытался заорать, но мог только беззвучно открывать рот!

И тут заговорил правитель: "Итак мой пленник, по договору я должен передать тебе послание Байли Чжишуя. Твои телохранители и маги были лучшими из лучших! Я очень благодарен ему, за то что приволок тебя сюда и отказался от вознаграждения, если я скажу то, что ты сейчас услышишь. Слушай и запоминай - "Ху Линъюнь теперь ты познаешь то, что готовил для Байли Яо, считая себя вправе не считаться с ней и ее желаниями. Сейчас же не будут считаться с тобой. Ты живой памятник своего поражения как генерала и как человека." От себя же добавлю, что придумывать способ убить себя бесполезно, к тебе приставлено двое жрецов. Ты не умрешь, о нет, еще очень долго! Ха-ха-ха!"

Байли Чжишуя же после этого никто не видел. Неизвестно куда он ушел и как закончил свой путь.

[TvinPWspectar]

VI. Возрождение.
В 1323 году по летоисчислению Идеального мира погибла Байли Яо.
Байли Чжишуй долго не мог найти себе места после похорон сестры. Он повторял себе вновь и вновь "Почему??..Почему я??" Он не мог понять почему жизнь так не
справедлива и всегда найдется тот кто может ее сломать в миг. Он потерял отца, брата, сестру, всех..
После похорон сестры он ушел в себя на долгие годы, он путешествовал чтобы понять этот мир и не становится убийцей как Генерал Хулиньюнь. Каждый божий день он думал о мести,
и тьма переполняла его, он был очень зол на него и себя. На себя был зол из за того что был слаб, что не смог помочь никому, не смог спасти сестру или как то предотвратить это..
В течении этого тяжелого года по мимо путешествий он каждый день тренировался, бегал в гору на далекие расстояния с мешком камней на спине. Сквозь пот и боль он поднимался каждый день в гору "Города истоков".
Сила Великого полководца что была в Байли Чжишуе впала в спячку. И когда она может пробудится никто незнает.

В это же время..
Генерал Ху Линьюнь прославился и захватил большинство территорий Идеального мира. Армия пошла за ним из за того что он уничтожил великую семью Байли. Он и не думал что Байли еще жив. Один из городов назывался Город Драконов, место где расположился замок Генерала Ху Линьюня. Люди что жили
в этом месте до постройки этого города были по настоящему счастливы, там цвела жизнь, бегали дети и светило солнышко. Взрослые же работали, торговали товарами, фруктами и мелкой дичью,
а так же различными доспехами для войнов. Сейчас все изменилось, поговаривают что Генерал Ху Линьюнь использовал черную магию, в связи с чем погода ухудшилась, и каждый день идет сильный дождь.
Люди не хотят выходить из домов и не могут покинуть столицу. Генерал Ху Линьюнь поставил повсюду своих солдат, и отдал приказ "Кто попытается сбежать - убить" Взял под контроль распределение еды и воды, чтобы
заставлять людей выживать и бороться за это. "Ты враг моего королевства, или ты мой друг? Выбирай!" Таков был закон в Городе Драконов, не подчинение - смерть.

Для Байли Чжишуя "Город Истоков" стал родным домом, он много времени проводил там когда взбирался ввысь, ведь там располагались "Горные люди" - так их называли. В Идеальном мире была одна легенда которая гласила: "Город что находится на самой высокой точке мира это город смерти".
Но оказалось все иначе, на вершине живет обычный старик по имени Мао Дзе Фанг. Он помог Чжишую справится с горем и принял его к себе как родного сына. Каждый день Чжишуй взбираясь в гору навещал старика и приносил ему с охоты мясо или рыбу.
Так он и преодолел весь этот путь до момента пока не собрался отправляться в "Город Драконов".

VII. Предательство.
День спустя..
Чжишуй не подозревал что Город Драконов был под контролем Генерала Ху Линьюня.
-Ну что пора пойти попрощаться со стариком сказать ему спасибо и отправляться в Город Драконов на поиски лучшей жизни подумал Чжишуй.
Взбиравшись на гору Чжишуй почувствовал что то не ладное и взбиравшись все выше и выше он ощущал привкус гари. Поспешив наверх он увидел что старик Мао Дзе Фанг лежит на земле
а рядом горит его домик.
-Старик! Крикнул Чжишуй.. Приподняв его руками, старик не внятно прошептал "Бай...нь"
Чжишуй сквозь слезы кричал:
-Старик! Не умирай! Что ты сказал?? Прошу тебя пожалуйста не оставляй меня.."
Но в ответ только тишина...
Поднявшись на ноги Чжишуй понял, все это рук Генерала Ху Линьюня. Но что сказал старик перед смертью? Это и предстоит выяснить Байли Чжишую.

VIII. Город смерти.
Похоронив на горе возле домика Мао Дзе Фанга. Байли отправился в путь чтобы узнать правду. Что же произошло на горе, почему и кто убил старика Мао Дзе Фанга.
Преодолев большое расстояние и добравшись к стенам Города Драконов Байли Чжишуй заметил что погода резко сменилась на плохую. Над городом стояло большое черное облако которое никуда не двигалось и из него исходил сильный дождь.
Подойдя ближе Чжишуй увидел солдат возле ворот, он понял что войти в парадную дверь ему не удастся и начал искать другие входы. Обойдя город с другой стороны у других ворот также стояли солдаты. Тогда он принял решение взобраться
на дерево которое было рядом со стеной и перепрыгнуть стену. Попав в город, незаметно он дошел до рынка где была алеея с прилавками но там никого не было, по бокам справа и слева стояли дома. Нигде не горел свет, никого из людей не было видно.
Чжишуй ощущал себя будто он попал в город призрак, но внезапно один из местных жителей который тайком пробрался на рынок закричал: "Охрана!!! Посторонний в городе!" И тыкая пальцем указывал на Чжишуя а сам быстро удрал.
- Значит по тихой не получится узнать что тут происходит.. Сказал Чжишуй.
Прибежало на зов местного около 10 солдат, взмахом одной руки Чжишуй быстро разобрался с ними и пошел дальше видя большой Замок впереди.
На входе у замка стояли еще солдаты которые уже ожидали его. С криком "За Генерала!! В Атаку!" они ринулись на Байли Чжишуя что зря они сделали..
Как только Байли Чжишуй вынял меч из последнего солдата которого он убил, в этот момент открылась дверь Замка и в черных доспехах и в шлеме вышел какой то человек.
Чжишуй был ошеломлен настолько что смог выдавить из себя только：
-Кто Тты?..

IX. Правда.

-Кто же ты? Спросил Чжишуй.
Человек в доспехах холодно ответил: "Я тот кто не позволит пройти тебе дальше." Его взгляд был наполнен болью и ненавистью. А его аура была настолько пугающей что Чжишуй чувствовал это.
-Я не собираюсь сражаться с тобой, я пришел отдать долг Генералу Ху Линьюню. Если не отойдешь то я не буду сдерживаться. Сказал Чжишуй.
На что этот человек ответил: "Тогда тебе придется сначала одолеть меня!"
В этот момент с большой скоростью человек в шлеме испарился из виду и оказался у Чжишуя за спиной успев нанести удар задев руку Чжишуя, но чжишуй среагировал на это и ударил своим мечом снизу вверх по голове этого человека. Как только шлем слетел с его головы, мир для Байли Чжишуя замер.
Отпрыгнув оба в противоположные стороны, Чжишуй не мог поверить своим глазам, он спросил.
-Брат, это ты??
В ответ Чжишуй наблюдал лишь холодный взгляд и молчание.
...Это был Байли Байчжань...

X. Воссоединение.
-Что с тобой произошло?? Спросил Чжишуй
В ответ услышал лишь молчание. Байли Чжишуй заметил странный амулет на груди Байчжаня и как только он приблизился чтобы ударить по нему, Байчжань стал защищать его. Выглядело так будто это его сердце. Чжишуй с рождения был одаренным и умным мальчиком.
В этот момент он понял что возможно это что то странное контролирует разум Байчжаня потому что он никогда не был таким и никогда бы не посмел навредить семье. Началась схватка, битва на равных.
Байчжань стал атаковать с такой силой что Чжишуй уже был весь изрезан но не глубокими ранами. Кровь была повсюду, он не хотел навредить старшему брату потому что любил его.
-Что сделало тебя таким брат?? Спросил Чжишуй в момент боя.
В ответ холодным голосом Байчжань ответил - "Мир сделал меня таким"
И проткнул мечом левую руку Чжишуя.. Пока меч был в руке Чжишуя его сила Бесстрашного полководца пробудилась и он ударил в амулет что находился у Байчжань на груди и тот рассыпался. Дождь и темное облако пропало. А взгляд Байчжаня поменялся и стал теплее, его глаза залились слезами, бросив свой меч и обняв Чжишуя он сказал:
"Прости меня брат..."
-Все хорошо, братишка я знал что ты оправишься, я так рад что ты жив! Со слезами сказал Чжишуй.
-Ну что а теперь пошли надерем зад этому Генералу! С улыбкой сказал Чжишуй.
-Да! Ответил Байчжань.

XI. Смерть Генерала.
Пройдя вместе и добравшись до вершины замка преодолевая все препятствия находился Генерал Ху Линьюнь, который дрожал от страха когда Байли Чжишуй и Байли Байчжань ворвались с двух ног через парадную дверь, он стал молить их о пощаде так как понимал что в этой войне ему уже не победить. Они связали его и вывели на улицу поставив на колени,
солдаты которые были с ним за одно сдались и опустили свое оружие на землю. Чжишуй, отрубив своим мечом язык Генералу Ху Линьюню, сказал жителям что смотрели на все происходящее - "Мир нужен не для того чтобы воевать, мир нужен для того чтобы жить и радоваться каждому моменту".
Перед тем как прогнать Генерала Ху Линьюня Чжишуй сказал ему на ушко "Если ты вернешься, пощады не будет."
Так и закончилась эта история. Братья стали символом дружбы, надежды, любви и силы. Байли Чжишуй понял и простил Байли Байчжаня за смерть сестры Байли Яо и смерть Мао Дзе Фанга. Это все была не его вина, вина была Генерала Ху Линьюня который использовал Байчжаня в своих темных делах и дал ему магический амулет. В прошлом Байчжань не покончил с собой, ему угрожали расправой Байли Яо и не дали выбора
сказав ему что если он не пойдет с ними то они убьют Байли Яо и Байли Чжишуя, поэтому он добровольно спроэцировал самоубийство чтобы спасти всех, но по прибытию к Генералу его разум захватили черной магией и он стал пешкой в этой войне.
/h/265e713f54a1237c7befe4cefac9a1d3/ac90b10f005a2555feef592ffc75f3b2/bar.png

[RfylfFkkty]

Извиняюсь за ошибки:fox_20:


VI. Переступая себя.
Байли Чжишуй плохо помнил последующие часы полёта. В сознании его удерживала только тяжесть бездыханного тела сестры.
Очнулся он у подножия утёса, где под камнями спал вечным сном Байчжань. Опустившись на колени, бывший командующий принялся руками рыть землю. Упокоить вместе возлюбленных – это последнее, что он мог сделать для несчастной Байли Яо. Сознание Байли Чжишуя плыло. Он проваливался во тьму, и будто его руки – не его, и уже не он взрывает осколком сланца почву, а кто-то другой.
Такое уже бывало раньше.
Он уже этого не боялся.
***
Ночью, на свежей могиле сестры Байли Чжишуй видел сон. Светлый сон из прошлого, наполненный радостью и смехом. Сон о времени, где все дорогие ему люди были ещё живы. Улыбка сестры и смех названного брата, наставляющий голос отца и одобрение в глазах учителя Мо. Всё, чтобы было ему дорого, всё, что он должен был уберечь и не смог.
Грудь сдавило.
- Тьфу, смотреть противно. Настоящий воин не знает слабостей, не видит препятствий.
Байли Чжишуй резко обернулся. Тени. Тени на краю его сна, его сознания. Он знал их, они всегда там были, всю его жизнь. Одни становились со временем ярче, другие же наоборот, меркли и угасали. Сейчас за его спиной стояли двое. Высокий, плечистый мужчина с жестокими глазами и острыми чертами лица, облачённый в богатые генеральские одеяния – его «Ужас»,- и стройная женщина средних лет в струящихся шелковых одеждах, расшитых жемчугом, - его «Скорбь».
- Ты несправедлив к мальчику,- голос женщины напоминал шелест ветра в бамбуковых зарослях.
- Он – всего лишь сосуд для блуждающих душ, желающих уйти на перерождение. Он не должен был жить! И раз он не в состоянии сделать что-то путное, его сознание должно перейти мне.- Полководец вскинул голову и прямо посмотрел на Байли Чжишуя. В тот же миг всё существо молодого воина пронзило болью и он закричал, пробуждаясь от собственного крика.
В смятении, Байли Чжишуй огляделся, но, как ни старался, не мог вспомнить ничего из своего сна, кроме всепоглощающего ужаса.
***
- Значит, ты говоришь, что хочешь присоединиться к нашей армии и присягнуть на верность Небесному Владыке сидов?
- Да.
- И в знак своей преданности преподносишь в дар важные для людей реликвии, мечи «Отец» и «Сын»?
- Да.
Байли Чжишуй стоял на коленях с кинжалом у горла в центре походного шатра генерала сидов. Надменный светловолосый мужчина почти с отвращением смотрел на человеческого дезертира. Холодный разум военачальника пытался найти подвох в чужих словах и действиях и просчитать всё наперёд. В раздумье он потёр подбородок.
- Сын Байли Фэнцзяна знаменитого защитника города Слёз неба оказался подлецом, предавшим свой народ. Я впечатлён. Прежде чем мои солдаты пустят тебе кровь, я хочу знать, какова причина.
- Месть.
Байли Чжишуй устремил пылающий взгляд на пернатого полководца.
- О-о-о…
Синеглазый сид подпёр кулаком щеку и с лёгкой ухмылкой встретил чужой вызов.
- И кому же ты хочешь отомстить?
- Ху Линьюню.
Ухмылка полководца стала шире.
- Сколько гнева и решимости. Я сообщу Владыке, и он решит твою участь. Под стражу его.
***
Шел 1338 год. Война между людьми и сидами была в самом разгаре, один беспощадный бой переходил в другой, воды под городом Слёз неба стали розовыми от крови и, казалось, смертям нет конца.
Байли Чжишуй был помилован Небесным Владыкой сидов. Дети неба приняли его в свои ряды, вверили его командованию отряд из сотни лучников и вернули меч «Сын». И не знали люди более грозного и смертоносного врага, чем их бывший союзник. Всё, что было у Байли Чжишуя, все его знания, таланты, навыки, вся его ярость – всё было обрушено на головы несчастных, решивших выступить против его отряда.
Всё чаще «Ужас» захватывал власть в теле молодого воина. Байли Чжишуй уже практически не помнил, что происходило во время боёв, только звон стали доносился до его сознания. Самое жуткое из его животных начал рвалось из-под гнета юношеского разума.
И Байли Чжишуй совсем не был против.

VII. Вероломство.
- …И пусть ваши стрелы найдут свою цель.
Невысокая жрица с чаркой ритуального вина в руках поочерёдно подходила к каждому лучнику. Ритуалы были важной частью бытности сидов, положение Байли Чжишуя обязывало следовать им. Он прекрасно знал, что одно неверное движение, один неосторожный жест – и его казнят. Байли Чжишуй не мог этого допустить, он так далеко зашел, следуя зову мести, предал память предков, служит врагу, воюет против своих бывших соратников. И он не успокоится, пока не напоит свой меч кровью генерала Ху.
Жрица шагнула к нему и протянула чарку с вином. Её прекрасное лицо оставалось бесстрастным.
- Пусть Ваш меч разит без промаха,- произнесла она, смотря на мужчину безразличными глазами.
***
В этот раз генерал Ху Линьюнь лично возглавлял свои войска в походе против сидов.
Весть об этом быстро разлетелась среди воинов обеих рас. Душа Байли Чжишуя пела, а сердце замирало в предвкушении.
Скоро.
Вороной конь, словно чувствуя настроение своего хозяина, в нетерпении взрывал копытом землю. Стоя на возвышенности, Байли Чжишуй смотрел на ровные ряды врагов, оценивая и ища взглядом генерала Ху. Вон он, в золочёном нагруднике, на белом скакуне, раздаёт указания подчинённым.
При виде него, сознание Байли Чжишуя на мгновение утонуло в череде ярких белых вспышек – предвестниках прихода «Ужаса». Пришлось призвать всё самообладание, чтобы не выпустить его наружу раньше времени.
Дернув поводья, воин развернул коня к своему отряду, и в тот же миг его внезапно повело, и он утерял равновесие, тяжело падая на землю. Руки и ноги отказывались подчиняться, тело будто накачали свинцом, хотя разум оставался чистым и ясным, как воды спокойного озера.
Стоявшие поодаль лучники равнодушно смотрели на попытки их главнокомандующего подняться. Да, этот человек принёс им не одну победу, но всё же, он всего лишь человек.
Сверху раздалось хлопанье могучих крыльев и перед лежащим на земле Байли Чжишуем опустился знакомый генерал сидов.
- Как жаль, какая незавидная участь, какая жалкая поза…
- Что с моим телом?- прорычал Чжишуй.- Это твоих рук дело?
- Не совсем,- сид скучающе осмотрелся.- Как ты знаешь, в прошлой схватке был пленён сын и единственный наследник Небесного Владыки. В начале, мы думали освободить его с твоей помощью, но… ваш Император предложил заключить обмен тебя и мечей «Отец» и «Сын» на Небесного принца. Похоже, ты для своих как кость в горле, раз они жаждут избавиться от тебя любой ценой. А вот и генерал Ху.
До ушей лежащего на земле Байли Чжишуя донесся нарастающий гул лошадиных копыт.
- Щенок жив?
Он лежал спиной и не мог видеть говорящего, но в том не было нужды: этот ненавистный голос он узнал бы из многих.
- Разумеется. Вино из золотой виноградной лозы лишает человеческое тело воли, хотя и оставляет сознание ясным.
Байли Чжишуй почувствовал, как его переворачивают на спину. В поле его зрения попал человек, которого он ненавидел всем своим существом. Его цель, генерал Ху Линьюнь возвышается над ним, смотрит со смесью презрения и торжества во взгляде, а он лежит у его ног, словно тряпичная кукла. Из глубины груди поднялась жаркая волна ненависти. Байли Чжишуй издав звериный рык, рванул вперед, и одновременно с этим его сознание поглотила особенно яркая белая вспышка.

VIII. Путь искупления.
Байли Чжишуй пришел в себя, только когда его меч глубоко вошел в грудь генерала Ху. Лицо его врага было искажено от ужаса и предсмертной агонии. Он медленно осел на землю, испуская дух.
Последний из рода Байли в оцепенении смотрел перед собой. В груди его разливалась холодная пустота. Месть свершилась, значит, его путь окончен?
«Так и есть,- раздался смутно знакомый, рокочущий голос в его ушах.- Твой путь окончен, начинается мой».
Голову пронзила резкая боль, глаза ослепли от яркого белого света. «Ужас» вновь захватывал его, на этот раз насильно подавляя волю Байли Чжишуя. Все эти годы он поил и питал это начало души, наделил его невероятной мощью, с которой теперь не мог совладать сам.
Следующие несколько часов были настоящим кошмаром. Байли Чжишуй отчаянно боролся с «Ужасом» внутри себя за управление телом, но тот, словно насмехаясь, лишь показывал, как чужими руками в безумии вырезает одного за другим потерявших главнокомандующего солдат.
Отчаяние охватило душу Байли Чжишуя. Он отомстил за смерть сестры, он не хотел более отнимать чужие жизни.
Спасение явилось оттуда, откуда не ждали. Угасающее начало души, «Скорбь», смогло коснуться сознания Байли Чжишуя. Резким росчерком руки женщина с печальными глазами повторила на его груди некогда нанесённый даосом символ.
- Это поможет некоторое время сдержать Ужас,- слабо прошелестела она.- В Раскаянии твоё спасение.
Байли Чжишуй вернул контроль над телом, но слишком поздно.
В тот день множество безвинных душ вознеслось к небесам.
***
- Ребёнок, который не должен был родиться. Зачем ты пришел?
- Путь Искупления привел меня, даос. Сосуд моего тела хрупок и несовершенен. Я ищу новое вместилище для блуждающих душ.
- Твоё имя?
- Шуйчжи, даос.
- Ответь мне, Шуйчжи, что ты знаешь о природе магии Цикла?..

[NastyaNM]

VI. Скорбь.

Байли Чжишуй принёс Байли Яо в какие-то горы, но ему это было уже не важно. Парень был разбит, его даже не волновало то, что он окончательно превратился в огромного страшного дракона. Байли Чжишуй неподвижно просидел над телом сестры несколько дней, как вдруг он почувствовал, что кто-то стоит рядом с ним. Чжишуй повернул голову вправо и увидел стоящего рядом с ним мужчину в белом одеянии.
Мужчина стоял и смотрел на тело Яо, его лицо не вызывало никаких эмоций, он даже не бросил свой взгляд на дракона. Байли Чжишуй даже на мгновение подумал, что он умер или что ему мерещится этот человек, и тут неожиданно мужчина заговорил: «И что ты будешь делать дальше?» «Я уничтожу Ху Линъюня! Я заставлю его страдать так же, как страдаю сейчас я! Я отомщу ему!» «А что потом?» - ещё раз спросил загадочный мужчина.
Тут Байли Чжишуй зашёл в тупик и не знал, что он будет делать после того как исполнит свою месть. Мужчина посмотрел на погрузившегося в своих мыслях Байли Чжишуя, и начал говорить: «Месть это не выход. Месть это пропасть во тьму из которой ты никогда не сможешь выбраться и тебе никто не сможет помочь. Уверен ли ты, что именно такой судьбы желала тебе Байли Яо?»
Байли Чжишуй заплакал, как не плакал ещё никогда, его сердце разрывалось на части от скорби, в смертях своих близких он винил лишь себя одного.
«Отправляйся к Водопаду Млечного пути, ещё не поздно вернуть твой человеческий облик. Отправляйся на север от этого места, как только увидишь водопад, значит, ты прибыл куда нужно. Погрузись полностью под воду, а дальше сам всё поймёшь» - сказал мужчина и исчез так же неожиданно, как и появился.
Прежде чем отправиться, Чжишуй нашёл в горах пещерку, в которую он осторожно положил тело своей сестры и сразу отправился к водопаду.
Полёт длился уже около трёх часов, но для Чжишуйи казалось буд-то бы он летит уже целую вечность, и вот наконец перед ним показался огромный водопад. «Какой же он огромный, думаю, что это тот самый водопад о котором мне говорил…. А кто говорил?» - подумал про себя Чжишуй. После такой мысли по его телу прошла дрожь от страха.
Всё что он помнил, так это то, что ему нужно было добраться до этого водопада и полностью в него погрузиться. Парень понимал, что у него нет времени думать над этим, и он с полёта упал в водопад.

VII. Прозрение.

Байли Чжишуй полностью погрузился под воду и почувствовал, что вода тянет его вниз, но он не мог ей сопротивляться и полностью поддался её давлению. Парень не чувствовал ни боли, ни того что он может утонуть, ему было так спокойно, что он закрыл глаза и просто продолжал погружаться всё глубже.
«Отец. Байчжань. Яо. Наставник Мо Жаньюнь. Все вы погибли из-за меня. Я всегда был причиной смертей всех дорогих мне людей.» - думал про себя Чжишуй.
«Это не так, сын мой!», Чжишуй резко открыл глаза, а перед ним стояли души его семьи и наставника.
«Ты так вырос, брат! Хотел бы я с тобой потягаться на мечах!» - сказал Байли Байчжань.
«Ты очень храбрый, заботился и всегда защищал меня» - сказала Байли Яо.
«У каждого человека бывают тёмные времена, но только лишь сам, сможешь отыскать дорогу к свету!» - сказал Мо Жаньюнь.
«Но ведь я подвёл всех вас и не смог защитить вас от гибели! Как после этого я смогу отыскать свет в кромешной мгле?» - воскликнул Байли Чжишуй.
«Мы верим в тебя! Перестань себя корить! Ты человек, ты воин, ты любимый сын, брат и ученик! Всегда помни об этом!» - произнесли духи все вместе.
Отец, брат, сестра и учитель коснулись сердца Байли Чжишуйи и он превратился обратно в человека. Чжишуй не успел ничего не успел и сказать, как очутился прямо у входа в пещеру, где лежало тело Байли Яо.
Чжишуй вынул меч из тела сестры, спустился с горы и оказался в роще наполненной красивой цветущей сакурой. Он похоронил сестру под одной из деревьев и сел помолиться на прощанье, как вдруг рядом с ним оказался какой-то таинственный мужчина. Взглянув на него, парню казалось, что он его уже где-то видел, но никак не мог вспомнить где.
«Смотрю, ты больше не чудовищный дракон?» - спросил неизвестный мужчина, опрокинув взгляд на молодого человека.
Чжишуй, не почувствовав никакой опасности, решил не задавать лишних вопросов и просто ответил: «Пожалуй, больше нет»
«Значит, ты уже решил, что будешь делать дальше?» - спросил его мужчина.
«Не совсем, но думаю, что я должен вернуться в лагерь и проучить Генерала Ху, но вот как я попаду обратно, ведь все знают как я выгляжу!?» - ответил Чжишуй.
Мужчина развернулся, и уходя сказал: «Возвращайся, тебя никто не узнает!».
Чжишуй удивился, но сердце говорило ему, что будет так, как сказал неизвестный мужчина. Он хотел попрощаться с мужчиной, но того уже как и не бывало.

VIII. Заклятый враг и любовь.

Прошло уже 2 года с тех пор, как Байли Чжишуй вернулся под командование Генерала Ху, а проучить его всё никак не было случая.
«Ты!», услышал Чжишуй из-за спины голос одного из воинов. «Да-да ты! Запрягай коня, собирай вещи, и завтра вы вместе с Генералом Ху отправляетесь в Город Мечей! Нужно отчитаться перед старейшиной о наших дальнейших планах» - сказал воин и быстро ушёл в свою палатку.
Чжишуй понял, что вот он шанс и побежал запрягать коня. Через пару дней, они с Генералом уже были в Городе Мечей.
«С возвращением, отец!», и тут перед ними стояла невероятной красоты девушка, длинные, крупные, русые косы свисали вдоль её груди, девушка была не высокого роста, очень стройна, а её голубые глаза будто бы светились на солнце. Парень потерял дар речи.
«Здравствуй дочь! Ну что, не выскочила замуж, пока меня не было?», и тут Чжишуй понял, что эта прекрасная дева, дочь его заклятого врага, но смотря на девушку, мысли об этом уходили куда-то далеко.
«А как тебя зовут?» - обратилась девушка к Чжишуйю. Парень оторопел, он не мог назвать своего настоящего имени и не долго думая ответил: «Меня зовут Ли Юн, а вас?». «Я Ху Джиао! Приятно познакомиться! Увидимся вечеров на ужине!» - улыбнувшись, ответила девушка и быстро ушла.
В баре на ужине он встретился с Джиао, как она и обещала. Как оказалось, девушке тоже очень понравился Чжишуй и эту ночь, молодые люди провели вместе.
Прошёл месяц. Джиао и Чжишуй стали встречаться в тайне от Генерала Ху и почти каждый день проводили время вместе.
Проснувшись однажды утром Байли Чжишуй понял, что он не вправе обманывать любимую. Встретившись с Джиао, он рассказал её обо всём, что сделал её отец, и что случилось с самим Чжишуем, а так же он назвал ей своё настоящее имя.
Девушка молча выслушала рассказ возлюбленного и сказала: « Я верю тебе. Мой отец уже не в первый раз изменял маме, но чтобы довести девушку самоубийства! Такого я уже не могу простить отцу! Приходи завтра ко мне в час дня. Отец вернётся примерно в то же время домой. Мы проучим его вместе!»
Байли Чжишуй пришёл в назначенное время в дом Генерала Ху. Там его ждала Джиао вся в свиной крови и с очень натурально нарисованной сажей раной на шее. Девушка дала любимому окровавленный нож и сказала: «Пусть отец подумает, что ты убил меня так же, как умерла твоя сестра. Он слишком сильно любит меня и точно не сможет не испугаться!».
Тут же дверь в дом открывается и заходит Генерал Ху. Джиао на его глазах падает на пол перед его ногами.
Генерал Ху увидел, что его дочери перерезали шею и даже не понял, что толком произошло. Он падает на колени и начинает кричать, и плакать от смерти любимой дочки. Он спрашивает своего война: «За что ты убил мою дочь? Что я тебе такого сделал? Чем она заслужила смерти?»
«А моя сестра заслуживала смерти?» - спросил Чжишуй у Генерала Ху.
Генерал не мог поверить своим ушам и глазам. Он поднял голову и увидел перед собой того самого Байли Чжишуйя. «Я думал, что ты погиб! Как ты тут оказался?» - спросил Генерал Ху.
«Это уже не важно. Важно то, что теперь и вы на своей шкуре почувствовали то, что чувствовал я в те дни!» - сказал Чжишуй.
Чжишуй подошёл к Генералу и протянул руку своей любимой. Девушка молча встала и ушла вместе с Байли Чжишуем.

[u_818955ee6f]

VI. Безысходность. Свет во тьме.

Танец. Танец еще стоит перед глазами, врастает под кожу осколками воспоминаний, бросает в болезненный жар.

Тонкие изящные пальцы, длинные рукава, опутанные розовыми лентами, касаются земли, кружат по примятой траве, следуют за полами белоснежного платья. Минуты застывают в вечности. Шаг, еще, наклон в сторону, вытянутая до излома рука указывает на небо, мудрость которого неизменна испокон веков. Всполохи искр летят от костра, взвиваются ввысь, к загадочным звездам. Огонь подсвечивает восхищенные улыбки; мелодия лютни и флейты заглушает восторженный говор. Где-то там, за спиной, умиротворенно шуршит лес.

Сестра танцует и танцует и танцует, и в ее танце - горесть и радость, смиренность и гнев, тоска и надежда. Сестра для него - всё. Путеводный свет и последняя опора. Он редко думает об этом, потому что думать - страшно. Страшно чувствовать, что ты не такой как все, что скорбь ведет тебя по жизни, что, стоит оступиться - и расплата выжжет ужасом все земли, все души, всё, что дерзнет причинить тебе боль. Зверь таится до поры до времени, но он чувствует его - не может не чувствовать - каждый свой миг, каждый вдох.

Ветер отрезвляюще хлещет по лицу; Байли Чжишуй касается носком сапога верного меча, и полет обрывается. Фиолетовые тучи остаются угрюмо висеть над головой, пока он, сжимая хрупкое, бездыханное тело сестры в руках опускается на бренную землю. Теперь под ногами - серые скалы, ссохшиеся кусты. То самое место, где брат оборвал свою жизнь. «Здесь», - понимает он с внезапной ясностью. Здесь будет её гробница. Их гробница. Если они не смогли быть счастливы в жизни, то пусть будут счастливы в смерти.

Что-то непонятное, не до конца осознанное, рвется из груди, когда он укладывает тело Байли Яо среди камней. Надломанный вой рвется с губ, бьется эхом среди утесов и скал, будто он и правда превращается в зверя, пока тепло - восхитительное тепло - безумно медленно утекает из его сердца. Последнее начало его души - «Любовь» - прорастает могучими корнями, рассекая камни, вгрызаясь в землю с ужасающим грохотом. Небеса низвергаются, закручиваются в ослепительный шар. Гробница возносится над землями громадным лотосом, чьи лепестки испускают дивное белое сияние, столпом света прорезающее небо.

Когда Байли Чжишуй приходит в себя, над его головой - своды невиданного дворца. Он долго блуждает среди величественных зал, переходов, среди пещер, которые появляются словно ниоткуда и исчезают словно в никуда. Лабиринт кружит его и кружит - часами, днями, лунами, и каждый раз его облик принимает новые формы, завораживает неизведанными красотами. Цветы прорастают из стен, наряду с мерцающими кристаллами; клады таятся в укромных залах, где застывают великолепные статуи; сундуки ломятся от золота, дорогих тканей, могучего оружия. Байли Чжишуй теряется, забывает обо всем, даже о том, что в груди его - пустота. Родной шепот следует по пятам.

«Не уходи, не уходи, родной. Я - часть тебя. Коль уйдешь, то обратно совсем другим вернешься».

«Потерпи, потерпи. Небеса благоволят смиренным».

«Я с тобой, я с тобой. Во тьме всегда есть место свету».

Утомленный путешествием, Байли Чжишуй закрывает глаза, позволяет шепоту убаюкать себя. Но во сне - в проклятом сне - кровь сестры вновь стелется по земле, оскверняя ее белоснежное платье, ее розовые ленты, ее чудесные вороные волосы. Он просыпается с криком, с клокочущей яростью, с пустотой, заполняющейся ужасом и скорбью. Нет, даже самой прекрасной гробнице в мире не сдержать Бесстрашного полководца. Мгновение, и верный меч уносит его прочь - навстречу холодному ветру, навстречу сладкой мести и греху.

Байли Чжишуй находит генерала Ху Линъюня в командирской палатке - глупец настолько ослеплен собственным величием, что даже и не думает прятаться. Генерал Ху, встречая смерть, позорно визжит. Его верные солдаты закрывают уши руками, замирают в ужасе, от страха не в силах пошевелиться. Байли Чжишуй хохочет; больше ничто не сдерживает зверя в нем, блуждающую душу, что хочет крови.

Утекают года; вода в озерах и реках окрашивается в алый цвет; тоскливый вой летит из горной долины, где спрятана от людских глаз роскошная гробница. Но каждой твари на этой земле отведено свое время, и телесная оболочка Байли Чжишуя стареет, дряхлеет, потихоньку рассыпается в прах. Со злобой, Байли Чжишуй рычит: «Месть моя будет жить вечно; я вернусь туда, где нет места времени. Я убью каждого, кто посмеет ступить в мою обитель. Глупцы, вы все обречены».

Зверь находит свое логово в гробнице, но больше не слышит её отчаянного, ласкового шепота. Тьма сгущается над горами, довольно сворачивается клубками ненависти и горести, окутывает удушающими объятиями прекрасный белый лотос. И кажется, что нет больше надежды, нет радости и света, и что гробница навечно обречена быть пристанищем ярости и боли.

Но иногда, когда зверь спит, когда грезы о волшебном, давно забытом танце поднимаются ослепительным вихрем воспоминаний с глубины его мертвой души, гробница наполняется пронзительным шепотом. И каждый раз этот шепот звучит всё громче и громче.

«Помоги, помоги нам! Разорви этот чудовищный круг! Мы отдадим тебе все богатства. Мы ждем тебя, славный герой!»

[ya6ko]

Во мне есть множество начал,
Во мне огонь, во мне причал.
Во мне лесная глушь Тайги
Не заходи в нее, уйди.
Мое начало, есть конец,
Я не творения венец.
И в буре этих всех начал
Искать то самое устал.

Кап... Кап..Мне жаль. Прости меня, сестрица, прости. Бормотал я что-то несвязное, стараясь не переходить на крик от боли, что пронзила меня. Эта боль душила и окутывала , как серый дым окутывал селение Сидов, которое горело адским пламенем.

Это был путь Войны. Действительно страшный путь, дорога в никуда, точка не возврата и я знал, что так будет. Я не чувствовал ничего - ни сожаление, ни скорби, а лишь желание - отомстить, причинить страдания, довести их жизнь до Хаоса. Хаос? Был ли он в моей душе? Наверное, да. Я постоянно сомневался. Кто я? Зачем я? Что мне даст это. Ничего. Абсолютное ничего и пустота. Сестра.. она.. оберегала меня. Они все оберегали меня. И отец и мой старший названный брат и моя сестрица. Они сострадали, они любили, но к чему привела эта любовь ? К смерти? К чему в принципе может привести это скотское чувство, которого быть не должно. Его необходимо сжечь, уничтожить, да гори все. ГОРИ ... Гори.. гори. Я втянул носом воздух, почувствовав колкий дым и запах горелого человеческого мяса. Мне стало дурно, но я улыбнулся. Я буду улыбаться, я больше не человек, и никогда им и не был. Я уничтожу их всех. Всех кто причинил мне боль. Боль вам, они все сгорят.Нужно было убить меня раньше, не жалеть не о чем, а просто убить, пока я был маленьким, пока был человеком.

Человеком?

Был?

Я?

Я улыбнулся еще раз, около моих ног валялась безжизненное тело генерала, на которое я безжалостно наступил несколько раз. А потом еще и еще. Я хотел кричать, но крик застрял в моем горле, как рыбья кость застревает, хотя обещали, что рыба сегодня точно без них.
Боль сковала мою грудную клетку, все сложнее дышать и жить.

А нужно ли жить ?

Ночью в деревне тихо.

Молча иду к утесу и смотрю в безмолвную даль, она одурманивает, жалет о чем-то и поет прекрасную песню.

Кажется, мой путь закончится здесь.

Начало "месть" исчезло из моей души.

Я просто немного посплю, совсем немного посплю и...

***

Чжишуй увидел всю свою семью на том самом утесе, он помчался к ним и встал рядом. Они лишь молча смотрели в даль и улыбались. Начало "прощение" покинуло тело Чжишуя.

[monster_fud]

Извините, когда писала историю, я не заметила тот момент, что Цзюньхао по истории уже был убит...:hamster_13: И всю историю завязала вокруг него (так, что не исправить). Очень надеюсь на то, что если вдруг история понравится судьям, то я займу какое-нибудь из последних мест... Эхх



Примечание: я читала статью или тему на форуме с переводом описания данжа, и помню, что там фигурировали цветы и песни, с которыми Чжишуй якобы входил в гробницу, поэтому решила включить этот момент и по-своему обыграть в конце истории. Надеюсь, что это не считается читерством, все же я читала это до того, как был объявлен конкурс.



VI. Обман. Жестокость.

Син Цзюньхао родился в семье бедной женщины, которая однажды потеряла всё до копейки. Будучи обокраденной собственным мужем и его любовницей, она ушла бродить по улицам и, желая лучшей жизни своему сыну, со слезами на глазах оставила младенца на пороге случайного дома, где наутро его обнаружил мужчина.

Он был человеком не лучших нравов: пьющим, гулящим, одиноким толстяком, прожившим полжизни в дешевом баре, коротая все свободное время с такими же как он. Однако, он не был жестоким и бесчувственным человеком, поэтому взял мальчика себе на воспитание, решив, что бог послал ему испытание.

Казалось, наконец в его жизни что-то поменялось, но воспитывать детей он не умел, и как результат, Цзюньхао рос такой же уличной жизнью, шляясь по барам, пересказывая один за другим выдуманные истории отца о его якобы полной приключений жизни любым пьяным слушателям, а затем отправляясь домой в одиночестве, зная что отец может загулять на несколько дней, а то и недель.

Цзюньхао ничем не увлекался, но с самого детства мечтал стать не таким, как его отец, хотя и терпел его за то, что благодаря ему Цзюньхао всегда было что есть и где жить. Любви он не чувствовал, отец просто не испытывал к нему ничего, так как не умел находить общий язык с детьми.

Будучи ещё совсем в юном возрасте, Цзюньхао мечтал, что когда-нибудь станет искусным воином и воображал себя настоящим мастером меча, чтобы скоротать одинокие вечера, бегая из комнаты в комнату, размахивая палкой.

Когда Цзюньхао исполнилось 13, он всё ещё жил с этой мечтой, но был уверен, что она никогда не исполнится. Однажды он остался в баре после посиделок со знакомыми отца, решивших пропустить по кружке пива и показать мальчику пару карточных фокусов, и познакомился там с человеком, которого ни разу за всю жизнь не видел в стенах этого заведения.

Человек представился ему виртуозным магом и сказал, что не часто бывает в подобных местах низшего сорта. Мальчика это ни капли не обидело, наоборот – он как завороженный смотрел на нового знакомого, одетого в глянцево-черный плащ с выглядывающим из под него сшитым с иголочки костюмом и блестящей, словно только что отполированной брошью в виде птицы.

Они разговорились, и маг под предлогом, что Цзюньхао уже достаточно взрослый, предложил ему бокал вина. Цзюньхао не в первый раз пробовал алкоголь и оглядевшись, чтобы убедиться, что его никто не видит, выпил до дна, пытаясь произвести впечатление.

Напиток ударил ему в голову и под влиянием располагающего к себе поведения собеседника Цзюньхао излил ему душу о том, как он несчастен, лишенный родительской любви, и что каждый день ему всё труднее жить с этой болью. 'Ах, если бы был способ заглушить эту боль навечно, оставив лишь здравый ум, чтобы жить дальше'.

К сожалению, человек этот был вовсе не добрый приятель, желавший побеседовать с одиноким мальчишкой. Это был темный маг, живущий за счет своих сил, грабя и обманывая людей искусным гипнозом и другой черной магией. Свои силы он подпитывал за счет других людей, а самым мощным источником силы, которой хватило бы ему на всю жизнь, была светлая человеческая сущность. Но заполучить её можно было лишь при добровольном согласии жертвы.

Поэтому он предложил Цзюньхао решить его проблемы, забрав все горести и печали, но не сказав, что на самом деле высосет из него всё хорошее, и Цзюньхао согласился. Маг приложил ладонь к его сердцу и силой вытянул всё светлое и прекрасное, что в нём было. Цзюньхао тут же почувствовал облегчение. Темный маг рассмеялся, оскалив свои ослепительно белые зубы, распрощался с юношей и ушел.

Возвращаясь домой в тот же день, Цзюньхао наткнулся на одного знакомого, который с ужасом сообщил, что его отца нашли сегодня мертвым в чьей-то конюшне с бутылкой из-под виски. Услышав эту новость, к своему удивлению Цзюньхао не почувствовал ни горечи, и обиды, ни страха. Не понимая ещё, кем он стал, он лишь кивнул в ответ и ушёл домой.

Спустя год Цзюньхао, все еще одержимый боевым искусством, присутствовал на ежегодном состязании учеников разных школ, где познакомился с Мо Жаньюнем. В том году победу в состязании одержал Байли Байчжань. Восхваляя себя, он спросил, есть ли еще такой храбрец, который осмелится бросить ему вызов, и тогда из толпы показался Цзюньхао.

Его разозлило самолюбие парня, и он вышел на поле боя, схватил копье и начал драку без предупреждения. С тех пор как темный маг забрал все светлое из души юноши, он часто ощущал приливы ярости и мог их контролировать и вызывать по своему желанию. Они давали ему огромную силу. Их бой длился минут 10, после чего Байчжань был обессилен и лежал на земле с ужасом глядя в глаза Цзюньхао, полные ненависти и жестокости. Он запомнил этот взгляд на всю жизнь. Мо Жаньюнь, заметил потенциал Цзюньхао, и тот напросился стать его учеником.


VII. Любовь. Месть. Спокойствие.

Чжишуй не мог поверить в то, что произошло. Сглатывая ком в горле и еле сдерживая плач, он прилетел туда, где были похоронены их родители. Как мог, он закопал ее тело рядом, помолился в слезах, оставил на сырой земле букет близрастущих трав, и убитый горем, не в силах думать о чем-либо, заснул рядом.

Спал он мало и проснулся от нестерпимой боли в руках и ногах. Но ещё сильнее была боль, что шла от его ненависти к себе. 'Я виноват во всех смертях, что произошли с близкими мне людьми. Теперь я один, совсем один. Лучше бы я не рождался…'

Погоревав и взяв волю в кулак, Чжишуй решил, что должен попытаться всё исправить. Но оставшись калекой, он не мог отомстить злобному Цзюньхао, поэтому всё, что ему оставалось, это надеяться на помощь жрецов. Так как сиды и люди были врагами, Чжишуй облачился в костюм с капюшоном из обсидиановой нити и пошел пешком в город Перьев.

Он бродил по улицам и искал лекарей, предлагая им последние деньги, но никто не пожелал ему помочь. Когда стемнело, уставший Чжишуй опустился на землю и уснул рядом с чьим-то крыльцом. К его счастью, в тот вечер поздно возвращалась домой молодая жрица с золотисто-русыми волосами. Заметив его у крыльца, она убедилась, что он не пьяница, и пригласила домой.

Выслушав его историю о том, что он потерял всю семью, добрая жрица пообещала ему помочь. Она позволила ему жить с ней и почти два года они провели вместе. Никто не знал о человеке, живущем с добросердечной голубоглазой жрицей. За это время он оправился и хотел бы остаться с ней, тем более что девушка уже была беременна двойней (как позже оказалось, двумя мальчиками), а Чжишуй всегда хотел детей, мечтая продолжить род отца. Но по-прежнему он не мог жить счастливо и думал лишь об одном - отомстить Цзюньхао.

Однажды утром он собрался и ушел. Жрица поняла его выбор и пообещала заботиться об их детях как заботилась о нем в первые дни их встречи. Начала ‘Любовь’ и ‘Уныние’ угасли в нем одновременно.

Отыскав своего врага в одном из лагерей и выследив, когда он останется один, Чжишуй напал на Цзюньхао со спины. Они сражались до последнего, пока Цзюньхао не разорвал одежду на груди Чжишуя и не дотронулся до него голой рукой. Тело Чжишуя засияло, а кожа на руке Цзюньхао оплавилась, и он закричал от боли.

Талисман на груди, сдерживавший в том числе и одно из начал – ‘Жестокость’ – внутри него, не дало Цзюньхао – истинному воплощению жестокости тронуть его и снаружи. Чжишуй спросил у него, что это значит, на что Цзюньхао ответил, что это был непрошенный дар мага, лишившего его страданий.

Чжишуй считал его злодеем, но сейчас разглядел в нем невинную жертву. Так в нем погибло начало ‘Гордость’. Выпытав у Цзюньхао, как выглядел темный маг, Чжишуй повалил того на землю, зажмурил глаза и перерезал ему горло, как когда-то сделала с собой Яо.

Вернувшись в город мечей, Чжишуй отправился на поиски последнего злодея, который был как-то причастен к смерти его родни, чтобы убить и наконец обрести покой. Благодаря старым друзьям отца он отыскал человека в плаще, носившего золотую брошь в форме птицы с расправленными крыльями.

Выследив его ночью, собрав внутри себя всю ярость, он внезапно напал на мага и сражался с ним почти целую ночь. Маг был таким сильным, что, казалось, сражался налегке в то время, как Чжишуй старался из последних сил. В последний момент, когда Чжишуя вот-вот ожидала смерть от горящего огнем меча, несущегося к его голове, вся жизнь пронеслась перед его глазами и он вспомнил песенку, которую когда-то пел ему брат:


Подобно дракону, раскрой свои очи,
Смотри как на крыльях блестит чешуя.
Ты можешь сдаваться, если захочешь,
Дракон не сдается, он верит в себя.

Чжишуй раскрыл глаза, ловко увернулся, встал и вонзил копье в спину магу. 'Жестокость' погибла в нем. Светлое сияние разлилось вдоль копья к рукам Чижшуя, и он перенял его силу. Тело мага обуглилось и рассыпалось пеплом, на месте которого из остатков светлой души Цзюньхао выросли белые пионы.

Сорвав цветы, и, чтобы больше никто из близких людей не погиб из-за него, он ушел далеко от всех. Использовав обретенную магическую силу, он построил большую красивую гробницу, отражавшую разные грани его характера, в которой навсегда поселился вместе с единственным оставшимся в нем разумным началом ‘Спокойствие’.

[u_7f00bd7368]

VI. Приют. Темное солнце.
Не было сильнее той горечи и тоски, что испытывал Байли Чжишуй. Не было яростнее той агонии, что разрывала его искалеченное сердце. Чжишуй был разбит, сломлен.
"Почему? Почему все это происходит со мной?" до боли в костях, сжимал он пальцы. С его рождения и до сих пор, люди вокруг умирали.
Покрыв цветами белое прекрасное тело Байли Яо, проводив её в последний путь, он устремил свой взор на запад.
Чжишуй пожалел о том, что не убил генерала Ху сразу. Он жалел о том, что не слушал сестру. Сейчас, убить его было сложнее. Чжишуй хотел выждать удобного момента, и стал следить за передвижениями войска. Все его мысли превратились лишь в одну - жажду мести.
Спустя несколько дней скитаний, он набрел на небольшое поселение. Люди, сиды, и зооморфы жили здесь вместе. Без войн и распрей.
"Что ты ищешь здесь, путник?" обратился к нему один из мужчин.
Все они обосновались в огромных пещерах, выстраивая целый город внутри скал и земли.
"Ищу приюта". С тех пор, Байли Чжишуй присоединился к ним, продвигаясь все дальше в самую глубину пещер.

VII. Месть. Начало конца.
Прошел месяц с убийства Байли Яо. Месяц бездействия и выжидания.
Войско генерала Ху временно разделилось. Покинув стены своей "гробницы" Байли Чжишуй выжидал две ночи. И в назначенный час, под покровом тьмы, отправился к командирской палатке.
Генерал Ху лежал на чистых белых простынях, не снимая обуви, начищая оружие.
"Байли Чжишуй?!" один из стражников заметил его, насторожив меч.
Он был преградой между ним, и целью. Бурая кровь окропила землю, Чжишуй двинулся дальше. Отодвинув шторку он не обнаружил внутри Ху Линъюня. В замешательстве Чжишуй прошел внутрь, как вдруг холодная сталь клинка коснулась его шеи.
"Не думал, что ты настолько глуп, чтобы явиться сюда" улыбаясь произнес генерал Ху Линъюнь.
Стоило увидеть его лицо, как все внутри забурлило. Грудь пронзила острая боль, сжигая тело изнутри.
"Ты убил своего бывшего соратника, стража!" усмехнулся генерал, оборачивая взгляд к кровавому следу.
"Это только начало" сквозь зубы прошипел Байли Чжишуй, вмиг пронзая грудь генерала одной лишь рукой. Рукой, что стала животной. Изогнутые когти разорвали плоть, схватив сердце генерала Ху.
Страх застыл в стеклянных глазах. Генерал Ху Линъюнь пал замертво, прежде чем прибежала стража.
Байли Чжишуй не хотел убивать тех, с кем он воевал прежде, грудь его горела, а мысли спутались. Бросив масляную лампу, палатка вспыхнула алыми языками пламени. Байли Чжишуй, скрылся в ночи, зажимая животной рукой, зудящую болью грудь.

VIII. Рождение. Последнее пристанище. Гробница шепотов.
Неделя прошла с момента его мести. С того момента, как Байли Чжишуй изменился навсегда. Все вокруг него умирало, даже время. Время в окружении тех людей, что прежде приняли его, разделив с ним кров и еду. Чжишуй был под угрозой изгнания. Вернувшись, он напал на одного из строителей, за то что тот, заметил его животную руку.
Староста, сделал ему предупреждение. Байли Чжишуй лишь рассердился на старого мудреца, прогнав его из своего дома. Каждый вечер, в отражении он видел лишь странный символ на своем теле, и эту животную руку, которую он перевязал старым платком Байли Яо.
Он уже давно знал, что не был обычным человеком. Знал, что кровь на его руках не случайна. Знал, про шепоты за его спиной. Видел, эти косые взгляды, и чувствовал кожей, этот холодный страшный мир. Взяв раскаленную кочергу, Байли Чжишуй выжег этот странный символ со своей груди, разрываясь на части от боли, истомными криками озаряя пещеры и оскверняя все вокруг себя кровью, лишь бы прекратить свои страдания!
"Байли Чжишуй! Уходи из нашего дома! Нам боле не желаемо здесь твое присутствие!" облокотившись на деревянную трость кричал тому староста.
Люди шептались, прячась за спины друг друга. Байли Чжишуй появился перед ними, и они содрогнулись.
"Что? Что с тобой стало?" седые брови старца сошлись вместе, потрясенный увиденным, он отступил назад.
Здесь, посреди камня и песка, возвышался не человек и не монстр. Дух, на груди которого горела странная метка. Она раскололась, волной оттесняя собравшихся. Повалившись на ноги, люди в крике побежали в стороны, бросив все свои вещи, бросив еду, одежды, и любимые книги.
"Байли Чжишуй!" в кошмарном изумлении застыл старец.
Его тело, руки и ноги разделились, дух Байли Чжишуя разорвало на четыре оставшихся животных и разумных начала.
"Здесь" загробный шепот зазвучал в пещерах, догоняя сбежавших жителей "здесь моя блуждающая душа будет ждать покоя. Бегите! Каждый ныне живущий и страждущий, что вступит в мою усыпальницу встретит здесь свою смерть. Путники, что захотят драгоценностей, утонут в пучине моего шепота. Герои, что отправятся за славой, столкнутся со всеми моими сущностями и содрогнутся перед моим величием! Бегите, и лишь тот, чья рука не дрогнет, а душа не исказится в пучинах моего безумия, однажды, освободит меня".

[Anceptic359]

VI. Родной человек.

Байли Чжишуй отправился в уединенное место, чтоб с честью похоронить самого близкого человека. Свою сестру, которая его вырастила. Он решил создать целую гробницу для неё.
Чжишуй вспоминал всё то что делала для него сестра. Долгое время Чжишуй стоил для неё гробницу, настолько, что потерял счет времени. В итоге Чжишуй достроил гробницу для своей сестры и оставил её там, уходя пообещал покойной сестре отомстить.

VII. Скитания.

Байли Чжишуй отправился в долгое путешествие, с одной целью – месть. Чжишуй уже потерял всех родных и после этого предательства ему уже нечего терять. Он был зол на весь мир, так что сила великого полководца готова была выбраться на ружу, но ему удавалось её сдерживать.
Блуждая Чжишуй встретил двух солдатов генерала, и победив их в схватке, получил информацию о том что в скором времени генерал Ху Линъюнь отправится вместе с войском из Нуэрии в Нерушимый город, чтобы объявить Чжишуя международным приступником. Чжишуй понял что это его шанс.

VIII. Месть.

Утром, Генерал отправился вместе со своим войском в Нерушимый город. Чжишуй наблюдал перед его отправкой. Как только он увидел генерала, его сила становилась всё сильнее и сильнее. Чжишую казалось, что он больше не может её сдерживать, казалось что сила вот вот высвободится, Чжишуй бросился в бой.
Чжишуй не помнил что произошло, но очнушись, он увидел, что армия Ху Линъюня разбита, а генерал, хоть уже ранен, но держится на ногах. Чжишуй всё осознал, и без лишних слов, он набросился на генерала и одним движением лишил его жизни. Чжишуй обнаружил, что его сила пропала вовсе.

IX. Гробница покойной сестры

Тело генерала окутывала странная оболочка, Чжишуй взял его тело и понес к гробнице, где была его покойная сестра. Подойдя к гробнице, тело генерала взлетело, и темная оболочка начала вдруг отправляться в гробницу, а гробница начала излучать свет. От куда доносились непонятные слова, но Чжишуй понял, это слова его сестры, она пыталась ему что-то сказать. Чжишуй вошел внутрь, но так и не вернулся.

[Milli14sinKA]

Место действия взято с карты западных земель Идеального мира, так как именно там находятся Врата Цикла, указанные в новости об обновлении.

Чжишуй летел долго, пока не увидел поселок Клод, по окрестностям которого они с Яо любили гулять в детстве. Он упал на землю, бережно положил тело сестры среди цветов и рухнул в изнеможении. Лежа рядом, он смотрел на неё: прекрасная, молодая девушка, вся жизнь которой была впереди, умерла. Нет, она не должна лежать так, на сырой земле! Чжишуй попытался встать, но ноги не слушались его. Переведя взгляд вниз, он резко вспомнил о причине смерти Байли Яо и и её виновниках. “Они ответят за это, сестра, я тебе обещаю.” - думал он, глядя на кровь на своих руках. Её кровь. Неизвестные ранее чувства поднимались в нем: боль от предательства, горечь утраты, отчаяние от собственной беспомощности и ненависть к убийцам смешались в его душе, ища выход. Они становились все крепче, обретали плоть и вскоре Байли Чжишуй понял, что видит Яо, выглядевшую также, как во время исполнения своего последнего в жизни танца, только рана на шее портила все очарование.
-”Прости меня, сестра! - прошептал он, - Ты погибла по моей вине, а я даже не могу похоронить тебя достойно, ведь я теперь калека...”
-”Это не так, Чжишуй, - ответила она, - ты нашел в себе силы принести меня так далеко от лагеря, в мое любимое место. Так вспомни же то чувство, заставившее тебя это сделать! Вспомни ту силу, что помогла тебе взмыть в небо! Она снова поможет, если ты обретешь цель.” После этих слов видение сестры растаяло в воздухе, а Байли Чжишуй лежал, обуреваемый чувствами. “Понял, я все понял, - пробормотал он. - и у меня есть ЦЕЛЬ!”
Попробовав шевельнуть руками, он увидел, что они наливаются той же силой, которая впервые проявилась еще в лагере. Поднимаясь на ноги, Чжишуй вознес молитву богам, не осознавая, что это оставшиеся животные начала выходят наружу, обретая облик Байли Яо и беря над ним верх. Он бросился к месту, где стояло видение сестры, и поняв, что лучшего пейзажа не найти, он сотворил огромное здание в скале с фигурой Яо, словно спящей, и обнимающей изящными руками вход. “Эта усыпальница будет только твоей, и никто тебя тут не потревожит!” - воскликнул он, входя внутрь.
Здесь он решил сделать дом, в котором его сестре будет уютно лежать: широкие комнаты со стенами, украшенными изысканной резьбой, красивая мебель и изящные столики с дорогими безделушками, которые Яо очень любила. Но пока Чжишуй занимался отделкой усыпальницы, он иногда видел лик сестры с перерезанным горлом, тут же забывал о том, что делал, и его рассудок мутнел от все сильнее захватывающих его душу проклятых животных начал.
Чжишуй с остервенением создавал комнату за комнатой, а мертвая Байли Яо продолжала его преследовать. Он начал слышать её голос повсюду: “Отомсти за меня, брат!” - шептала она, и молодой человек уже сам не замечал, как поддавался этому шепоту, устраивая в комнатах ловушки, и превращая прекрасную усыпальницу сестры в гробницу для любого, попавшего сюда человека. Видение Яо становилось все более осязаемым, и наконец, она появилась во плоти, в последней созданной им комнате, сказав: “Ты достиг своей цели, брат! Благодарю тебя за столь прекрасное место! А теперь, исполни моё последнее желание - я хочу чтобы генерал Ху пришел и нашел здесь свою смерть и нашу месть!”
Байли Чжишуй, приняв злобный призрак за свою сестру, уже не помнил о том, что Яо была чистой девушкой и никогда бы о таком его не попросила. Он рассмеялся и ответил: “Все уже готово для принятия гостей, сестра! Я распространил слухи о том, что здесь собирается отряд специально нанятых людей для убийства генерала! Он сам скоро сюда пожалует за расплатой!”
Так оно и произошло. Генерал Ху Линъюнь узнал о недавно появившейся пещере от жителей поселка Клод, которые были напуганы доносившимися оттуда загадочными голосами, и видевшими рядом с ней безумца Байли Чжишуя, забравшего туда все вещи и драгоценности из своего дома. По слухам, дорогими вещами он расплачивался с наемниками, из которых создавал армию.
Генерал не знал насколько велика армия Чжишуя, и его напугала сама мысль о существовании такой угрозы для своей жизни, ведь он помнил, что его бывший командующий обещал вернуться за ним. Он решил опередить врага, ударить первым, и вместе с войском отправился к пещере.
Когда отряд прибыл к усыпальнице, солдаты поразились её величественному виду и красоте. Двери были открыты, и генерал отдал команду на вход и уничтожение всего, что могло угрожать ему. Люди вошли внутрь.
Половину отряда генерал Ху потерял в первой же комнате - она была прекрасна и столь же страшна: солдаты упали в бездну, что скрывалась под красивым с виду полом. Еще часть отряда пропала в следующем зале. Они так и не поняли что произошло, и просто исчезли. Войско генерала продолжало таять с каждой комнатой, и когда он подошел к седьмой по счету зале, то понял что остался совсем один.
Ху Линъюнь хотел было убежать, но понял, что пути назад больше нет - двери последней комнаты распахнулись, и оттуда донеслась музыка. Как зачарованный, генерал ступил на порог и увидел Байли Яо. Она танцевала одна, тот самый танец “Опьянение среди цветов”, что исполнялся в его лагере. Яо словно гипнотизировала генерала, он шел ближе и ближе к танцовщице, пока не подошел вплотную к небольшой круглой сцене, на которой она находилась. Внезапно танцующая девушка остановилась и посмотрела на него. Генерал с ужасом закричал, увидев на шее Байли Яо зияющую рану, ту, которая прервала её жизнь в лагере. Он упал на колени и начал молить о пощаде, но тишина была ему ответом. Рядом с девушкой вдруг появился Байли Чжишуй, в лохмотьях, некогда бывшими формой командующего армии. Талисман, вырезанный на его теле пропал, а глаза молодого человека горели безумием.
“Мы ждали тебя, генерал! - произнес Чжишуй, - я обещал отомстить, и я это сделал. Ты сам пришел к нам. Ты так хотел чтобы Байли Яо принадлежала тебе, что довел её до смерти! Теперь ты будешь вечно наслаждаться её танцем и мучиться, вместе со своим потерянным войском. И мы с Яо будем здесь. Навсегда!” Безумец вытащил кинжал, которым была убита его сестра, и перерезал Ху Линъюню горло.
Так завершилась жизнь генерала, по воле вырвавшихся на свет последних животных начал Чжишуя. И имя им было Месть и Ненависть. То, во что они превратили молодого человека свело его с ума, заставило забыть о его желании упокоить сестру с миром, сделав её злобным призраком, ожидавшим свои жертвы в последней зале усыпальницы.
Жители поселка Клод долго ждали войско генерала у входа в пещеру, но так и не дождались. Зайти внутрь никто не осмелился.
Постепенно слухи о загадочной пещере распространялись по всему Идеальному миру. Говорили, что оттуда слышатся странные голоса, и что там находятся несметные богатства семьи Байли. Находились смельчаки, пытавшиеся найти клад, но по - прежнему, никто оттуда не возвращался. Это место назвали Гробницей Шепотов, обходили стороной, а жившие рядом люди переезжали подальше. Со временем эта история канула в лету, Клод опустел, а об усыпальнице прекрасной танцовщицы Байли Яо забыли.
И лишь совсем недавно, возле поселка появился загадочный человек, называющий себя Шуйчжи. Он рассказывает желающим удивительную историю о прекрасной девушке, жившей столетия назад, о трагедии, случившейся с ней и сокровищах, находящихся в её усыпальнице, в которую он предлагает войти. Захотел ли это освободиться Чжишуй, взявший новое имя, так похожее на прежнее, или это те, животные начала, взявшие над ним верх, вновь захотели развлечься за счет наивных жителей Идеального мира? Кто осмелится проверить?
/h/1ca561e2706a84ca3b75b9cab8e9b05a/971d1591517d1fee02ebd95ccce92c8a/bar.png

[u_7cb6c42bd8]

Байли Чжишуй к этому времени потерял всех кто был ему дорог,но не собирался сдаваться.Вспомнив рассказы своего отца о великой Воительнице Джейд из расы людей.По легенде Джейд стала первой кто освоил особое знание-управление над силой духа,из-за чего её изгнали и она нашла приют среди морского народа,те с благодарностью переняли у неё умения и мастерство.
Чжишуй направился в морские земли за помощью.Уже с первым заходом солнца он добрался до Острова рваных облаков.Местные жители с опаской смотрели на Чжишуя.То и дело он ловил косые взгляды и на просьбу отвести его к правителю,все вокруг лишь кивали.Вскоре он нашел правителя:
-Куда держишь путь странник?-спросил правитель
-Мне нужна помощь шаманов из этих земель.
-Здесь их нет-кратко ответил правитель
-укажи мне путь к ним!-Чжишуй был настойчив
В глазах обоих можно было увидеть счетчик,отсчитывающий каждую минуту.
-Мы как раз направляемся в том направлении,только этот путь не так легок..Дайте ему доспехи!Стихия воды очень могущественный элемент-тревожно добавил правитель.
Когда вся немногочисленная армия была готова,они направились в Деревню Скорби.Через какое то время он увидел страх в глазах морских воинов,подойдя ближе он смог разглядеть силуэт огромного монстра Душегуба,одна его рука держала жезл,а вторая была похожа на клешню.С криками армия ринулась в бой.Их отбрасывало волнами цунами создаваемыми Душегубом,клешня же перерубала на части подобравшихся близко.Чжишуй с детства отличался смекалкой и достаточно быстро понял как его победить,пока монстр не разорвал всех на части.Многие погибли в ту ночь,но из головы Чжишуя не выходила мысль о сестре.Оправившись,правитель привел всех в Северное плато камней,рассказав о важности победы над монстром.Здесь они добывали полезные ископаемые для починки сломанных орудии и брони.Подойдя к берегу командующий указал путь в Город Цунами,в след сказав:
-мы никогда не забудем твой подвиг,странник
Чжишуй взяв бездыханное тело сестры,взмыв в небо,полетел через проклятое море.Облетев скалы он прибыл на Акулий берег,где сквозь толщу стены дождя еле смог разглядеть огромные каменные стены города.Придя в город он сразу направился к старейшине.
Старейшина принял его,потому что чуть ранее получил весть с Острова рваных облаков.Преклонив колено Чжишуй начал рассказывать свою историю,но старейшина остановил его:
-Я знаю зачем ты пришел юный человек,но я не могу помочь твоей сестре.
Чжишуй стиснув зубы,чуть не закричал от отчаяния,но старейшина добавил:
-Я знаю где ты найдешь ответы на свои вопросы.Мой мастер телепортации отправит тебя туда..
Байли Чжишуй смиренно поддался магии и уже в следующий миг,рухнув на землю он почувствовал запах деревьев,подняв глаза его ослепило солнце.Придя в чувства Чжишуй увидел перед собой старика .Тяжело вздохнув старик сказал:
-Твой путь наконец привел тебя ко мне..
-вы знаете кто я?
-Я знаю что за сила скрыта в тебе,то и дело вырывающаяся наружу.Вся раса людей появилась на свет из духа Пань Гу,но ты всегда был особенным.
-Пань Гу? первый бог Пань Гу?Но причем здесь я?
-Он знал,что периодически будут появляться на свет существа подобные тебе и перед уходом построил эту гробницу,в ней ты положишь конец разладу начал твоей души и душа твоей сестры найдет себе место.
Чжишуй взяв тело своей сестры на руки направился за стариком.Войдя в гробницу буквально опешил от увиденного.Огромные залы переливающиеся разными красками,все пять элементов словно жили своей жизнью.Кожа Чжишуя приобрела алое свечение,словно кровь пытается вырваться из плоти.Он почувствовал силу,коей прежде не было.Тело Байли Яо вспорхнуло в воздух и куда то направилось,Чжишуй поспешил вслед за ним.Приземлившись на алтарь в одном из залов над телом вновь появился образ Байли Яо,но в этот раз она улыбалась.
-Ты спас мою душу,брат мой.Эти ощущения..Я могу здесь остаться..Для мертвых время здесь циклично,они никуда не уходят,я чувствую их...Тебе не обязательно оставаться со мной ,продолжи свой путь,ты уже усмирил начала своей души.
Чжишуй радостно смотрел на образ и ответил:
-Моё место рядом с тобой,кто знает что меня ждет за пределами гробницы,я потерял достаточно близких...я останусь здесь и буду охранять твой покой ,покуда мне позволит время..Знания магов идеального мира растут с каждым днем и кто знает на что они будут способны завтра..

Генерала Ху постигла судьба в одном из сражении..Он потерпел поражение и его тело так и не смогли найти..
Жители острова рваных облаков возвели статую в память о Байли Чжишуе,на месте где он сразил душегуба.
Прошли сотни лет и ходят слухи,что Чжишуй обрел силу божества,храбрые жители идеального мира спускаются в гробницу в поисках драгоценных артефактов,чудом вернувшиеся говорят,что видели его свет,но в этот же миг из ниоткуда появлялись ловушки и все вокруг будто оживало,им приходилось спасаться бегством,что бы не остаться там навсегда...

[Suversa]

VI. Безнадёжное бытие.
Байли Чжишуй вознёсся высоко над лагерем, так, что даже облака внизу казались туманом над бездной, а крыши шатров создавали причудливую схему. Его меч плавно парил по ночному небу, слегка покачиваясь и неся бездыханное тело Байли Яо, озаряемое млечно-золотым светом луны.
У него внутри происходило что-то неведомое. Уже не было ни скорби, ни ужаса, ни гнева. Другой бы уже разрыдался на худой конец или впал в безудержное отчаяние. Но не было никаких слёз. Была только пустота. Ступор. В голове проносились обрывки бессвязных мыслей:
«…Теперь у меня никого не осталось. Совсем. Это всё из-за меня. Из-за меня погибли все мои близкие. Неужели я ничего не могу сделать, чтобы вернуть моего последнего близкого человека, мою любимую сестру, мою родную душу…Если бы я знал, чем всё это закончится! Если бы что-то дало мне знак…Где искать помощи? Как обернуть вспять эту точку невозврата?»
И тут внутри его разума, возникший из ниоткуда, перебив его собственные мысли, громким шёпотом разлился неведомый голос, заполняя собой всё тело Чжишуя:
«Я знаю, что ты ищешь. Я знаю, что ты хочешь. Я знаю твою сущность, о которой ты сам пока мало чего представляешь… Это всё должно было неминуемо произойти, каким бы страшным не казалось. Это единственный путь искупления и высвобождения твоей блуждающей души. Она требует жертв во имя спасения. Но у этой печальной истории есть и обратная сторона медали: если тебе удастся высвободить все свои начала до того, как ты умрёшь, то обретёшь бессмертие и снимешь проклятие со своего рода. Кроме того, этот внутренний голос будет служить тебе помощью, способной указать путь к воскрешению твоей сестры. Ведь она с тобой одной крови и часть твоей души тоже осталась в ней.»
Шум в голове внезапно стих, оставив после себя мурашки на коже. Тело и разум стали лёгкими, подобно струящейся воде. Раны затянулись, оставив после себя небольшие дымящиеся шрамы. На ночном горизонте показались какие-то призрачные огоньки среди цветущего леса. В душе героя больше не было места началу ‘надежда’ и оно высвободилось в тихую ночную гладь.
VII. Всемогущая душа и новое вдохновение.
Чжишуй медленно и тихо спустился на неизвестные земли какого-то посёлка. Обновлённое тело молодого воина наполнилось энергией и не чувствовало боли. Более того, эта энергия как будто утроилась. Он взял бездыханное тело сестры, запёкшиеся капли крови на её тонкой шее на мгновение вернули его в реальность. Что-то комом встало поперёк горла. Он опять стал ждать какого-то знака, но вокруг и внутри была мёртвая тишина. Ходил по лесу, с телом на плече, озираясь по сторонам. Боевой дух понемногу стал растворяться во тьме. И только чувствовалось едва уловимое жжение в том странном шраме из детства. Он закатал рукав плаща, положив сестрицу рядом на мягкий ковёр летней травы. Странно, но некоторые линии шрама стали затягиваться и исчезать, а ещё две горели еле заметным пламенным свечением. Рука невольно потянулась и провела по ним. И тут вновь из подсознания вылез пронзающий ледяной шёпот:
«Запад…Запад…Запад…Беги…Беги…Беги…Прячь…Прячь…»
Уставший разум воина с трудом пытался понять, что имеет в виду внутренний голос. Вокруг была тишина и безмятежность, монотонное жужжание сверчков никак не вязалось с бегством и опасностью. К тому же, время близилось к рассвету и неумолимо клонило в сон.
Далёкий приглушённый топот копыт. Их несколько. Нет. Их много. Отряд каких-то всадников движется прямо в сторону посёлка. Осознание приближающегося неизвестного слилось воедино с абстракцией внутреннего голоса. «Здесь больше нельзя оставаться» - подумал Чжишуй. Резким движением он вскидывает беспомощное тело сестры на парящий в темноте меч и устремляется в западную сторону, повинуясь недавнему напутствию. Утренние сумерки играют на руку. Ни жители, ни враги их пока не увидели. По крайней мере, он так считает. Сквозь садовые заросли и лианы, поднявшись ввысь, они пролетели над верхушками деревьев, чтобы ничего не упустить из виду. Нужно найти то, что напоминало бы убежище.
Начинало светать. Силы были на исходе. Снижение высоты. Снова земля. Но уже какая-то не такая. Если приглядеться, в проталинах и трещинах можно увидеть прожилки, отдающие холодным бело-голубым свечением. Эти микроскопические морозные потоки динамичны, словно лава, движущаяся против течения обратно к источнику. Буквально в десяти метрах, в заросшей лозе виднеется каменный грот. Несомненно, именно знаки привели его сюда, в нужное место, хотя здесь Чжишуй никогда не бывал. Войдя внутрь с сестрой на руках, он на мгновение остолбенел. Это был другой подземный мир, высеченный из камня и светящихся минеральных пород. Первой задачей было спрятать сестру и не заблудиться. Но тут снова зажглись его детские шрамы. Причем больнее, чем в прошлый раз.
«Ты слышишь-шшшшш...? Ты слышишь меняяя...? Шшшш….Сюда…Сюда…» - теперь голос доносился как будто из глубины пещеры, а не из головы. Только конкретно откуда – трудно было определить: коридоров было четыре.
Рывок назад. Сбивает с ног. Темнота.
Холод вытягивает в реальность. Но лучше бы не вытягивал – думает Чжишуй. Открыв глаза, он видит, что тело его снова истерзано, а сестры рядом нет. Повторение кошмара. «Что за место? Неужели я в этой же пещере?»
Сумев всё-таки подняться на ноги, он пытается найти то место, где его настигло нечто. Но всё было бесполезно. Оказавшись в ловушке, в каменном лабиринте, его накрывает отчаяние, из груди вырывается бессвязный крик помощи в никуда. ‘Беспомощность’ и ‘Разочарование’ вырвались наружу и обрели собственное сознание.
Но кому снова понадобилась сестра? Неужели кто-то ещё знает о тайне и силе последнего поколения Байли?
VIII. Обретение покоя.
Череда событий отматывает круг на пару десятилетий назад. Даосский монах, узнав о истории семьи Байли, ни на шутку заинтересовался. Ведь целью его учений и трудов являлось бессмертие. Он понял, что было даровано молчаливому трёхлетнему мальчику, но, к сожалению или к счастью, лишить жизни его сразу не удалось. Тогда он нашёл себе помощника в лице озлобленного честолюбивого соседского мальчика Син Цзюньхао. Монах заменил ему и отца, и учителя. Син самоотречённо служил монаху, следя за успехами Чжишуя. Главной его задачей было всю жизнь держаться возле своего одарённого напарника. Но потом зависть и привкус мести сбили Цзюньхао с вверенного плана. Всё пошло по наклонной. Генерал, смерть сестры, а потом конец и его истории. Но монах, оставшись один, решил не останавливаться. Завербовав генерала Линъюня, он приказал его войску настигнуть выжившего Чжишуя любой ценой. Для совершения ритуала бессмертия нужно было убить носителя блуждающей души до того, как он потеряет все начала. Поглотив оставшиеся начала, можно обрести такое же бессмертие, которое предназначалось носителю. К тому же, занятия в Академии магии не прошли даром – монах умел на мгновение перехватывать поле зрения цели. Ему хватило пару сеансов, чтобы понять, где находится Чжишуй со своей сестрой.
В каменной западне становилось всё холоднее. Послышался шум шагов нескольких человек. Разговор. Из-за эхо Чжишуй смог только разобрать слова «ритуал», «кровь», «шрам» и «бессмертие». Его, связанного, схватили через пять минут солдаты из его же войска, его сослуживцы. Потащили в соседнее ущелье, которое закончилось огромным высеченным каменным залом с несколькими уровнями и ступенями. Посередине он увидел светящийся алтарь и тело сестры. Его потащили туда же. Какое-то непонятное сгорбленное существо в монашеской рясе тянуло к нему свои костлявые руки.
«Что они хотят со мной сделать? Что? Что станет со мной и моей сестрой? Неужели я так и не успел ничего исправить? Неужели наш род уйдёт в небытие и тому причиной буду я? Почему я? Почему? Неужели этот мерзкий шёпот меня обманул?!»
И тут последнее начало ‘беспокойство’ разорвало его душу и высвободилось наружу. Бездыханное тело упало навзничь. Тут же ударная волна отбросила всех живых на несколько метров и два столпа света из ниоткуда обволокли тела брата и сестры. Кто-то из воинов зашевелился и поднял упавшего монаха. Повернувшись к алтарю, они увидели невообразимое: брат и сестра стояли перед ними, держась за руки. Быстро придя в себя, старый отшельник скомандовал: «Схватить их!». Шестеро сильных и могучих воинов в доспехах кинулись на двух людей. Заслонив собой сестру, Чжишуй стоял как стена, неуязвимый для ударов. Бой продолжался недолго.
С тех пор никто из жителей не видел ни странствующего даосского монаха, ни генерала. Род Байли все посчитали погибшим, в честь их семьи был воздвигнут почётный памятник.
В посёлке однажды ночью на западной окраине леса горели яркие вспышки света, разбудившие беспокойных жителей. Наутро самые смелые решили разведать обстановку и дойти до загадочного грота. Но вход в него был теперь намертво завален валунами. Приложив ухо к камню, жители услышали невнятный шёпот. Из проталин виднелось бледно-голубое свечение, уплывающее в неподступную каменную тюрьму.

[sdgmjnhh]

1310 год по летоисчислению Идеального мира
В семье Байли, принадлежащей к расе людей, рождается второй ребенок, но его мать погибает при родах. Глава семьи, Байли Фэнцзян, дает ребенку имя Чжишуй.
Байли Фэнцзян испытывает смешанные чувства, ведь его единственный сын Байли Чэну умер два месяца назад из-за болезни, а сейчас и его невестка отправилась в мир иной.
Теперь от всей семьи Байли остались только сам Фэнцзян, новорожденный Чжишуй и его старшая сестра Байли Яо.
'Как ни крути, а роду Байли пришел конец', — так мрачно размышлял Байли Фэнцзян.
Пока Байли Фэнцзян был занят военными делами, заботу о Чжишуе взяла на себя Байли Яо. Хоть она и была всего на четыре года старше Чжишуя, ранняя смерть родителей заставила ее быстро повзрослеть. Вместе с братом и сестрой рос и приемный сын Байли Фэнцзяна, нареченный Байчжанем. В этом году ему исполнилось 5 лет.

I. Блуждающая душа. Беспечальное детство

Незаметно пролетело время, и Байли Чжишую исполнилось 3 года, но он все еще не говорил. Однажды в дом Байли Фэнцзяна пришел странствующий даосский монах, и Фэнцзян попросил его погадать о судьбе Чжишуя.

Даос пришел к выводу, что Чжишуй — лишь вместилище некоей блуждающей души и в будущем ему суждено отнимать жизни людей. На самом деле, Байли Чжишуй не должен был родиться на свет, но все-таки он появился, отняв при этом жизнь у своих родителей, и далее будет лишь приносить беды окружающим. То, что Байли Чжишуй до сих пор не говорит, — отнюдь не следствие глухоты или немоты, но признак разлада между тремя разумными и семью животными началами его души и неспособности их контролировать. Кроме того, монах определил, что одно из семи животных начал души Чжишуя — 'Скорбь' — обрело собственное сознание, и исправить это уже невозможно. По этой причине монах предложил убить Чжишуя, чтобы тот смог освободиться и уйти на новый круг перерождения, ведь никто не знает, какая судьба его ждет в противном случае.

Но разве мог Байли Фэнцзян решиться на убийство своего единственного наследника? Вместо этого он попросил монаха сотворить талисман стабильности. Даос вырезал изображение талисмана прямо на теле Чжишуя, чтобы разумные и животные начала его души оставались под контролем.

После того как монах подавил разлад между началами души, Байли Байли Чжишуй стал проявлять удивительные способности. Очень скоро он заговорил и начал изучать военное дело под началом Байли Фэнцзяна. Да, талисман стабильности не мог устранить причину недуга Чжишуя, но все-таки позволял контролировать блуждающую душу, поселившуюся в его теле.

II. Покушение. Бесстрашный полководец

1323 год по летоисчислению Идеального мира

Однажды во время охоты на Байли Фэнцзяна и Байли Чжишуя было совершено покушение. Сиды, подкупив людских чиновников, узнали, когда они отъедут подальше от дома, и устроили засаду. Ради спасения Чжишуя Байли Фэнцзян отвлек все силы врага на себя.

Увидев Байли Фэнцзяна, осыпаемого стрелами и ударами мечей, в плотном кольце врагов, Байли Чжишуй пришел в дикую ярость. Талисман стабильности более не мог сдерживать его душу, и одно из животных начал — 'Ужас' — вырвалось на волю, превратившись в самостоятельную личность — Бесстрашного полководца. Бесстрашный полководец устроил безумную резню, не оставив в живых ни единого врага. Его неистовство было так велико, что даже оставшиеся в живых бойцы Байли Фэнцзяна были сильно напуганы.

Байли Чжишую удалось спасти Байли Фэнцзяна, но к тому времени он уже был серьезно изранен. Весть о бойне во время охоты быстро распространилась, и теперь ни один слуга в доме Байли не смел посмотреть в глаза молодому господину. Видя это, Байли Фэнцзян призвал к себе своего приемного сына Байчжаня, которому доверял больше всех, и поручил Чжишуя его заботам.

В 1324 году Байли Фэнцзян скончался, а Город слез неба был захвачен сидами. После смерти Фэнцзяна род Байли лишился надежной опоры. Молодой господин был в глазах людей кровожадным безумцем, и некогда многолюдный дом семьи Байли совершенно опустел.

У честного и бескорыстного Байли Фэнцзяна было много друзей, и после его смерти многие из них, невзирая на слухи, готовы были помочь Байли Чжишую и Байли Яо, однако Байчжань, следуя наказу приемного отца, отправил их к жившему в уединении мастеру меча Мо Жаньюню.

III. Самоубийство. Безрадостный герой

Приемный сын Байли Фэнцзяна, Байчжань, повзрослев, стал главой личной охраны отца и отвечал за его безопасность. В день покушения Байчжань выполнял особое задание, поэтому его не было рядом.

Байчжань был на пять лет старше Чжишуя, и, несмотря на его статус приемного сына Байли Фэнцзяна, Байли Чжишуй всегда относился к нему не как к дяде, а как к старшему брату. В свою очередь, Байчжань игнорировал разницу в возрасте и положении между ними, ведь он вырос вместе с Чжишуем и Яо. Особенно нежные чувства он испытывал к Байли Яо, из-за чего Байли Фэнцзян при жизни не раз подшучивал над приемным сыном. Молодые люди должны были пожениться, но со смертью Фэнцзяна об этих планах пришлось на время забыть.

В смерти Байли Фэнцзяна Байчжань винил себя и, чувствуя свою вину, не смел взглянуть в глаза Байли Яо. Девушка и рада была утешить его, но не знала, какие слова подобрать. Байчжань же, полагая, что и Яо винит его, отправил ее с братом к Мо Жаньюню и тем же вечером покончил с собой, оставив лишь предсмертное письмо.

Горе Байли Яо, узнавшей о самоубийстве Байчжаня, не поддается описанию, ведь она могла спасти его, рассказав о своих чувствах. После этого она поклялась, что никогда не выйдет замуж. В предсмертной записке Байчжаня она обнаружила всего три слова: 'Остерегайся Син Цзюньхао'.

Байли Чжишуй, потерявший еще одного близкого человека, долго стоял на утесе, где покончил с жизнью Байчжань, и всматривался в небо. Начало 'Радость' в его душе окончательно погибло.

IV. Обучение. Не желающий имени

1324 год по летоисчислению Идеального мира

Изначально человеческая раса не имела никакого понятия о воинском искусстве. Люди только и умели, что бестолково размахивать оружием. Но однажды человек по имени Мо Уе овладел первым в мире приемом боя на мечах — 'Мечом неопределенности'. Последующие школы развивали свои техники, но все они почитали Мо Уе, называя его предтечей мечников. Мо Уе основал школу Непревзойденного Меча и за всю свою жизнь воспитал только одного ученика. С тех пор в школе Непревзойденного Меча всегда только один учитель и один ученик и всегда только два меча — один в руке наставника, другой в руке ученика. Эти мечи получили имена 'Отец' и 'Сын'.

Байли Фэнцзян некогда проявил доброту к Мо Жаньюню, последователю школы Непревзойденного Меча, и в знак своей признательности тот преподнес ему меч 'Сын'. У Мо Жаньюня был ученик по имени Син Цзюньхао, не посвященный в секреты школы. Мо Жаньюнь разглядел в нем жестокость и мятежный характер и отказался взять его в ученики. Однако Син Цзюньхао два дня и две ночи простоял на коленях у его порога, и Мо Жаньюнь нехотя разрешил тому войти. Он не передавал Син Цзюньхао никаких знаний об искусстве боя и лишь учил того спокойствию, отговариваясь тем, что не может взять ученика, пока мечи 'Отец' и 'Сын' не будут вместе.

Узнав о смерти Байли Фэнцзяна, Мо Жаньюнь был убит горем. Вместе с Байли Чжишуем и Байли Яо, отправленными к нему Байчжанем, Мо Жаньюнь получил письмо Фэнцзяна, в котором тот просил его позаботиться о сиротах из семьи Байли.

Всего за несколько дней Мо Жаньюнь разглядел в Чжишуе редкий талант. Кроме того, с братом и сестрой к нему вернулся меч 'Сын', и Мо Жаньюнь решил принять ученика. Он призвал к себе Байли Чжишуя и Син Цзюньхао и объявил, что Син Цзюньхао не подходит для обучения искусству меча и учеником станет Байли Чжишуй. Однако если Син Цзюньхао пожелает остаться, то Мо Жаньюнь продолжит учить его. Син Цзюньхао остался с Мо Жаньюнем, но с той поры часто уходил из дома, и никто не знал зачем.

Мо Жаньюнь относился к Байли Чжишую как к родному сыну, Байли Чжишуй же в благодарность отдавал все силы обучению и вскоре овладел самой сутью искусства меча. Он очень почитал своего учителя и во всем стремился подражать ему. Так в период обучения в его душе погибло начало 'Желание'.

Мирные и спокойные дни длились три года, но однажды во время медитации Мо Жаньюнь не смог вернуться в реальность и скончался.

V. Истина. Безгневная речь. Безучастная злость.

В 1327 году по летоисчислению Идеального мира Мо Жаньюнь скончался.

Байли Чжишую исполнилось 17 лет, и он стал высоким и стройным юношей. А Байли Яо исполнился 21 год. Она была хороша собой, но из-за тяжелых воспоминаний в волосах ее уже появилась седина.

После похорон наставника Байли Чжишуй объявил, что будет служить в армии людей, так же как и его дед. Син Цзюньхао захотел отправиться вместе с Чжишуем, но Байли Яо была против этого, так как помнила предсмертный наказ Байчжаня.

Разумеется, Байли Яо ничего не сказала Байли Чжишую о предостережении Байчжаня, и вскоре Байли Чжишуй и Син Цзюньхао уже поступили на военную службу. Искусного в воинском деле Чжишуя и обладающего незаурядной силой и смелостью Цзюньхао быстро оценили по достоинству, и вскоре Байли Чжишуй получил звание командующего. Байли Яо очень радовалась за младшего брата, но, беспокоясь о нем, заставила его пообещать, что тот не будет слишком доверять людям. Байли Чжишуй был в недоумении, но сестра ничего не объяснила, так что ему пришлось просто дать ей обещание.

С детства обладая талантом к музыке и танцам, Байли Яо продала часть своих драгоценностей, наняла людей и создала небольшую танцевальную группу, с которой стала давать выездные представления. Куда бы ни отправлялись отряды Чжишуя, туда же выезжала и Байли Яо, устраивая выступления в ближайшем городе. Все знали, что она сестра молодого командира, и всячески ее поддерживали, но тем не менее все трое виделись очень редко.

Так прошло 5 лет.

Однажды Байли Яо предложили дать представление в лагере Байли Чжишуя. Исполняя танец 'Опьянение среди цветов', она была подобна небожительнице, спустившейся на землю, и солдаты смотрели на нее как зачарованные.

После представления Син Цзюньхао, Байли Чжишуй и Байли Яо отправились выпить вина и поговорить о прошлом. Девушка по-прежнему относилась к Син Цзюньхао настороженно, но, поддавшись уговорам брата, немного расслабилась.

Байли Чжишуй и не подозревал, что Син Цзюньхао уже подсыпал сонный порошок в вино ему и Байли Яо. Когда брат с сестрой лишились сознания, Син Цзюньхао перерезал сухожилия на руках и ногах Чжишуя и передал Яо генералу Ху Линъюню, который давно заглядывался на девушку.

Очнувшись, Байли Чжишуй понял, что стал калекой, и, потрясенно глядя на Син Цзюньхао, спросил, почему тот это сделал.

Син Цзюньхао засмеялся: 'Почему? Да потому, что наш наставник любил тебя, потому, что ты отнял все, что должно было принадлежать мне! Если бы Мо Жаньюнь заботился обо мне, стал бы я травить его?'

Оглядевшись по сторонам и не увидев сестру, Байли Чжишуй спросил у Син Цзюньхао, где Байли Яо.

Син Цзюньхао расхохотался: 'Твоя сестра очаровательна, и я хотел заполучить ее, но все ее мысли занимал лишь этот Байчжань. Стоит ли мертвец того, чтобы посвящать ему всю жизнь? Она такая же недальновидная, как и ты! Если бы она была со мной, может, мне и не пришлось бы так поступать с тобой. Я годами прислуживал этому старому хрычу Мо Жаньюню, и все рухнуло, стоило тебе заявиться с тем письмом! Ну а если я не могу что-то получить, то это надо разрушить. Как думаешь, почему твоя сестрица оказалась в лагере? Генерал Ху Линъюнь все устроил. Ты, наверно, догадываешься,зачем'.

Словно громом пораженный, Чжишуй лишь мог повторять: 'Тварь! Тварь!'

Син Цзюньхао равнодушно отвечал: 'Ругайся, ругайся, что еще теперь остается делать такому ничтожеству, как ты? Знаешь, почему я искалечил тебя? Потому что просто убить тебя было бы слишком просто! Я хочу уничтожить все, что у тебя есть! Так же, как тогда ты поступил со мной! Байли Яо всегда относилась ко мне с подозрением, но ты переубедил сестру и помог моему плану. Ха-ха-ха!'
Голова Чжишуя раскалывалась от боли, и наконец его ярость вырвалась наружу. Так из его души исчезло начало 'Гнев'. Мысль его превратилась в меч, пронзивший сердце Син Цзюньхао, потерявшего голову от радости. Но после этого меч не исчез и превратил в лохмотья шатер Син Цзюньхао.

Когда палатка обрушилась, Байли Чжишуй увидел то, что больше никогда не забудет — перед командирской палаткой лежала Байли Яо, перерезавшая себе горло кинжалом. Не в силах сдержаться, Чжишуй издал страшный крик, в котором слышался рев дракона.

Начало 'Злость' исчезло из его души. Перед глазами стоял образ Байли Яо, исполнившей свой самый горестный танец.

Стоящие рядом солдаты хотели поддержать Байли Чжишуя, но никто не осмелился приблизиться к нему.

'Пусть генерал Ху знает — я вернусь', — сказал Байли Чжишуй, повернувшись к шатру Ху Линъюня, после чего поднял на мече тело сестры и, поднявшись ввысь, быстро скрылся с ней вдали.

VІ. Отрицание. Слепая надежда. Упрямый искатель.
Чжишуй мчался, не разбирая дороги. Когда силы оставили его он просто рухнул наземь и зарыдал, но глаза его оставались сухими. Наконец он осмотрелся вокруг. Дом узнал сразу. Он не был здесь с того самого дня, как умер Мо Жаньюнь, его наставник и человек, заменивший им с сестрой всю семью. С того самого дня, как был УБИТ неблагодарной тварью Сином Цзюньхао. Дом был заброшен. Крыша немного просела и в ней недоставало нескольких черепиц. Дверь на ржавых петлях билась на ветру. Внутри на полу была разбросана кухонная утварь и предметы быта. В доме похозяйничали дикие звери в поисках еды. Но то было давно, на всем лежал толстый слой пыли. Чжишуй еще острее ощутил всю горечь своей утраты. Все, кого он любил, и кто был истинно дорог ему – оставили его.

Сколько времени просидел безутешный Чжишуй над телом сестры, в доме своего погибшего наставника, он не знал. Он не ел и не спал. Лишь изредка проваливался в короткий беспокойный сон. Он видел деда и дядю, видел сестру. Они смеялись и шутили, пели, танцевали. Иной раз он видел себя и Яо в этом доме. Сидя у очага, накрывшись тяжелой медвежьей шкурой, разинув рты, слушали они истории, которыми любил потчевать их наставник Мо. Чжишуй обожал повесть о поиске драконов, а Яо, как всякая девчонка, историю о добром горожанине, который воскресил любимую жену. Воскресил. Раз закравшись, эта мысль стала подтачивать Чжишуя. Чем больше он думал об этом, тем более крепла его уверенность. Так сущность «Страсть» загорелась в нем жарким пламенем.

Чжишуй отыскал в доме Мо Жаньюня несколько древних даосских трактатов по алхимии и принялся изучать их. Он испробовал много ритуалов, воссоздал много эликсиров. Увы, все было тщетно. Но Чжишуй был неумолим в своих поисках. Движимый чувством великого горя и еще большим чувством ненависти и мести, он пытался снова и снова. И хотя все его попытки терпели крах, он не опускал руки. Начало «Упрямство» обрело свое сознание.

VІІ. Душа и плоть. Воскрешение. Демоница.
1334 год по летоисчислению Идеального мира.
В очередной раз Чжишуй изучал библиотеку Мо Жаньюня, когда внимание его привлек древний пыльный фолиант, завалившийся за полку. Это был трактат древней Школы Золота и Киновари. Чжишуй жадно поглощал страницу за страницей, а закончив, немедленно взялся за работу. Поиск ингредиентов и создание эликсира заняло довольно много времени, наконец, он был готов и дрожащими от волнения руками Чжишуй тонкой струйкой влил эликсир в рот мертвой сестры. Он ждал, с замиранием сердца. Он забыл, как дышать от волнения. И вот, Яо открыла глаза и села на кровати. Она повертела головой и остановила свой взгляд на Чжишуе.

Хотя Чжишуй и старался удерживать тело сестры от неминуемого разложения окуривая благовониями и орошая бальзамами, но время все равно взяло свое. Какая, впрочем, разница, что лицо и тело ее тронули следы тления, если она жива?! Так рассуждал Чжишуй, а потом рассмеялся. Он начал топтаться на одном месте, как ненормальный, пританцовывая. Он вернул свою сестру!
- Байли Яо! Байли Яо! – с этими радостными возгласами он бросился к сестре, желая обнять ее.
Но девушка опередила его. Она резко бросилась к Чжишую схватила его за горло и оторвала от пола. Она парила в воздухе, не касаясь половиц и нависая над братом. Ее безумные черные глаза смотрели из впавших глазниц лихорадочным взором. Она крепче сжала горло Чжишуя. Он попытался разжать ее руки, оттолкнуть, но все попытки были тщетны. Яо вцепилась в него ледяной мертвой хваткой. Чжишую нечем было дышать, его легкие начинали гореть. Собрав последние силы, он лишь успел прохрипеть:
- Это же я… Чжишуй.
И в тот же миг Яо вырвала ему голосовые связки. Чжишуй рухнул на пол, схватился за горло. Страшная боль пронзила его гортань. Он поднял глаза на сестру. Та парила в воздухе, рассматривая Чжишуя. На миг ему показалось, что в ее безумных глазах мелькнуло узнавание.
- Чжишуй? У меня был брат Чжишуй, - звенящим шепотом сообщила она и взмахнув руками начала танцевать. Чжишуй сразу узнал этот танец, последний танец Яо в ее жизни - «Опьянение среди цветов». Она кружилась в танце, беззвучно смеясь и это зрелище охватило Чжишуя тисками ужаса.

Яо больше никогда не причиняла Чжишую никакого вреда и была покорна, хотя держалась с ним несколько отчужденно, была направлена внутрь себя. Она часто танцевала и шептала песни, движения ее были точны и плавны, но от этих танцев у Чжишуя волосы на затылке вставали дыбом. Яо редко покидала дом, когда Чжишуй выбирался за хворостом или расставить силки, она всегда оставалась дома в своих покоях. Но иногда поутру Чжишуй замечал, что засов на двери не задвинут, хотя точно помнил, что задвигал его накануне вечером. Во время своих вылазок, он стал натыкаться на растерзанные туши диких зверей, у всех было вырвано горло. Чжишуй поймал себя на том, что вокруг не слышно пения птиц. Животные не воют ночами. В его душу закралась смутная догадка, но Чжишуй отогнал ее от себя.

VІІІ. Чудовищная ошибка. Безжалостный план.
1336 год по летоисчислению Идеального мира.
Чжишуй и Яо жили очень уединенно. На много тысяч ли вокруг не было ни души. Однажды в их края забрел странствующий даосский монах. Он пришел к их дому поздним зимним вечером, когда на улице свирепствовала буря и Чжишую не оставалось ничего иного, как предложить монаху ночлег и пиалу горячего травяного отвара. Чжишуй запер Яо в ее покоях, чтобы она не раскрыла себя перед монахом. Монах поблагодарил Чжишуя за гостеприимство и поведал ему новости мира. Чжишуй расположил монаха на ночь в главной комнате их небольшого дома, и когда тот засобирался ко сну, Чжишуй оставил его.

Он проснулся от шума. Шум определенно раздавался в доме. Чжишуй бросился прочь из своих покоев. Он побледнел от представшей перед ним картины. В комнате царил разгром. Старый монах забился в угол, на его груди зияли страшные раны, а одежды пропитались кровью. Над ним со жгучей яростью, склонилась Яо. Ее рука тянулась к горлу старца.
- Байли Яо, нет! Остановись! – надрывным шепотом проговорил Чжишуй. Сестра замерла на миг и отпрянула от старика. Она безразлично отвернулась к нему спиной и начала шептать одну из своих песен.
- Что ты натворил?! – прохрипел старик. – Что ты натворил?! Ты не готов был для совершения этого таинства! Твои мысли полны гнева и ненависти, а помыслы полны мести! Лишь тот, кто полностью очистится духовно и морально имеет право провести ритуал. Ты призвал к жизни жестокого демона! Не будет спасения никому! Ты навлек на мир огромное горе! – и старик испустил последний дух. Чжишуй оставался стоять посреди комнаты. Рядом Яо шептала какую-то веселую песенку и танцевала, а в его ушах звенели слова старика.

План в голове Чжишуя сформировался молниеносно. Своими словами старик подтолкнул его мысли в верном направлении. Каким бы ни был результат, Яо была его сестрой. Трагически погибшей по вине Сина Цзюньхао и Ху Линъюня. Первый уже давно гнил в земле, а вот второму, кажется, настал час вернуть свой должок. «Месть» наконец вырвалась на волю и обрела собственное сознание.

Еще разыскивая ингредиенты для эликсира, Чжишуй забрался однажды в пещеру на склоне Огненной горы. Пещера была темная и мрачная, уродливые сталактиты и сталагмиты тянулись навстречу друг другу, пещера уходила на много ли вниз и походила на пасть безобразного мифического животного. В самом конце пещера была усеяна разноцветными кристаллами и золотыми самородками.

Чжишуй принялся за работу немедленно. И когда работа была окончена они с Яо навсегда покинули дом наставника Мо. А далее, дело оставалось за малым. В ближайшем поселке Чжишуй закупил провизию и рассчитался с торговцем большим золотым самородком. Он поведал, что обнаружил пещеру, полную золота и камней. Остальное сделала людская молва. Чжишуй не жалел несчастных смельчаков, отправившихся за сокровищем в таинственную пещеру Огненной горы. Яо расправлялась с ними хладнокровно и жестоко. Она заманивала их своим вкрадчивым шепотом и вырывала им горло.

ІХ. Расплата. Гробница шепотов.
1341 год по летоисчислению Идеального мира.
По склону Огненной горы взбирался отряд. Молва гласила, что здесь, в таинственной пещере скрыты несметные сокровища. Но путь опасен и полон ловушек, лишь самый смелый в силах преодолеть его. Генерал был азартным и алчным человеком по своей натуре. Он отобрал самых сильных и смелых, лучших своих воинов и они начали восхождение на гору. Подъем был сложный, отряд едва преодолел 6 ли, когда их застигла ночь. Они устроились на ночлег на небольшом выступе и скоро воздух содрогался храпом 9 бравых глоток. Один воин оставался на карауле. Сквозь завывание ветра он услышал вкрадчивый шепот и разбудил остальных. Недолго думая, отряд отправился на поиски таинственного шума и скоро они очутились у скрытой сугробами, зияющей чернотой пещеры…

Больше их никто не видел. Как не видел и тех, кто отправился на их поиски. С тех пор молва нарекла пещеру Гробницей шепотов. А глубоко в ее недрах Байли Яо исполняет свои божественные танцы, и ее молчаливый брат Байли Чжишуй оберегает ее покой и тишину.

[Bstiy]

Ху Линъюнь всегда славился своим своенравием и твердостью. Он привык стирать тех, кто не подчиниться или пойдет наперекос. Син Цзюньхао был лишь удачной партией в его кровавой игре. Обиженный судьбой, брошенной на перепутье – он стал для генерала счастливым билетом в сердце Байли Яо. Во всяком случае, именно так думал Ху Линъюнь.

VI. Пока ты рядом.

По-прежнему прекрасная Байли Яо, закрыв глаза, мирно спала на руках брата. По крайней мере, так желал думать Чжишуй. «Так мало пройдено, так много сделано», - будто в трансе шептал Байли Чжишуй. Пустыми глаза уставившись вдаль, он продолжал парить, твердо наметив цель. Ничто не существовало в мире для него сейчас. Талисман на его груди давно канул в лету. Начало «Скорбь» возымела свои права.
Обогнув Лесной хребет , Байли Чжишуй опустился у подножия башни Мертвецов. Еще в детстве дед рассказывал об этом загадочном месте. «Все души, Чжишуй, погибшие насильственной смертью, попадают сюда. Здесь они находят последнее пристанище и обретают покой».
Вокруг царил мертвенный холод. Байли Чжишуй бережно занес тело сестры и положил в центр. Сложно сказать, сколько времени провел там Чжишуй, всматриваясь в безмятежное лицо сестры. Вот-вот, казалось, она откроет глаза и скажет ему, что это лишь обманка, отвод глаз, но алые струи на ее шее убивали последнюю надежду. Начало «Скорбь» окончательно подавило «Злость», вернув Байли Чжишую былую форму. Зажмурившись от боли, не в силах удержаться на ногах, Чжишуй плашмя упал рядом с Яо. Обессиленной рукой дотянулся до ее ладони и замер.

V. Последний приют

Чжишуя разбудил гул, раздающийся с улицы. Он открыл глаза, попытался пошевелить рукой, но все тщетно.
- «Не так быстро», - услышал он скрипучий голос справа. Чжишуй медленно повернул голову, стараясь получше разглядеть незнакомца.
- «Несмотря на твои увечья, ты неплохо справляешься», - сказал тот, подходя ближе. Из тени к Чжишую вышел старик, явно повидавший не мало.
- «Меня зовут Хой Чунь, я местный аптекарь».
- «Где я? Гдя Яо?»,
- «Ты на Лесопильне, что близ Города Мечей. Кто такая Яо?». Байли Чжишуй хотел было ответить, но быстро осекся: «Так, никто». Старик пожал плечами и поспешил выйти, когда Чжишуй его окликнул: «Постой!».
- «Да?»,
- «Что меня ждет?».
Хой Чунь немного помялся, но не видел смысла скрывать очевидного: «Ты больше не встанешь…», - холодно произнес он и вышел на улицу.
«Ты больше не встанешь…» эхом отдавалось в голове Байли Чжишуя. Перед глазами встал образ Байли Яо. Она улыбалась. Чжишуй ощущал в груди странное волнение. Не то злость, не то горечь. Отчасти ему казалось, будто что-то иное находиться внутри, будто его личность не единая в этом сосуде. Силуэт Яо начал отдаляться. Чжишуй протянул руку, пытаясь встать, но ноги предательски лежали неподвижно. «Ты больше не встанешь», вновь повторилось в голове, и что-то оборвалось.

VI. Когда наступит полночь. Покаяние

Странник Жантиль со всех ног бежал прочь, не оглядываясь назад. Глаза были залиты ужасом, в носу стоял железный запах крови. Крики, кругом только крики. Тех, кто не успел покинуть Лесопильню вовремя.

***

Стоя на коленях перед телом немощного старика, Байли Чжишуй вторил лишь одно: «Почему?!». Начало «Гнев» окончательно и бесповоротно взяло верх. «По-че-му?!».

***

- «Чжишуй!», - мягкий девичий голос раздался в голове парня. «Чжишуй, чего стоишь, Фэнцзян ждет».
Байли Чжишуй поднял глаза. Перед ним стояла Байли Яо, только живая, и ей как прежде 17 лет.
- «Чжишуй, ты словно призрака увидел…», - вторила она, взяв его руку.
Точно тряпичная кукла, мальчик двинулся за сестрой.
- «Фэнцзян велел найти тебя, он сказал, что вы отправляетесь на охоту…».
«Охоту…», криком разнеслось в голове Байли Чжишуя. Он зажмурился, пытаясь подавить этот вой. Открыв глаза, он очутился на вершине утеса. Чжишуй узнал это место, почему-то очень страшно было глянуть вниз. Но что-то манило его, бросив взгляд в бездну, он увидел окровавленное тело Байли Байчжаня. Губы Байли Байчжаня шевелились, издавая невнятным шепотом. Чжишуй прислушался, до него донеслась фраза, состоящая из трех слов: «Остерегайся Син Цзюньхао». И вновь этот пронзительный крик.
«Твоя сестра очаровательна, и я хотел заполучить ее…»,
- «Нет!».
«Как думаешь, почему твоя сестрица оказалась в лагере…»,
- «Нет! Нет!».
«Ха-ха-ха…».

***

«Нет», - яростно закричал Байли Чжишуй, вонзив меч в тело бедного старика.
- «Ху Линъюнь! Ху Линъ-юнь!», - что есть мочи прокричал разгневанный, потерявший всякое обладание Байли Чжишуй. Алая вспышка ярости окружила то, что некогда именовали Байли Чжишуй, начало «Ярость»

VII. Гробница шепотов

Генерал вздрогнул. Беспокойство застигло его врасплох. Нехотя он поднялся и вышел из шатра.
То, что он увидел, словами было не описать. Бесчисленные трупы его солдат были раскиданы по всей территории лагеря, кровь залила буквально всю землю. Ху Линъюнь стоял как вкопанный, обводя взглядом, некогда мирный лагерь. Сердце колотилось словно молот, вызывая дикую отдышку. Поодаль стоял он.
Человеком Байли Чжишуй как таковым перестал быть ровно в том момент, когда «Ярость» взяла бразды правления. То ли зверь, то ли уродливый человек, то ли вовсе что-то неведомое доныне человечеству, стояло недалеко от генерала. Тот, кого ранее звали Чжишуй, жадно глотал воздух, вдыхая отчаяние и рьяную ненависть. Он жаждал крови. Минуя трупы бывших товарищей, Чжишуй приблизился к цели.
По-хорошему, следовало бы бежать без оглядки, забыться где-нибудь в Крепости-молота, да доживать свой век в спокойствии и здравии, но генерал был не из робкого десятка. Несмотря на жесткость, желание править и попросту скверный характер, он был человеком чести. Грозно обведя взглядом соперника, Ху Линъюнь обнажил меч.
Чжишуй взволнованно отшатнулся, он был готов. Готов к последнему рывку, он жаждал возмездия.
Собрав всю волю в кулак, он ринулся на врага, разразив тишину звериным рыком. Еще пара метров и месть свершиться…
- «Чжишуй…», - мелодично раздалось в его голове.
Что-то больно кольнуло в груди, острие меча прошло насквозь.
Глаза зажгло. Чжишуй чувствовал, как по телу разливается тепло. «Предсмертная агония?», - было подумал он. Шатры, земля залитая кровью медленно расплывались у него перед глазами, еле моргая, Чжишуй прощался с этой горестной жизнью. Он постарался открыть глаза в последний раз и увидел перед собой Байли Яо и Байчжаня. Они улыбались крепко держась за руки. Это была последняя встреча семьи Байли в этом времени.
- «Как ни крути, а роду Байли пришел конец», - положив призрачную руку на плечо Байли Чжишуя, произнес Байли Фэнцзян.
Силы покинули тело, Чжишуй рухнул на землю, но лицо его более не выражало злобы, расплывшись в прощальной улыбке он заснул навсегда.
Ходят легенды, что души, обитающие в башне мертвецов, со временем попадают в гробницу шепотов. Там, в самой глубине, порой слышаться звуки музыки, радостный смех и тихий плач… одинокой души.

[Nerate]

https://a.radikal.ru/a35/2011/67/263809ee25e4.jpg
⠀⠀⠀⠀⠀

VI.Последнее начало

Блуждающая душа, поселившаяся внутри Чжишуя, двигалась в пустоте. В этом телесном сосуде не было света и не было тьмы, а «Скорбь», одно из уцелевших животных начал, наполняло пространство тяжестью, словно бремя, - но без «Гнева» и «Злости», утраченных безвозвратно, оно в конце концов превратилось в «Смирение». Чем дальше меч уносил брата и сестру от военного лагеря, тем сильнее последний из рода Байли был уверен в том, что путь его близок к финалу.

«Я обещал месть – но где взять силы на ее свершение?», - так размышлял он.

Тогда подал голос Бесстрашный полководец – нутро, годы назад созданное началом «Ужас» в минуты страшного сражения с сидами. Вокруг талисмана, вырезанного в теле Чжишуя, разгоралось свечение, и с ослепительной вспышкой на свет вырвалась не скала – каменный голем нечеловеческих размеров. Одной рукой он подхватил истерзанные тела Яо и Чжишуя, а в другую ладонь его лег меч. Две материальные сущности, рожденные блуждающей душой Чжишуя, соединились.

Беспомощный, он лежал в каменной руке Полководца, который, поменяв направление пути, шел уверенно и быстро, оставляя ямы-кратеры от каждого шага. Несколько раз Байли раскрывал рот, порываясь что-то спросить, но даосский талисман, контролирующий его много лет, был разрушен. Баланс пропал, и проклятый юноша вновь стал безмолвным, а руки и ноги с перерезанными сухожилиями висели, как тряпочки.

– Молчи, Байли Чжишуй, – заговорил Бесстрашный полководец. – Для того чтобы присоединиться ко мне и все осознать тебе нужны лишь глаза.

Байли заметил, что зрение его стало острее и точнее – он весь превратился во взор. Незаметно пронеслись километры дороги, и Чжишуй увидел два опустевших дома. Усадьба Байли Фэнцзяна, где родился и вырос молодой человек, одиноко стояла, поросшая бурьяном и крапивой.

«Как ни крути, роду Байли пришел конец», – невольно повторил Чжишуй мысли отца, высказанные им еще при его рождении.

Взор его устремился еще через несколько десятков верст, где он рассмотрел покинутую школу Непревзойденного Меча. Лишившись лидера и наставника Мо Жаньюня, она осиротела, но никто пока не был готов занять его место. Байли Чжишуй потерял все, что ему дорого. Он по-настоящему осознал это – и животное начало «Ужас» его блуждающей души уже, казалось, было готово вновь заполнить весь сосуд, но тут встрепенулось «Упрямство», до сих пор не дававшее о себе знать. Разве что во времена учений в школе Мо.

Чжишуй нашел в себе силы обернуться назад и указать головой направление.

«Мои враги должны быть уничтожены», - уверенно подумал он и постарался внушить эту мысль Полководцу – впрочем, в его решимости сомнений и так быть не могло.

По пути назад в военный лагерь они увидели приближающийся отряд сидов, который нашел их по огромным следам каменного голема. Сиды уже давно вели охоту на семью Байли – только вот Чжишуй пока не знал, кто именно был их истинной целью.

На пике, поднятой высоко над перьями сидов, была насажена голова – юноша тут же узнал лицо генерала Ху Линъюня, что надругался над его сестрой.

- Байли Чжишуй! – обратился к нему предводитель сидов. – Мы пришли не ради битвы. Мы предлагаем тебе голову врага в обмен на бренную оболочку твоей сестры. Нашей целебной магией мы возродим ее душу, она обретет мир и покой – станет нашей богиней-покровительницей.

Чжишуй, забывшись, открыл рот, чтобы ответить.
«Что за вздор, сидам не сделать своей богиней человеческую девушку», - сразу подумал он. – «Надо узнать, чего они хотят на самом деле».
Но Бесстрашный полководец легко сжал его тело в своей ладони, и тогда юношу пронзили воспоминания. Бойня, породившая чудовище в воплощении «Ужаса». Бойня, сломившая дух отца Фэнцзяна. Бойня, уничтожившая репутацию самого Чжишуя.

Он сделал выбор, и этим выбором была тьма. Едва заметным кивком головы он подал знак своему защитнику и главному символу своего злого рока. Бесстрашный полководец стиснул меч в руке и вырезал, вычистил, раздавил отряд сидов, вогнал в землю их тела. Голова Ху Линъюня с расколотым черепом глядела дикими, невидящими глазами в грозовое небо. Жизнь Чжишуя, что теперь поддерживалась лишь блуждающей душой, достигла своей цели и тихо угасала. Бесстрашный полководец бережно взял тела Байли Яо и Чжишуя и опустил их на ложе из васильков – а потом, как громадный каменный шатер, раскинулся над усопшими и превратился в гробницу. Мрачная, созданная на костях, она все же поросла прекрасными цветами, а поутру из нее – быть может, это лишь кажется? – доносятся еле слышные беседы.

Байли Чжишуй уничтожил всех своих врагов, как и обещал – и не оставил ничего после себя, прервав династию. Так завершился его проклятый путь. В память об этом семейном роде осталась лишь величественная гробница под защитой блуждающего духа, где покоятся брат и сестра. Гробницу шепотов могут увидеть все, но немногие могут даже приблизиться. Древняя магия хранит оболочку этого каменного исполина.

А в самом первом зале – недалеко от входа, чтоб остановить врага перед священной усыпальницей Байли Яо – возник бесплотный образ нежной девы. Ее плавный чарующий танец и тихая, почти шепчущая песня защищают тело сестры Чжишуя и даруют утешение ее раненой, надломленной душе – той, что посмертно обрела воплощение в высшем духовном начале: «Любовь».

[sakuraamerikano18]

***Усыпальница без владельцев.***

Когда Байли Чжишуй ушел, Генерал махнул рукой остальным.

— Обыскать местность на наличие следов! Я желаю знать, куда он сбежал.

Солдаты потеряли след Чжишуя, но боялись докладывать об этом генералу, ведь эта была поистине трудная задача, поскольку зная его эксцентричную натуру, можно было лишиться головы.

Пока стайка солдат тряслась перед своим генералом где-то там далеко, в это время Байли Чжишуй сидел в пещере Горного хребта. Он, прислонившись к стене, с бледным лицом высекал кинжалом имена своих врагов на скальной породе. Его одежда была тяжелой и мокрой от крови, пропитавшей её, металлический запах осел в воздухе. Он вспоминал свою сестру Яо. Решимость вспыхнула в его глазах.

— Похоже, мне всё-таки придется принять моё проклятье... — прошептал он, грустно усмехаясь. Но тут же, борясь с самим с собой, встряхнул головой. — Нет! Я стану воплощением проклятья! — взревел Чжишуй и сорвал злополучную печать.

С невыносимо громким воем темная энергия незамедлительно хлынула наружу потоком зверей, что освободились от десятилетнего заточения. В тот момент животные начала, уцелевшие в его душе, овладели телом Чжишуя, превращая его в сосуд.

Теперь он стал Вместилищем...

Демоническая природа даёт много преимуществ — порванные сухожилия стремительно срастались, а поток демонической ци открыл каналы души, ранее недоступные для освоения. В этот момент Байли Чжишуй осознавал, что в его душе умерло начало «Надежда», погребенное под животным началом. Так, в душе Чжишуя зародилось начало «Желание».

— Ху Линьюнь! Син Цзюньхао! Вы разделите со мной всю боль этого грешного мира!

На следующий день, запечатав тело сестры Яо, Чжишуй отправился к окрестностям Врат Цикла, чтобы залечь на дно.

Следующие три года он был известен как торговец Ли Чжи.

На широком плато, используя техники элемента земли, Байли Чжишуй воздвиг величественную гробницу из камня. Залы её были изысканны, шедевр архитектурного стиля. Все местные ремесленники отдали свои силы и талант ради создания столь прекрасного места упокоения. Помещений было несколько и все они различались своей площадью. Существовали большие залы, вмещающие в себя как жилища, так и различные статуи, множество деревьев и растений. Так же были возведены малые залы, на строительство которых были назначены великие мастера ловушек.

Гробница занимала четверть подземной части Поселка Клод и на её территории были разбросаны четыре входа в большие залы, и имя им было — «Танцующая Птица Феникс» , «Ревнивый Тигр», «Тщеславный Змей» и «Яростный Дракон». Лишь один вход выходил на поверхность. Было приказано соединить первый вход с тремя другими с помощью особого механизма, чтобы они накладывались друг на друга, образуя некие порталы в случайный зал.

Стоя перед входом в гробницу, Чжишуй лишь покачал головой:

— Еще не время оглашать список упокоенных!

***Безжалостная резня.***

1347 год по летоисчислению Идеального мира.

Стоя на ветке дерева, Байли Чжишуй хладнокровно оглядывал ночную ставку генерала. По непонятному стечению обстоятельств Ху Линьюнь несколько лет стоит лагерем на землях, где некогда жила семья Байлинь.

Когда в последний раз он использовал меч в битве? Чуждое ощущение, но оно ему нравилось. Он прищурился, мрачно усмехаясь. Что же, для этих солдат возвести лагерь на земле его клана было непростой задачкой. Пора проучить их, ведь это место было его родным домом.

— У меня появилась отличная возможность собрать неплохую жатву. Больше мне не нужно сдерживаться... — его решительные слова унес ветер, превращая их в беззвучный, но зловещий шепот.

Невинные обитатели леса, животные и птицы, сегодняшней ночью уже точно не смогут сомкнуть глаз, ведь они ощущали убийственную ауру вокруг Чжишуя.

Слабые становятся ступенькой для сильного, таков закон этого мира.

Вскоре в его поле зрения появился отряд из тридцати хорошо подготовленных солдат. Все мужчины носили обсидиановые шлемы и полный комплект аналогичной брони. Их строй ловко рассредоточился по Западной части лагеря, вблизи палатки генерала.

В глазах Байли Чжишуя вспыхнула жажда крови, а лицо исказилось гримасой ярости. Он спрыгнул с ветки, намеренно произведя достаточно шума, чтобы быть обнаруженным солдатами.

— Посторонний в лагере!

— Осторожно, враг спрыгнул с дерева!

Только Чжишуй появился, как остальные воины стали кричать и доставать свои клинки, отступая к палатке генерала.

Байли Чжишуй оттолкнулся от ствола дерева, стремительно и легко преодолевая расстояние в несколько десятков метров вперед, оказавшись перед отрядом солдат.

— Как смеешь ты, наглый раб?! — закричал один из них и выставил вперед клинок, потребовав объяснений.

Чжишуй окинул взглядом лагерь, но не увидев знакомых лиц, вернув взгляд к солдатам напротив.

— Должно быть, придется повозиться,— сказал Чжишуй, досадно почесав затылок. Солдаты генерала не были слабы, они прошли суровую подготовку. Если добавить к этому их богатый опыт участия в битвах не на жизнь, а на смерть, шансы на легкую победу у Чжишуя были не столь велики.

Байли Чжишуй пошел в атаку. Движения его были резкими, но точными, а меч «Сын» уже окрасился свежей кровью. Чжишуй орудовал своим мечом с невероятной скоростью, его удары были непреодолимы. В какой-то момент его стиль меча изменился. Движения все еще были быстры, с каждым взмахом отнимая чью-то жизнь. Сам клинок приобрел кровавую ауру, рисуя в воздухе багровые дуги.

Вскоре меч в руке Байли Чжишуя остановился. Он стоял у входа в палатку генерала.

Резкий взмах меча со свистом разрезал ткань палатки, открывая вход в помещение. Заложив руки за спину, генерал Ху Линьюнь стоял неподвижно возле стола, разглядывая карты.

— Не думал, что мы встретимся здесь, — с уст генерала сорвался смешок. — Несколько лет назад я не забрал твою жалкую жизнь, ты сбежал слишком далеко. Так дай же мне шанс это исправить сейчас! — в его руках появилась изогнутая сабля, излучающая ауру резни, и он ударил в грудь Байли Чжишуя.

Однако, просчитав направление лезвия, глаза Чжишуя кровожадно загорелись, и он мечом в правой руке парировал удар.

Генерал Ху Линьюнь был лишь простым смертным, хоть и искусным в военных делах. Байли Чжишуй же стал воплощением Асуры. Усталость не одолевала его. Так, со временем, битва двигалась к своему логическому завершению. Меч «Сын» обратившись кровавым лучом света, вонзился в грудь генерала Ху Линьюнь. Тот побледнел от боли и ужаса, меч Чжишуя был слишком быстрым. Сцена осталась безмолвной и лишь взгляды обоих выдавали весь спектр эмоций.

Генерал Ху Линьюнь пал.

Тела его солдат, как и его самого так и не были найдены. На месте лагеря исчезли следы битвы...

Чжишуй отбыл к Вратам Цикла, и в тот промежуток времени загадочным образом пропало тело Син Цзиньхао из усыпальницы его семьи.

***Предназначение***

Мирно прогуливаясь по гробнице, Байли Чжишуй наслаждался плодом своих творений. Сестру Яо он расположил в зале Танцующей птицы Феникс. Тела генерала Ху Линьюнь и Син Цзюньхао Чжишуй заточил в двух других залах, навеки прокляв их плоть. Теперь залы приобрели свой совершенный вид, и зал Яростного Дракона должен обрести своего владельца.

На рассвете, восседая в кресле посреди роскошного зала, Чжишуй отдал приказ слуге:

— Запечатай гробницу и разнеси по всему миру правду о моей славной мести!

— Будет исполнено. Господин Ли Чж...то есть Чжишуй, а как же быть с названием гробницы? — поинтересовался вдруг слуга.

— Оставь это. Со временем люди сами дадут имя этой величественной усыпальнице.

Слуга исполнил поручение Байли Чжишуя, и мир взорвался обсуждениями происходящего. Были даже те, кто ринулся в Поселок Клод, дабы отыскать место захоронения, но оказавшись у входа, все поворачивали назад, столкнувшись с мощной печатью у входа.

Месяцем позже Байли Чжишуй скончался и животные начала, что жили в нем и подпитывались, обрели сознание и разбрелись по всей гробнице в поисках подходящих тел. Лишь начало «Ярость» осталось в бренном теле.

В 4416 год по исчислению Идеального мира в окрестностях Врат Цикла зародился слух, что по ночам с безымянного кургана доносятся странные шепоты. Была снаряжена целая экспедиция, которая обозначила источник и начала раскопки, в ходе которых выяснилось, что на этом месте находится вход в гробницу. Ничто не могло помочь героям Идеального мира совладать с печатью.

Но вскоре в Западных землях появился загадочный человек по имени Шуйчжи, который утверждал, что есть способ открыть вход. Он поведал им, что с помощью двух очень мощных артефактов можно сломать печать. И в том же месяце, впервые, ворота гробницы отворились. Тотчас шепоты усилились, возвещая об осведомленности обитателей этого места о снятии печати. Герои не сразу ринулись исследовать гробницу, опасаясь неизвестного, но нашлись смельчаки, что отбросили сомнения.

«Гробница Шепотов».

Так жители Идеального мира назвали усыпальницу.

[Sen7Agatsuma]

VI Последний Байли

Сколько провел в пути Байли Чжишуй, он сам и не знал. Его душу перехватывали скорбь, гнев, отчаяние. Меч просто вел вперед. Байли смотрел на тело своей сестры, которое покинули жизненные силы. Он остался один. Он не представлял, что делать дальше.
Постепенно Чжишуй начал различать знакомые пейзажи. Меч принес его к дому отца. Горькие слезы обожгли щеки воина. Никогда раньше он не ощущал себя так одиноко. Последний из рода Байли.
Чжишуй отыскал место, где был погребен отец и уложил рядом тело сестры. Его терзали сомнения, что же делать дальше. В голове мелькали картинки из детства, начало души "горе" покидало его.
Так Байли Чжишуй сидел до самых сумерек, погружаясь в воспоминания, пока в его памяти не возникло одно воспоминание. Оно касалось знака на теле парня, о котором отец никогда не рассказывал. Любые попытки Чжишуя выспросить об этом терпели неудачу, отец лишь с грустью уходил от ответа.
В эту скорбную ночь Чжишуй и принял решение - найти ответ.

VII Старый монах

Не один месяц провел Байли Чжишуй в поисках истины. Все расспросы в разных уголках его родных земель приводили к одному человеку -к даосскому монаху, раннее странствующему, но теперь, по слухам, проводящему глубокую старость в одном из храмов неподалеку от лунного озера
Не сразу удалось отыскать монаха. Ранее он вел жизнь в странствиях, а теперь спокойно проживает свои года проводя дни в медитации и помогая всем нуждающимся, в маленьком храме. Чжишуй вошел в и почтительно поклонился старику. Храм благоухал от горящих свеч и различных благовоний.
-Что привело меня в мою тихую обитель? – спросил старец у путника. Байли не стал медлить, слишком долго он не знал истины. Мужчина распахнул свои одежды и глазам старца предстал тот самый талисман, что он оставил на еще ребенке многие годы назад. Старец сразу понял, кто стоит перед ним, столь сильные блуждающие души даже на его долгой жизни попадались крайне редко.
Не один час монах вел беседу с гостем. И чем дальше уходила нить разговора, тем больнее этот разговор отзывался в сердце Чжишуй. В ту ночь Байли узнал причину всех своих потерь. Узнал, кто он есть. Узнал, что именно он обрекал всех близких на смерть, узнал, что еще ребенком должен был умереть, но отец не смог убить родного сына. Сердце с каждым словом тяжелело. К концу разговора, когда на небе пробивались первые солнечные лучи, в душе Байли окрепло начало "печаль". Воин откланялся монаху и покинул его. В эту ночь Чжишуй решил найти искупление за все,что он причинил близким, он чувствовал свою вину во всех смертях, что его окружали на жизненном пути.

VIII Гробница шепотов

« В гробницу шепотов войти отважился глупец?
Она - душевной пустоты безрадостный венец.
И если вдруг ты в битве там со стражей не умрешь,
Не думай, что это конец - в ловушку попадешь.
Байли надежно защитил своих родных тела
Коль не напорешься на меч, тебя захватит мгла.
Не мало смелых полегло, в надежде разгадать
Этой гробницы тайну ту, что должен я скрывать.»

Такой была печальная песнь Шуйчжи, стража входа в гробницу.
Шуйчжи был искусным домостроителем, но задолжал довольно большие суммы некоторым людям. За это однажды ночью всю его семью убили. Молодой Шуйги в полном отчаянии покинул родные земли, отправившись на запад, в надежде забыться. Именно в тот период он повстречал Байли. В одной из таверн он заметил путника, который (по слухам) искал искусного строителя в здешних землях, для какой-то очень безумной задумки. Черная печаль расползалась от того путника. В тот вечер они разговорились. Шуйги выслушал историю Байцли и вызвался помогать ему.
Не один год ушел на возведение величественной гробницы. Именно так Байли хотел искупить вину, что он чувствовал перед родными. Большие залы служили для погребения тел отца, сестры, матери и Байчжаня. Их охраняли духи всех тех, кто ранее предавал семью. Это была их кара. В большие залы можно было пройти лишь через малые. Самые могущественные маги старались над созданием ловушек в этих залах. Гробница была столь велика, что каждый шорох прокатывался по стенам, создавая ощущения, что сами духи шепчутся о своих тайнах. С тех пор ее так и прозвали - гробница шепотов. И был еще один зал. На самой вершине гробницы. Даже Шуйчжи не знал, для кого он.
Когда гробница была завершена, Байли выглядел совсем слабым, его время подходило к конце. Блуждающая душа давно хотела освободиться от этого тела, но ради завершения усыпальницы семьи Байли, Чжишуй изо всех сил цеплялся за жизнь. Осталось лишь выполнить одно обещание.

IX Исполненная месть

Старый Син Цзюньхао спокойно спал в своем богато обставленном доме. Многие годы после обещания Байли о мести он боялся, что воин придет за ним. Но шли года, время притупило страх. Старик прожил жизнь, обрывая чужие, и считал себя непревзойденным воином. Много деяний он совершил в жизни, но все они были отнюдь не прекрансы. До женитьбы (да и иногда уже при жене), после очередного боя он любил проводить время с доступными женщинами и вином. Лишь ближе к старости начал играть примерного семьянина и безмерно гордился своими сыновьями.
Но в одну из ночей его застигло прошлое. Чжишуй сдержал обещание. Легко одолев охрану он прошел в покои самого Цзюньхао.
-Не ожидал, тварь? Забыл, что ты сделал с моей сестрой?- гремел голос Байли.
Цзюньхао был подлецом, а главное трусом. Все страхи, что затухли когда-то, вновь захватили душу старика. Руки затряслись, он упал на колени и начал молить о пощаде. Но Байли был непреклонен. Он обещал вернуться и он тут. Чжишуйю было противно смотреть на то, во что превратился убийца его сестры. Месть свершилась быстро. Даже изрядно за годы ослабшему мужчине не стоило труда подхватить тело старика и унести с собой – в западные земли.
Когда Байли вернулся, он первым делом направился к Шуйчжи.
- Спасибо тебе за то, что помог мне в этом непростом деле. Теперь ступай своей дорогой. Здесь мы и распрощаемся.
Байли поднялся на мече к залу наверху гробницы. Здесь и кончался его жизненный путь. Блуждающий дух свободен. А тело Чжишуйя навеки был обречен охранять дух Цзюньхао.
Шуйчжи не смог покинуть столь величественное свое с Байли творение. Он предпочел остаться стражем у входа в гробницу и слагать печальные песни о ее обитателях.

[metti]

VI Иллюзия.Возрождение.
Байли Чжишуй исполненный горечью и печалью, нёс свою сестру Байли Яо как можно дальше.
Он летел так быстро как мог. День сменяла ночь, ночь сменял день, поля сменялись лесами, а те горами и пустынями. Чжишуй летел так долго как мог, но силы его истощились, от изнеможения он упал в обморок.
Как хорошо что в низу был снег, Чжишуй упал в сугроб. Тело же Байли Яо упало на кристалл изо льда, проткнув тем самым сердце Яо. Но это оказался не просто кристалл, а кристалл «тёплых воспоминаний» ,да он выглядит как ледяной кристалл, но на самом деле это артефакт одной из служанки богини воспоминаний, которая случайно его обронила в заоблачном мире, а тот упал в землях где полно снега и льда. Данный кристалл служит для сохранения тёплых воспоминаний богов, ибо их жизнь бесконечна, и многие события забываются со временем даже у них. Проткнув сердце Байли Яо кристалл «тёплых воспоминаний» впитал её самые теплые моменты жизни, в основном это были её выступления, ведь главная страсть для танцовщицы- это танец.
Открыв глаза, первое, что увидел Чживуй это как танцует Байли Яо. Живая и улыбающаяся она танцевала. Чжишуй сразу же решил, что всё ,что произошло с ними, был лишь сон и его сестра просто репетирует танец. Но как только он решил встать из сугроба, его взгляд упал на ноги Яо, и тут он увидел её труп. Яо была бледна ,как снег, и лишь кристалл торчал из её сердца, а иллюзия Яо танцевала, как живая.
Чжишуй был обессилен, Начало 'Воля' исчезло из его души. Он сидел и смотрел на иллюзию своей танцующий сестры. Рассудок Чжишуя помутнел, труп его сестры замело снегом. Он пытался всячески разговорить Яо, не осознавая что это иллюзия , он пытался уговорить Яо пойти отсюда, ведь тут один снег и лед. Но Яо молчала и он не мог понять почему. Байли Чжишую очень не нравилось что Яо танцует на холоде , он не понимал чем её обидел, что та не отвечает. Тогда найдя в сумке напиток восстановления сил он выпил его. После чего он решил построить танцевальную площадку для своей сестры, укрыв её от снега и холодного ветра.
Он построил помещение для Яо, украсив его как мог. Он не заметил как сам того не осознавая построил для неё гробницу. Тело Яо было спрятано под танцевальной площадкой, а её иллюзия так и продолжала танцевать.
После того как прошли годы искалеченный Чжишуй почувствовал что ему осталось совсем немного быть на этом свети, он построил вокруг танцевальной комнаты Яо кучу комнат и установил кучу ловушек, чтобы никто после его смерти не мог причинить Яо вреда.
Умерев , талисман стабильности на теле Чжишуя потеряло силу, но из его души каким то чудом смогли возродиться его три разумных и семь животных начал. Тело же сгорело в духовном огне возрождения душ. Сначала они были просто блуждающими духами, они досконально изучили гробницу, перешёптываясь между собой , каждая из них выбрала себе уютный уголок, где и приняло физическую оболочку. Начала души Чжишуй сохранили его навыки, каждая владела боевым искусством и развивала его и свою духовную силу. Накопив достаточно сил каждая из начал , по очереди , уходило в Идеальный мир, дабы изучить его , а после возвращалось с кучей артефактами, новыми умениями и забавными историями про этот безграничный мир. Они любили смотреть, как танцует иллюзия Яо, они часто собирались вокруг танцевальной площадке, рассказывали истории, после прогулок по миру, рассматривали новые артефакты.
Как и говорил монах , после смерти Чжишуя, его душа освободилась и ушла на новый круг перерождения.

[versio]

VI. Засада. Звездное небо

Чжишуй долго странствовал по небесной пустоте в поисках спокойствия, которое теперь было уже невозможным. Его тело, на удивление, восстановилось. 'Я должен попрощаться с сестрой', — подумал про себя Чжишуй. Он мгновенно вспомнил о небольшом укромном месте в лесу около их дома, где Чжишуй часто бывал с Яо и Байчжанем. Об этом месте никто не знал, и проходящие мимо охотники или разбойники не обратили бы на него никакого внимания. Прилетев на место, Чжишуй высек в твердой породе небольшую усыпальницу для сестры. 'Пусть в этом месте ты обретешь покой. Я же отправляюсь на войну. Я не знаю, смогу ли я навестить тебя снова', — сказал Байли Чжишуй и завалил вход камнями снаружи. Внутри, рядом с телом сестры, он оставил небольшой букет полевых цветов, собранных на опушке.

Ржавый свет ударил в глаза Чжишуя как только он вылетел из леса. Закат прикрывало грозовое небо, то и дело сверкавшее на горизонте. Чжишуй завис на пару секуд в воздухе, повернулся на восток и исчез вдали.

Несколько месяцев спустя Генерал Ху сидел во дворце со своими подданными, гостями и семьей. Генерала был встревожен, но старался не подавать виду — Чжишуй был на свободе, и даже самые лучшие разведчики и информаторы не могли выяснить его точное местоположение. Не помогали и обещания достойной награды за информацию. Бедняки и шарлатаны то и дело приходили с рассказами о таинственном существе, пролетающем над их деревней или городом, в надежде получить денег. Разведчики и доверенные лица Генерала спали по несколько часов в день и были на пределе.

'Сегодня не тот день, чтобы его портил какой-то безумец', — успокаивал себя Генерал Ху. Гости, среди которых были и чиновники, и военные, активно беседовали о государственных делах, обсуждая политику, военное дело и внутренние интриги. Помнил ли Генерал, что сделала с собой Яо из-за его животной прихоти? На удивление, но помнил. Из сотни несчастных девушек, на которых пал взгляд Генерала, только Яо осталась в его памяти. Не потому, что он жалел о ее судьбе — нет, ему было абсолютно плевать. Он привык брать то, что хочет, без последствий для себя. Но в этот раз последствия появились, и, кажется, впервые он чувствовал себя бессильным их решить.

Снаружи роскошного дворца, в котором Генерал принимал гостей, шел проливной дождь. Стражники медленно бродили по периметру, и, судя по их усталому виду и неловкой походке, тоже недосыпали из-за усиленной безопасности. 'Сегодня просто ужасная погода, а у нас еще и ночной караул. Генерал мог бы наконец соорудить какой-нибудь навес, чтобы мы не промокали как бродячие псы!', — сказал один охранник другому. 'Для него мы все — бродячие псы. Думаешь, если бы было по-другому, ты бы получал такое жалование?', — ответил второй. 'Жалование — это от слова "жалость"?', — пошутил первый и оба они засмеялись. 'Знаешь, почему я не люблю дождь?', — загадочно спросил первый и, после небольшой паузы, продолжил. 'Не видно звездного неба...'. Они оба взглянули вверх и на мгновение ощутили холод, пробежавший по их шеям. Через секунду их тела упали на землю.

В этот момент гости во всю пробовали вкуснейшие угощения, приготовленные личными поварами Генерала. Рыбные деликатесы, мясные блюда, множество спелых овощей и фруктов, рисовые булочки и разнообразие напитков заполняли все свободное пространство. Генерал заметил, что стражники переговариваются между собой и один за другим выходят из зала. 'Что такое? Что-то случилось?', — нервно спросил Генера Ху у двух личных стражей. 'Мы не знаем. Хотите, чтобы мы спросили?'. 'Конечно, бегом!', — сквозь шепот проругался Генерал и продолжил нервно грызть запеченного поросенка. Понемногу разговоры гостей стали затихать, а вскоре и вовсе прекратились. Все, в том числе и Генерал, уснули. Стражники так и не вернулись.

VII. Строительство. Надежда

Генерал пришел в себя в незнакомом, холодном и сыром месте. Это была небольшая пещера, и единственными источниками света были редкие факелы, висевшие на стенах. Он оглянулся и понял, что он здесь не один — вся его семья, друзья и товарищи находятся здесь. Перед ними стоял Чжишуй. 'Чжи...ч...дорогой мой Чжишуй, я не виноват... Син...', — начал Генерал, но сразу был прерван резким голосом Байли Чжишуя. 'Заткнись! Ты убийца моей сестры. Я мог бы тебя разорвать на части этим клинком, но не стану. Быстрая смерть, долгая смерть, мучительная смерть — все это слишком хорошо для тебя. Смерть — большая роскошь. Твои поступки заслуживают чего-то другого. Ты отнял у меня последнего близкого человека, воспользовался алчностью и злобой Син Цзюньхао, а теперь находишь в себе смелость оправдываться? С сегодняшнего дня ты и твои близкие будете возводить гробницу для моей сестры', — уверенно ответил Чжишуй. 'А что будет потом?', — с интересом спросил Генерал. 'А потом я вас освобожу' — сказал Чжишуй, вглядываясь в темноту пещеры.

Заключенные работали каждый день, прерываясь лишь на небольшой отдых и сон. Чжишуй приносил им необходимые материалы и объяснял, что нужно построить следующим. 'Эта гробница должна стать не безжизненным местом скорби, пахнущим смертью. Это должно быть место жизни тех, кто не должен был умирать', — напоминал Чжишуй Генералу каждый раз, когда тот озадаченно встречал приказ строить дома. Чжишуй подумал и о спокойствии будущей гробницы, поэтому расставил в некоторых местах ловушки, чтобы любопытствующие расхитители не потревожили священное место.

На пьедесталах в огромных залах покоились трофеи династии Генерала Ху. 'Все, что нажили ты и твои предки, навсегда останется здесь. Твои богатства и статус больше тебе не понадобятся. Предметы — это память. Я избавлю тебя от этой памяти, избавлю тебя от корней, удерживающих тебя на месте', — так отвечал Чжишуй на просьбы Генерала оставить ему хоть что-то. Иногда строители натыкались на подземные реки, и тогда Чжишуй просил аккуратно их сохранять — они наполняли это место жизнью, не искусственной, как дома, а настоящей.

Строительство растянулось на долгие годы, Чжишуй перенес в гробницу останки сестры, Байчжаня и Мо Жаньюня, а гробница серьезно увеличилась в размерах. Чжишуй стал больше проводить в ней времени, гуляя по роскошным коридорам и думая, что и куда можно добавить. Его заключенные стали жаловаться, что им тяжело жить в окружении пещер. Кто-то просился выйти на природу хотя бы на пару минут под присмотром Чжишуя, но Чжишуй был непреклонен. Чем больше Чжишуй гулял по коридорам гробницы, тем меньше он верил в свой план. 'Я не могу создать жизнь из того, что само по себе мертво. Это абсурд. Это место все еще ощущается кладбищем, каким-то заброшенным городом, бывшей каторгой...' Он дошел до небольшого ручья и взглянул в свое отражение. 'Станет ли мне когда-нибудь легче? Смогу ли я избавиться от этого ужасного чувства, сдавливающего мою грудь? Скоро я узнаю наверняка'

Однажды Чжишуй собрал всех заключенных в главном зале. 'Вы отлично поработали и заслуживаете обещанного!', — радостно произнес Чжишуй. 'Я думаю, пришло время вас освободить!'. Толпа заликовала, Генерал Ху улыбнулся, но, увидев меч в руке Чжишуя, сразу же все понял.

Чжишуй никогда не собирался никого отпускать. Чжишуй жаждал обрести спокойствие, а для этого была необходима кульминация. Связав Генерала, он начал убивать всех его друзей, товарищей и семью, приказав смотреть. Когда последнее тело грохнулось об землю, Чжишуй подошел к Генералу, посмотрел ему во влажные глаза, и сказал: 'Теперь ты по-настоящему свободен'. Генерал Ху издал последний звук и сполз с деревянного табурета на каменный пол.

Окровавленный меч 'Сын' в руках Чжишуя засиял бордовым цветом, а через пару секунд Чжишуй упал на колени — все его тело пронзила ужасная боль. Мечи 'Отец' и 'Сын' никогда не использовались для убийства безоружных. Меч, в отличие от ножа — орудие для соперничества и равного поединка. Древние мастера не могли предотвратить убийства без чести, поэтому каждый, кто лишал жизни безоружного, связывался кровью с душой убитого. Душа преследовала убийцу всю его жизнь, каждый раз напоминая ему о произошедшем.

VIII. Выход. Прощание

Чжишуй сидел на каменном полу еще несколько часов. В его голове звучал лишь один вопрос: 'Если это кульминация, то почему мне все еще так плохо?'. Он решил дать себе немного времени. На утро он похоронил всех убитых, а уже к вечеру понял, что с ним произошло. Когда он в очередной раз обходил свои владения, он встретил вдали странную фигуру. Подойдя ближе, фигура исчезла. Через пару часов он услышал женский шепот, но не смог найти его источник. Всю ночь он не мог заснуть — повсюду слышались голоса. Чжишуй летал по гробнице в поисках тех, кто, как ему казалось, избежал казни. Тени чудились образами людей, а любой звук вызывал в нем животный страх. Спустя пару месяцев Чжишуй потерял связь с реальностью — шепоты сводили его с ума, и он не мог ничего с этим сделать. Подойдя к реке, он снова посмотрел в свое отражение и сказал 'Прощай, мой друг, я проиграл'.

Но в одном Чжишуй все-таки оказался прав — гробница действительно стала местом жизни тех, кто не должен был умирать.

[luiza_98]

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2020/12/36ca676588227cc3138a948e5f4065eb.png (https://hostingkartinok.com/show-image.php?id=36ca676588227cc3138a948e5f4065eb)

[CatherineLovely15]

Глава VI
Проливной дождь привычно тарабанил по изогнутой крыше-пагоде. Но даже прожитое столетие не помешало старику, сидя у распахнутого окна, отличить звуки воды и чего-то иного. Он нелегко вздохнул и проронил: 'Ты…я предупреждал твоего отца'.
В старческом голосе твердо ощущалась мудрость, свойственная даосским монахам.
Он устремил взор на обделенную огнём свечи часть комнаты, где грузно стоял парень с девушкой на руках. Её безупречно светлую кожу уродовали синие пятна, а по груди и кистям рук неторопливо стекала багровая кровь. Она разбавлялась братскими слезами.
Сглотнув ком в горле, Чжишуй так и не проронил и слова. Отступившая душевная боль напомнила ему о физических ранениях, которые причиняли не меньшие страдания. И он упал.
'Этот парень. Талисман стабильности ныне не удержит его зверскую силу'.
Мысли монаха прервал тоненький голосок: 'Блюдо сансары не помогает. Молитва о спокойствии давно б залечила раны. Но я не жрец, - в лазурных глазах промелькнула печаль, а на юном лице образовались заломы, - и даже не мистик, а всего-навсего аптекарь'.
Вздохнув тяжелее обычного, монах велел девушке уходить: 'Не трать напрасно пьянящую росу бессмертия. И возвращайся в Город Перьев'. Сухость его слов заставила аптекаря усомниться в благих намерениях старика. И она оказалась наполовину права.
'Если его убить, то всё закончится' - заключил старец. Мрачная мысль не покидала его несколько дней. Но его подтолкнули к скорейшему решению.
Вести разлетались по Идеальному миру, как лепестки сакуры в период цветения. И один такой лепесток добрался до монашеского дома: 'Байли Чжишуй – кровожадный ирод, унесший множество жизней, неумолимый даже перед собственной кровинкой – убийца родной сестры. И даже величайший генерал Ху Линъюнь не смог его остановить'.
'Прости, Байли Чжишуй'.
Глава VII
Морщинистая рука крепко сжимала ножны – это свидетельствовало о решимости владельца. Но этого было недостаточно. Монах не торопился, высматривая на знакомом мальчугане когда-то поставленную им метку.
'Ничто не сможет удержать твой гнев, боль души твою. Ты познал шесть из семи животных начал. Скорбь, ужас, радость и желание…Гнев, злость, блуждающие в твоём разуме. Я не волен оставить тебе жизнь'.
Резко прервался монолог: 'Это не жизнь, старик'. Карие глаза Чжишуя казались темнее обычного. Остекленевший взгляд застыл на потолке. Слова, последующие из его уст, смогли поразить даже столетнего старца: 'Я предложил ему сделку'. Голос стал другим. Лицо парня расплылось в ужасающей незнакомой ранее улыбке. Это был не Байли.
Монах тотчас сверкнул металлом и, едва коснувшись кончиком меча груди собеседника, оглянулся – в дверном проеме застыла светловолосая девушка. 'Сюань!' – воскликнул старый отшельник. Но она не глянула на него – печальный взор аптекаря принадлежал Чжишую. Она кинула мешок на пол и стала умолять монаха не совершать задуманное. 'Оставьте ему жизнь, - молвила Сюань, - и я помогу ему'. В безразличных глазах юноши появился живой блеск, пропала ухмылка. И он едва выговорил 'Я отказался'.
Раненое тело моментально забилось в судорогах, а комната наполнилась страдальческими воплями. 'Сюань, не обещай того, чего не сможешь выполнить!' -заключил хозяин дома, прижимая парня к полу.
В мешок была вложена кропотливая работа аптекаря. Сюань напоила раненого сонной настойкой и, заметив внезапную трещину у посудины, с которой тот пил, опечалилась. 'Неужели я ошибаюсь?' – засомневалась она. Монах нахмурил брови и осуждающе посмотрел на аптекаря: 'Неужели она не ошибается?' – усомнился и старец. Они оба засмотрелись на мирно спящего Чжишуя Байли, уповая, что это не в последний раз.
Глава VIII
1335 год по летоисчислению Идеального мира
В одной руке он судорожно сжимал букет луговых цветов, в другой – её руку. 'Три года', - тяжко вымолвил Чжишуй. Именно столько прошло со смерти его сестры. Он мог пережить много потерь, но не эту…
Стоя у её могилы под пьяняще цветущей сливой, парень оглядывался на пережитки прошлого: на месте старого поместья даосского монаха виднелся пустырь – война между сидами и людьми не обошла и его. Сжимая женскую ладонь крепче, он вспоминал, с каким усердием Сюань залечивала его раны, сколько ночей провела у его бессознательного тела, с каким упорством отстаивала чужую жизнь. И это на 16-м году жизни. Она напоминала ему Яо. И даже старик, встречая конец жизни, признал Чжишуя и помог им уйти от преследователей, когда в конце 1332 года война постучалась в их дом. Он велел беречь последнее седьмое начало - 'Любовь' – и отставить месть.
'-Чжишуй!' – Сюань потянула его за руку и указала на непрестанно шевелящийся куст.
Девушка спугнула наблюдателя. Репутация её возлюбленного не позволяла им посещать родные края. Два с половиной года они блуждали по Идеальному миру, но, даже под угрозой казни, возвращались к марту – в день смерти Байли Яо. Любовь Сюань смогла успокоить жаждущее мести сердце Чжишуя. Он даже улыбался, но только ей.
Парень ринулся за беглецом, но, достигнув холма, увидел лишь его несущийся вдоль цветастых лугов силуэт. 'С такой скоростью могут передвигаться лишь воины элитного войска', - заключил бывший командир Байли. Войска, подчиненные генералу Ху Линъюню. Зрачки сузились, ладони сжались в кулак.
Печаль его спутницы была неспроста – она не раз видела Чжишуя в ярости, гневе, переполнявшим его настолько, что он мог её обжечь. Но она научилась это контролировать. Однако кошмарные сны не покидали его ни одну ночь.
Облачившись в капюшоны, пара двинулась к Городу Перьев. Они не стали искать шпиона; их целью было утолить голод и продолжать придерживаться тактики беженцев.
'Ты же знаешь, я ем достаточно много, - посмеялась Сюань, поглаживая живот, – вернее, мы'. Девушка была в заметном положении.
Чжишуй ответил ей улыбкой, но она длилась недолго – за соседним столиком таверны выпивали буйные горожане, привлекая внимание политическим спором. Он олицетворял обстановку в целом – власть над столицей сидов держали люди, оккупировав город еще в конце 1333 года, и тогда мнение населения разделилось: одни ужасались смены власти, становления города Перьев людской колонией; другие напротив-поддерживали.
Городом правило войско в лице главнокомандующего армией - Ху Линъюня.
Глава IX
Чжишуй не смог сдержать возмущения – он кинулся к столику в порыве гнева, схватил ближайшего жителя и прижал его к стене. 'Ты правда считаешь его героем?!' – зашипел парень. Ошеломленный посетитель ухватился за его руку, а затем едва слышно ответил: 'Парень, успокойся. У нас есть лишь одно мнение – и оно принадлежит не нам'. Агрессия Чжишуя поутихла. Он поглядел на печальные лица окружающих и осознал, в какой тирании те живут.
Возвращаясь обратно, сердце парня забилось ещё сильнее, а дыхание стало невыносимо тяжелым, – столик пустовал. На месте, где сидела Сюань, лежала записка. Он сразу понял, чья она. 'Я решил составить компанию твоей скучающей спутнице. Но, если ты против, приди ко мне. Если, конечно, сможешь. Я люблю сливы. И твоих женщин. Давить'.
Чжишуй стиснул зубы, искривленный рот плавно превратился в ухмылку. Он нестерпимо ждал их встречи. Каждый день воображал, как вонзит меч 'Сын' в пустое сердце Ху Линъюня. И засмеется. Место встречи не было для него тайной. Но что значит 'Если, конечно, сможешь'?
И этой загадке не пришлось долго быть не отгаданной – выйдя наружу, бывший командир тотчас ощутил знакомую боль. По его ногам и рукам скользнул металл. Опять? Он не успел разглядеть противника и пал на землю. Из ран сочилась кровь, а глаза лишились блеска. В этот раз Чжишуй не стал отказываться от предложения его внутреннего демона. И тело вмиг исцелилось.
Прилетев на мече к могиле сестры, Байли встретился равнодушным взглядом с давним врагом. Аура была угнетающей. Ощущалась невероятная мощь.
'Это не Чжишуй' – ужаснулась Сюань. Глаза намокли.
Враг прижал тело девушки к себе и сверкнул у шеи клинком: 'Знакомо?'
Гнев настолько затуманил разум парня, что тот не сразу заметил армию вокруг. И лишь хохот врага указала на это. Генерал прижал клинок к горлу так сильно, что проступила кровь, и приказал: 'Убей себя. Или я это сделаю с ней'.
'Легко'.
Он оголил меч 'Сын' и с лязгом вонзил его в свою грудь. Последовал истошный вопль возлюбленной. И демоническая сила, живущая в нём, потеряла контроль: из груди вырвались жгуче-огненные драконы. Они витали в воздухе. А затем, объединившись в круг, разлетелись по сторонам, сжигая всё на своём пути. Воины вмиг превратились в пепел. Как и всё вокруг. Нетронутым остался клочок земли у могилы Яо. Коленки Сюань тряслись, глаза наполнялись горькими слезами; она не узнавала любимого.
Испуганный Ху упал на землю. Если он его убьет – демон победит. И парень не сможет переродиться. Сюань немедля схватила клинок, повернулась и бездушно перерезала горло генералу.
'Я же обещала тебе помочь'
Девушка ринулась к огню вокруг возлюбленного и, обжигаясь, провела ладонью по его щеке: 'Прощай, Чжишуй Байли'.
И пламя превратилось в прах, разлетевшийся по лугу.
1339 год
Они стояли за ручку в 'Гробнице Шепотов'.
'Мам, а это правда, что папа был драконом?'
'Правда, сынок'.

[kirsanochik]

VI. Постижение. Неугасающая любовь

Сидя на коленях у самой кромки вод канала Сейдис, Чжишуй держал в руках голову своей сестры, безжизненную, холодную, и большим пальцем правой руки гладил Яо по щеке. Командир не наделся, что она вдруг откроет глаза, или что уголок ее бледных губ едва заметно дрогнет. Он знал наверняка – Яо мертва, и только лишь одна мысль об этом невидимой грубой рукой сжимала его сердце.

В тот момент взгляд Чжишуя был устремлен только в одну точку – рану на шее его сестры, – и он не замечал ни наступающего рассвета, ни отражения своего лица в зеркальной глади воды – бледного, как серебряные пряди волос на голове Яо, со впалыми, покрасневшими от напряжения глазами. Юноша не знал, или тогда уже не помнил, как они оказались здесь, к северо-востоку от Нерушимого города, и почему меч ушел из-под его ног, обрушив самого Чжишуя и его дражайшую ношу прямо в стылую от долгой ночи воду.

«Я обещаю тебе, Яо: тот, кто сделал это с тобой, заплатит за (Ты,) все. За всю (Чжишуй,) боль, которую он нам (все еще можешь) принес. Мне (вернуть) просто нужно немного времени, и я справлюсь, обязательно (ее себе.) справлюсь, и мы (Нужно только) снова… Нет (отпустить), мы уже (меня.) никогда…»

Оглушающий рев пронесся по отмели, и, натужным рывком вытянув себя и бездыханную Яо из воды, Чжишуй побрел вперед, медленно, насколько это только было возможно, словно боялся потревожить чуткий сон своей сестры.

– Я не смог уберечь тебя, Яо, от всех невзгод этого странного мира. Но зачем же ты оставила меня? Я же так (Отпусти меня, Чжишуй,) сильно… так сильно (отпусти, и мы вместе начнем все с самого начала.) люблю тебя, – и даже слезы уже не текли по лицу Чжишуя, только сердце стучало невпопад, пронзая каждым своим стуком прохладный утренний воздух.

(Мы поможем тебе, Чжишуй, я укажу тебе путь во мраке твоей судьбы, нужен только еще один шаг, и мы сможем помочь тебе. Я помогу тебе. И твоя сестра снова откроет глаза. И Ху Линъюнь, этот старый мерзавец, будет помнить и тебя, и то, что он сделал, до самого конца своей никчемной жизни. Просто отпусти меня, отпусти.)

Душа Байли Чжишуя разрывалась на куски. Радость и Гнев, Скорбь и Ужас, Злость и Желание ускользали из него, оставляя после себя только зияющие дыры. Командир был более не властен над ними, но и они, обретя свое собственное сознание, не могли овладеть этим телом – в самой глубине его сердца оставалось что-то, чего он не мог позволить себе лишиться, то, благодаря чему он все еще мог назвать себя человеком, хотя бы на самую малую долю – Любовь.

VII. Усыпальница Яо

Это было невероятное место, выточенное, казалось, прямо в скале: неохватная каменная зала, своды которой поддерживались изваянием Ямараджи, а в ногах его, охваченный магическим сиянием, на помосте из черного хрусталя, располагался открытый саркофаг, величественный и пугающий, устланный изнутри бутонами китайской розы.

Все выглядело так, будто бы их – Чжишуя и Яо – здесь давно ждали.

– Наверное, это и правда неплохое (Неплохое место, но) место для нас (только для нее.) с тобой, сестренка. – Яо казалась еще красивее, погруженная в лавину кровавых лепестков. Чжишуй склонил голову к груди девушки и, уперевшись лбом в холодный край саркофага, прикрыл глаза. Он гнал от себя все мысли, только бы побыстрее раствориться в небытии. И в момент, когда сознание юноши было уже затуманено сном, кто-то окликнул его со спины.

Командир медленно повернулся – глаза его воспалились, взгляд стал рассеянным, неточным, но в тот момент он был готов поклясться своей собственной жизнью, что у входа в пещеру, обрамленная светом утреннего солнца, стояла его сестра – настоящая, живая, – и тянула к нему свою руку.

(Чжишуй, посмотри, пока что мы еще можем все вернуть. Позволь ей покинуть тебя, и тогда ты сможешь освободиться от мирского и бренного, и станешь настоящим воплощением истинной, бессмертной части своей души. Ты будешь всесильным, тебе станет подвластно время, и больше ни одно смердящее страхом и завистью сердце не посмеет навредить тебе.)

– Яо, прости меня, я допустил… – юноша сорвался было с места и направился к свету, но вдруг остановился и смолк на полуслове. Вход в усыпальницу был пуст.

– Кто ты?! – Чжишуй, сжав ладонями раскалывающийся надвое лоб, крикнул в пустоту. Вопль отразился от стен пещеры, и эхом унесся куда-то в темноту, повторяясь снова и снова.

– Посмотри на нее, она мертва, мертва из-за тебя! Фэнцзян, видимо, был прав, и роду Байли действительно пришел конец! – Слова прозвучали только один раз, и Чжишуй вдруг понял, кому они принадлежат.

VIII. Блуждающие души

Когда-то давно во вселенной пребывал только Хаос, беспорядком своим породивший Свет и Тьму. Они сотворились связанными воедино, но и противоборствующими друг с другом, неразрывным противостоянием своим обуславливая существование всего сущего. Свет стал небом, а Тьма – землей, и на границе этих двух сил возродился Пань-гу, и весь мир, и люди, населяющие его, сложились из его начала. Богиня Нюйва одарила человечество своим божественным дыханием – так в самой глубине людского сердца зародилась душа. Это была великая милость, но и настоящее проклятье: части души – разумные и животные – лишь крупицы самого Хаоса, которые постоянно тянут друг друга, одни к Свету, иные к Тьме, оттого терзаются сами, и приносят страдания своему носителю.

Даос был прав, и освобождение настоящего мира от неосознанно навлеченной на него беды заключалось лишь в смерти маленького молчаливого мальчика – крайнем шаге, на который Байли Фэнцзян не решился пойти.

Но в этой многосложной истории есть еще одна деталь, сокрытая даже от умов монахов – душа может существовать только лишь пока живо тело, и когда умирает плоть, душа возвращается в Хаос.

Почти все животные начала души Чжишуя обрели собственное сознание, и сильнее всего на свете им не хотелось его потерять. Потому Чжишуй был оставлен жить, потому сухожилия на руках и ногах его восстановились, и он мог продолжать двигаться. Потому он тут, спрятанный от взглядов других людей, и потому блуждающие души никогда не смогут убить его, чтобы получить желаемую свободу. И все, что им осталось – убеждением и ложью попытаться вырвать последнюю часть узора из груди командира и обрести полную власть над его телом и сознанием, но все, что они могли себе позволить, – это говорить с ним через его собственные мысли.

– Яо прожила ужасную жизнь со мной. Нет, из-за меня… Я не могу (Ты больше никогда), и я не должен препятствовать (ее не увидишь.) ходу вещей. Она переродится (Следует согласиться, Чжишуй,) и проживет много лучшую жизнь, я знаю, я верю, (иначе мы ни за что тебя не отпустим.) я это чувствую… Я отказываюсь от вас, отказываюсь от всего, но вы никогда не отнимете мою Любовь к сестре!

Чжишуй выбрал путь, по которому ему следовало идти. Если бы голос мог просто убить его, юноше уже бы не пришлось размышлять об этом, – теперь он это понял. Голос не оставлял его, он двигался вместе с ним, подальше от входа в пещеру и опустевшего саркофага, и становился все тише, мрачнее.

– Ты не сможешь держаться вечно, Чжишуй. Однажды тебе придется сдаться. Мы столько лет были замкнуты внутри человеческих душ, но твоя, ха-ха, все же дрогнула, дрогнула!

IX. Гробница шепотов

К северо-востоку от Нерушимого города, недалеко от Врат цикла, в скале есть небольшая расщелина – незаметный вход в усыпальницу Байли Яо.

Эта гробница – воистину колоссальное творение неизведанных сил. Коридоры и залы постоянно меняются, и, если повезет, можно найти путь в главную усыпальницу, где стоит статуя Ямараджи, и где прямо из камня растут самые настоящие китайские розы.

Говорят, что до сих пор по этим коридорам бродит утомленный заключением Байли Чжишуй – древний старец, заключенный в теле молодого мужчины, нежелающий покинуть гробницу.

В этом месте ему одному в спину всегда бьет луч света из внешнего мира, но Чжишуй снова и снова – бесконечно – идет во мрак нового коридора, после которого он войдет в новый зал, где опять и опять призраки, порожденные его сознанием, будут пугать его видениями. Но он выдержит их все, еще один раз, как справлялся с этим уже тысячекратно. И затем он вновь пройдет среди красных цветов, увидит пустой саркофаг, и побредет дальше по пещере, чтобы найти тело своей сестры.

Души не знают, что им теперь уже никогда не обрести заветной свободы, потому что никакая сила, страхи или сомнения не властны вырвать из души Байли Чжишуя его Любовь, и одна она заставляет его жить дальше. И до той поры, пока с каждым новым циклом юноша не прекратит выбирать мглу таинственных залов, Тьма не сможет победить Свет, и творения Нюйвы продолжат свое существование в гармонии с миром.

[nickole74]

Изнеможденный искалеченный Чжишуй с бездыханным телом самого близкого человека летел над просторами Западных земель. Бескрайние поля сменялись огненными горами, бурные реки впадали в бирюзовые моря, густые леса плавно перетекали в невиданные селения с невиданными обитателями.

Чжишуй приземлился в расщелине огненных гор и увидел небольшое углубление. Превозмогая боль Чжишуй затащил в углубление тело сестры. Он прополз вглубь на искалеченных ногах немного дальше и нашел вход в пещеру.

Мысль появилась в один миг. Здесь будет усыпальница Байли Яо, а в ее стенах Чжишуй увековечит людей, имевших в судьбах брата и сестры важное значение.

VI. Засада. Отомщенная душа.

Строительство гробницы неустанно велось на протяжении двух десятков лет. Местные жители хоть и с опаской относились к хмурому и молчаливому незнакомцу, но оказывали ему помощь. Благодаря местному знахарю Байли Чжишуй окреп и встал на ноги, хоть он и не перестал хромать, строительство пошло куда проворнее. Будучи некогда сильным бойцом Чжишуй не отказывал в помощи и жителям близлежащих селений, за что те награждали его сытным ужином, драгоценностями или инструментом для его великого дела.

Шли годы и десятилетия. Каждый грот пещеры, каждый ее зал и каждый коридор был украшен статуями, кристаллами и роскошью. Казалось, что каждая деталь гробницы имела какой-то сакральный смысл, послание и часть разумных начал Байли Чжишуя.

Каждый грот был посвящен близким людям Чжишуй и Яо. Грот Скорби был украшен невиданными цветами Центральных земель, в середине зала на диване из чистого серебра сидела Мать Чжишуя и Яо, а позади дивана в сияющих доспехах стоял их Отец Байли Чэн. Будто живые, их взгляды были устремлены друг на друга. И при длительном рассмотрении было похоже, что статуи плачут, а капающая со свода пещеры вода только усиливала таинственное явление.

Грот Страха Чжишуй посвятил Байли Фэнцзяну. Стены грота были украшены мечами и стрелами, направленными в центр, где стояла статуя деда. На его лице застыл ужас того дня.

Свет сотни фонарей и тысяч светлячков освещали зал Радости как днем. В зале стоял юноша в золотых доспехах - Байчжань. Как менялся свет и играли тени на лице статуи Байчжаня, так и его выражение будто бы менялось от чуть заметной улыбки до ослепительной.

Грот Желания напоминал тренировочные залы школы Непревзойденного Меча, где три года обучался Чжишуй. Статуя учителя Мо Жаньюня будто бы парила в медитации, перед наставником в воздухе висел меч с именем 'Отец', переливаясь в свете множества кристаллов всех цветов и оттенков.

Зал Злости был украшен огромными бронзовыми чашами с вспыхивающим огнем, напоминающим вспышки гнева. Огонь освещал в центре грота фигуру мужчины. При ближайшем рассмотрении в мужчине можно было узнать предателя Син Цзюньхао. Огонь отражался в его глазах, а само лицо искривилось в злой гримасе, будто в ней собрана вся злость мира.

Слухи о хромающем незнакомце и его пещере, украшенной драгоценностями, дошли и до Центральных земель Идеального мира. Генерал Ху Линъюнь был достаточно алчным, чтобы заинтересоваться в убранстве этой пещеры. Разузнав больше о чудесном вместилище драгоценностей был удивлен, что ее до сих пор не разграбили, счел это недопустимым упущением, собрал небольшой отряд нечистых на руку солдат и двинулся в поход.

Отряд Ху Линъюня добрался до Западных земель. Опрос местных жителей указал путь в Гробницу 'Незнакомца Центральных земель'. Потирая руки генерал поспешил ко входу, даже не догадываясь, что ожидает его впереди.

Вход в гробницу был отделан мрамором и усыпан голубыми алмазами, он будто светился в лучах полной Луны. Оруженосец Линъюня вошел первый, в пещере было тихо, только капающая вода в ее глубине глухо отражалась эхом. Следом за оруженосцем зашли и остальные. Мародеры было уже кинулись вырезать драгоценные камни со сводов пещеры, но генерал приказал идти дальше.

Коридор встретил отряд отнюдь не добродушно. Из стен во весь коридор вылезали копья. Генерал потерял часть своих людей, а еще часть в ужасе убежала из Гробницы. Но уже было столько пройдено миль, что нутро Ху Линъюня не могло сдаться. Он и оставшиеся несколько самых преданных членов его отряда с осторожностью крались дальше. Пещера была похожа на лабиринт, кишащий ловушками. Где-то они проходили уже не впервые, по нескольку раз наблюдая тела своих товарищей. Некоторые ловушки они проходили без потерь, другие же напротив были сложны. Так, генерал растерял оставшихся людей, а его храбрый оруженосец остался истекать кровью в одном из опасных тупиков смертельного лабиринта.

Ху Линъюнь вошел в огромных размеров грот с обрывом. 'Если здесь что-то и есть, то это должно быть на той стороне' - вслух подумал Линъюнь.

'Ты прав' - знакомый голос гулко отразился от стен. На другой стороне обрыва стоял мужчина с посохом. В мужчине Генерал узнал Байли Чжишуя.

'Ты! Несчастный калека! Ты пожалеешь о том, что сделал с моим отрядом!' - в сердцах кричал генерал.

'Гибель тебя и твоего отряда - последнее, о чем я пожалею. Ты стал причиной смерти моей сестры. Я стану причиной твоей смерти' - спокойно молвил Байли Чжишуй и животное начало 'Месть' вылетело из тела Чжишуя, обрело тело зверя и пронзило сердце Генерала Ху Линъюня насквозь. Генерал пал. Животное начало приняло обрело убежище в теле мертвого генерала, оставшись в холодной Гробнице на века.

VII. Прощение. Ненавистное одиночество.

Окончив акт мести Чжишуй принялся за самую важную работу в гробнице. Около полудесятка лет старик возводил главный зал, где бы он смог воздвигнуть статую своей сестры Байли Яо.

Создание грандиозного зала велось день и ночь с небольшими перерывами на сон и молитву. По крупицам Чжишуй воссоздавал детали того ужасного вечера, когда он потерял своего последнего родного человека и подвергся предательству некогда близкого друга.

Закончив работу, Чжишуй слегка попятился назад и поднял глаза. Перед ним в свете множества факелов, фонарей и драгоценных кристаллов главного зала усыпальницы стояла невероятной красоты статуя Байли Яо. Потрясенный своим трудом Чжишуй упал на колени перед изваянием сестры и разрыдался. Это был плач боли, вины, обиды и отчаяния. Старик просил прощения, целовал руки статуи, падал ниц и заливался горькими слезами.

В очередной раз припадая к полу Чжишуй почувствовал легкий ветерок и прикосновение руки к его плечу.

Голос, заполнивший главный зал, звучал знакомо и мелодично: 'Я прощаю тебя, Чжишуй!'

Чжишуй посмотрел вверх и оторопел, будто опьяненный. Статуя ожила. Душа Яо воплотилась в ней и теперь исполняла свой последний траурный танец.

Последнее из животных начал - 'Любовь' угасло в душе Байли Чжишуя...

---
Несколько лет жители окрестных сел слышали шепот из Гробницы Байли Чжишуя. Никто ни разу не осмелился подойти к ней близко, а потому доподлинно неизвестно, был ли молитвами Чжишуя этот таинственный шепот, или же это ропчащие духи животных начал, воплощенные в образах его близких, а может быть подземный ручей пел свою минорную песню в дивной усыпальнице несчастного командира Байли Чжишуя.

[BlackVeil]

тут был текст который нужно было перенести:fox_1:

[u_5f4fd3d1d3]

:fox_16:
В общем, товарищи, дальше дело было так.:fox_16:
Байли Чжишуй - далее по тексту Чжи, летел как метеор в неизвестном направлении с телом сестры Байли Яо - далее по тексту Яо. Скрывшись с места преступления преступника Син Цзюньхао, далее по тексту Цзю, и его соучастника Ху Линъюня, далее по тексту Ху. Чжи покинул территорию людей и вторгся на территорию сидов, пролетев сквозь территорию врага он протаранил гору в северных землях, тем самым нанеся ущерб жителям северных земель, но им было на это пофиг ибо, состояние горы ,им была по барабану, никакого тактического и стратегического значения она не несла.
В то время, сид, которого отправили на разведку в земли людей, с тайной миссией и тайным оружием, под тайным именем, случайно был снесён встречным ветром от превышающего скорость , летящего меча Чжи. Сид, с тайным именем, от такой дерзости со стороны человека, отлетел и ударился об дерево, тем самым повредив перья и получив незначительные травмы. Он подумал что это было тайное оружие людей и начал преследование Чжи.
Чжи протаранив гору , сделал ахренительный туннель, но насквозь гору он не протаранил, зато головой ударился хорошо. Тело Яо непострадало. В общем ,придя в себя Чжи, искалеченный, истощенный, опустился и просто сидел, не зная что делать дальше.
:fox_20:
Тем временем, сид ,с тайным именем, увидев что оружие людей пробило гору 10км чуть ли не насквозь, был озадачен. Он послал тайное письмо, где описал всё произошедшее, а сам пошёл на разведку. Сначала входить в прорубленный туннель ему не очень то хотелось, но любопытство пернатого взяло верх и он пошел на разведку в туннель, предварительно наловив поблизости, кучу светящихся жуков. Дойдя до конца тоннеля, этот пернатый, эм сид, с тайным именем, увидел калеку-воина и труп молодой девушки.
Воин сидел и на появление врага никак не среагировал. Но сид, с тайным именем, достал лук, ибо использование смерча, в замкнутом пространстве, было чревато. Натянув тетиву, сид, с тайным именем, был готов выстрелить, но Чжи, натренированный в войне, с разбегу взял пернатое существо на таран. В результате таких действий, стрела сида, с тайным именем, пробило верх туннеля и спровоцировала обрушение. Камни упали на сида, с тайным именем, Чжи же, несмотря на своё физическое состояние успел отскочить.
Сид, с тайным именем, засыпанный камнями, исцарапанный, побитый, с поломанными перьями взмолил к Чжи, с мольбой о помощи. Чжи, зная что сиды умеют лечить и развиваются в этом направлении, спросил о слухе, что правда ли что они умеют воскрешать погибших. Сид, стайным именем, признался, что это правда, но воскрешать они могут только союзника, который погиб в битве. Чжи потребовал, чтобы сид, с тайным именем, воскресил его сестру. Сид отказался, ибо воскресить девушку, которая умерла от самоубийства он не может, так как последствия такого воскрешения неизвестны. На что Чжи плюнул и сообщил сиду, с тайным именем, раз он отказывается воскрешать Яо, то и толку от него нет, и тратить на него силы он не будит. Тогда сид, с тайным именем сообщил Чжи, что есть неиспытанное заклинание по воскрешению и что если он ему поможет выбраться из завала то он использует его .Чжи согласился.
Откопав сида, Чжи ждал когда тот выполнит своё обещание. Сид ,с тайным именем, достал секретный свиток, с ещё неиспытанным заклинанием. Произнеся заклинание, тело Яо ожило, но увы, это была уже не Яо. Перед ними-сидом, с тайным именеи и Чжи -предстала демоница.
Демоница, получившая тело Яо, недолго думая, накинулась на Чжи, своими когтями она разрезала талисман стабильности на его теле, что привело к освобождению оставшихся начал его души, далее по тексту «подселенцы», как называют их гадалки, тьфу люди с неординарными способностями.
Вырвавшись на свободу «подселенцы» поглотили тело Чжи.:fox_12:
Оставшись один на один с демоницей, захватившей тело Яо, они, чувствуя тёмную ауру, которая делала их союзниками, решили двинуться в сторону владений людей, дабы набраться сил из человеческих жертв, а далее присоединится к силам бездушных.
:fox_24:В то время, преступники Цзю и Ху, решили догнать жертву, а именно- Чжи, так как он мог донести на них про их злодеяния, тем самым испортив им карьеру. Ху и Цзю, оклеветав что Чжи дезертирщик, решили догнать и казнить преступника . Собрав солдат они пошли в направлении в котором скрылся Чжи.
В тоже время, сиды получили тайное письмо от сида, с тайным именем, который был в разведки. Они быстро подняли один из своих крылатых патрулей и направились к месту происшествия, дабы разобраться в ситуации.
:fox_30:Выйдя из пещеры демоница и её приспешники «подселенцы» увидели снег и холод, место их появление им понравилось и они решили, что когда наберутся сил то вернутся сюда и построят тут дом. Тем более Демоница которая захватила тело Яо оказалась одним из генералов армии бездушных, она погибла от руки людей, и теперь жаждет мести. Тело Яо ей очень понравилось, лишь шрам на шее её смущал, но это лишь дело времени, стоит ей убить человека и съесть его душу. как раны сами затягиваются. «Подселенцам» же она пообещала место в армии бездушных и повышение по службе, а так же они могли оставлять себе награбленное.
:fox_5:Подойдя к месту происшествия, воздушный отряд пернатой армии засекли, что в том же направлении идёт часть вооруженных сил армии людей. Недолго думая, воздушный отряд начал атаку с воздуха, преступники Ху и Цзю приняли бой вместе со своими солдатами.
В ходе боевых действий, между людьми и сидами, в бой вторглась третья сила, под командованием демоницы Яо. Увидев как Яо рвёт солдат направо и налево, будь то люди или сиды, преступник Ху пришёл в ужас, и в паники, вскочив на спину приста который взлетел спасаясь от удара одного из «подселенцев», взлетел он так быстро и высоко, что даже не заметил безбилетника. Тут Ху не растерялся, и приставил меч к шее приста с требованием доставить его в безопасное место или тот взорвёт летательное средство, то есть сида.
Но Яо ,набравшаяся сил от душ поглощённых солдат, подскочила в небеса, дабы пожрать душу Ху, но смогла лишь сломать крыло бедного сида. Увидев, что сид в аварийном состоянии Ху катапультировался и в спешке покинул поле боя. Цзю же был растерзан «Подселенцами» ,как и все оставшиеся на поле боя солдаты людей и сидов.
Ху, увидев что сотворили его действия и неудачно приземлившись после катапультирования лишился рассудка, но несмотря на это, ему повезло , в тот момент странствующий даосский монах, почувствовав что талисман стабильности разрушен, своим третьим глазом определив место преступления , направился туда с великим артефактом сдерживания «подселенцев».
Кинув артефакт прямо в центр территории военных действий, «Подселенцев» и Яо накрыл купол, который захватил всю гору и территорию где развернулся бой. Данный артефакт не был рассчитан на сдерживание демоницы, и поэтому сработал не так как надо. Увидев это даосский монах начал читать мантры по освобождению и упокоению души ставшей демоном, но эта мантра работает на демона, только если тот находится в своем теле , а не в захваченном. Из за этого тёмные силы которые должны были рассеяться, влились в душу монаха и тот чувствую это пожертвовал своим буддистским-светлым началом и вошел в купал, что привело к переносу территории под куполов в другое измерение.
:fox_12:Сид, который был вынужден в аварийном состоянии сделать посадку, каким то чудом выжил и вернулся с докладом к генералу армии сидов. Военное руководство армии сидов приняло решение наблюдать за тем местом.
:fox_1:Оказавшись в другом измерении демоница Яо и «подселенцы», а в месте сними и уже демон-монах решили изучать данное пространство. В горе они сделали дворец. Иногда артефакт их перекидывал с одного место в другое. Выйти из территории накрытым куполом они не могли, но зайти к ним мог любой, поэтому когда появлялся этот дворец, многие входили туда но никто не выходил. Поэтому в тех измерениях где он появлялся , данный дворец называли гробницей, так как вошедший туда уже не выходил.
По подсчетам демона-монаха, они однажды должны вернуться в первоначальное место и тогда артефакт сдерживающий их разрушится, а они смогут выйти из своего замка.:hamster_1:

[iiivvvaaannn15]

VI.След из прошлого

Растворившись внутри текущих белой рекою облаков, Чжишуй продолжал свой полет вслед за лучами заходящего солнца. Из порезов на руках и ногах сочилась алая, теплая кровь, пропитывая платье Яо и капля, за каплей устремляясь вниз к земле. Вместе с тем с каждой секундой внутренние силы покидали его, становилось сложнее не только удерживать в руках бездыханное тело сестры, но и просто парить на мече. Прошло немного времени и все, что было внизу начало быстро приближаться, в глазах потемнело, а дыхание его остановилось…(Чжишуй потерял сознание).

Солнечный день, ученик и учитель, беседа.
Мо Жаньюню (Рассуждая) Каждый из учителей, которых не так уж и мало, обучает мечников заклинателей по собственной методике. У одного движение клиника стремительное и неуловимое как молния, у другого плавное и выразительное, как вода, но их объединяют длительное совершенство формы, чистота мыслей и намерений.
Чжишуй (Приободренный) У меня вопрос? Тогда почему мечники никогда не используют противоположные навыки?
(Мо Жаньюню) Цель мечников усмирять злых духов и порабощенных ими живых существ, направлять свои меч на защиту себя и своего рода, а как иначе бороться со злом прибегнув к злу. Сможешь ли ты, единожды использовать темную энергию, в будущем не навредить другим и не потерять рассудок?
Чжишуй(Смутясь) Об этом я еще не думал.
(Мо Жаньюню) Это противоречит сути бытия и всего сущего…Балансу….

Воспоминание начинает меняться, изображение растворяется в дымке, Чжишуй медленно открывает глаза.

VII.Гробница

День сменился ночью, мертвое тело сестры, выпавшее из рук, лежало на небольшом выступе в глубине ущелья, падающий лунный свет делал и ее фарфоровую кожу, еще более прозрачной. Чжишуй оперившись на руки, поднялся на колени. Из ран перестала сочиться кровь, однако боль не только физическая, но и душевная терзала его. Чжишуй
вновь взял на руки Яо, его глаза заполнили слезы, крупными каплями они падали на землю, сливались, образуя голубые лунные как маленькие звездочки кристаллики, которые закручивались в вихре вокруг Чжишу и Яо, поднимаясь все выше, и выше образовывали скопления и замерили, образуя очень знакомые очертания и формы, всплывающие в его сознании. В одно мгновенье возникали огромные залы, которые постоянно изменяли свое положение, длинные коридоры в которых слабым эхом блуждали звуки, оплетали убранства гробницы, словно змеи, свернувшиеся в ком. Все это сложное и эпохальное великолепие служило только одной цели, сохранить нетронутым оставшееся, то, что не смог уберечь.
Так в Байли Чжишуе иссякло начало “Сотворения”, а в месте с ним и“Cкорбь”.
От того сотворенное им столь величественное сооружение, веяло холодом, грустью и тоской отпечатанной на стенах на резных стенах и фигурах сырым не обработанным камнем.

VIII. Рассвирепелый зверь

Тем временем возле шатра Ху Линъюня. Солдаты под командованием Байли окружены охраной генерала. Ху Линъюнь выходит из шатра в бордовом, украшенном золотой тесьмою кимоно.
Генерал Ху Линъюня (С хитрой ухмылкой на лице) Командующий! Глава семьи, а может кровожадный безумец! Что еще можно ожидать от предателя убывшего свое товарища и труса, лишившего жизни невинную девушку.
Воцарилось все общее молчание…
Генерал Ху Линъюня (Вздыхает) Если у кого-то имеются возражения, выйдите вперед.
Солдаты (Кричат) Уууууу.…Не правда, это ложь….
Генерал Ху Линъюня (Отпускает руки вниз, поворачивается спиной) Убить! Бунтовщиков!
Лучники выпускаю стрелы, стражники с гуань дао не оставляют шанса выжившим сбежать. Генерал возвращаясь в свой шатер.
Генерал Ху Линъюня (Мысли в голове) На небосводе может находиться только одно солнце…..

IX. Пятна на солнце

Несколько месяцев спустя, батальоны Ху Линъюня поднимают все больше своих знамен в центральных землях Идеального мира. Влияние и могущество генерала достигло наивысшей точки. Всех не склонившихся на колени и выступивших против ждет одна участь забвение. Его взор все чаще падает в сторону Желтого города.

Адъютант (Неуверенно) Господин!
Генерал Ху Линъюня (C негодованием) Да!
Адъютант Последние вести...
Генерал Ху Линъюня (Раздраженно) Ну же…
Адъютант (Взволновано) На западе наши лагеря подверглись атаке. Все солдаты, которые, них находились мертвы. Тела растерзаны, словно на них напали дикие звери.
Генерал Ху Линъюня (Задумчиво) Звери? Какой зверь способен на такое?
Адъютант (Испуганно) Безумный старик…
Генерал Ху Линъюня (Гневно) Какой еще старик?
Адъютант (Испуганно) Юродивый! Говорит, что обезумевшие солдаты нападали друг на друга, а те, кто погибали, снова поднимались и бросались на живых…Что когда лагерь горел, огонь был зеленым. Что видел темный силуэт, глаза которого горели красным, его окружала черная дымка, а в руках был меч с гербом семьи Бали.
Генерал Ху Линъюня (имя сразу вспыло в его памяти и еле слышно он произнес) Чжишуй (Яростно) Собрать солдат! Найти!
Адъютант (Неуверенно) Господин!
Генерал Ху Линъюня (Яростно) Пошел вон!

Не прошло и дня, солдаты уже обыскивали близ лежащие окрестности.

X. Исход

Через несколько дней поисков, солдаты наткнулись на подозрительную пещеру. Лежали валуны лунного камня. Решив сообщить о загадочной находке, солдаты отправили гонца.
Генерал прибыл на место в тот же день.
Продвигаясь все дальше вглубь, все больше приходило осознание, что это совсем нее пещера, а дворец, с длинными вихляющими коридорами, сменяющимися залами, потаенными комнатками озаренными холодным светом звезд. Генерал был потрясен, но шаг за шагам продолжал, двигается в глубь. Всех кто был с ним, не покидало странное чувство, им казалось что за ними кто-то постоянно наблюдает и от того по телу пробегала легкая дрожь.
Не известно, сколько времени прошло. Ху Линъюня скомандовал разделиться и осмотреть каждый закуток, а сам продолжал двигаться вперед. Коридор сменился огромным залом, в центре которого располагался алтарь. Ошеломленный генерал, продолжал двигаться в сторону алтаря, пока не увидел лицо девушки лежащей там. В голове генерала начали всплывать воспоминания ярким рядом картинок. Они были настолько живыми, что у него подкосились ноги
.
Чжишуй (Холодным голосом) Нравиться?

По спине Ху Линъюня пробежал холод.

Чжишуй (Холодным голосом) Не оборачивайся. Линъюнь, я говорил, что вернусь.

Генерал, резко развернувшись, увидел Байли Чжишуя, который спокойно стоял, оперившись на меч с легкой улыбкой, как будто ожидая его прихода.

Чжишуй (Холодным, размеренным голосом) Как долго я этого ждал.

Проговорил он обходя алтарь, меч в руке опущенный на пол, издавал жуткий скрежет ,вызывая ужас в душе Ху Линъюня.

Чжишуй (Холодным голосом) Теперь здесь только мы.

Выхватив меч, генерал первым нападает на Чжишуя, который парировав удар, произнес -Предсказуемо. Продолжал улыбаться, в его глазах вспыхнула ярость.
Мечники закружились в танце, плавные удары сменялись на стремительные, длинные на короткие. Клинки отскакивали друг от друга и снова сходились. Лязганье мечей разносилось по всему залу. Ху Линъюнь на долю секунды повернул голову в сторону Яо.

Генерал Ху Линъюня (С издевкой) Увядший цветок моего гарема.

Байли Чжишуй изменился в лице, глаза стали алыми, черная дымка вырывалась из под его ног окутывая все пространство вокруг. Зал озарился богровым светом, огонь становился зеленым.

Чжишуй (Громко) Пес!

Сильный удар рассек меч Ху Линъюня и перерезал ему горло. Импульс красной волной продолжил, распространяться дальше и, ударяясь, отражался от стен. Бой был, казалось бы, был завершен. Чжишуй повернувшись к телу сестры, увидел, как по давно уже мертвому лицу Яо маленькой каплей бежала слеза. Стены гробницы ****ожали, камни начали падать с потолка. Солдаты, которые сбежались на звуки схватки, ринулись к выходу, но путь был отрезан. Вход в гробницу завалило камнями, все попытки расчистить не увенчались успехом.
Чжишуй так и оставался в зале, из ран, полученных в ходе боя медленно, сочилась кровь.
Остатки души разлетались по храму.

[drumbo]

VI.Страх. Преисполненный сосуд.

1332 год по летоисчислению Идеального мира

Полночь, луной освещалась цветочная роща над которой летел раненый Чжишуй, а легкое дуновение ветра колыхало юбку Байли Яо. Подобно таинственному обряду, Чжишуй держал её нежное и бездыханное тело. Её личико было прекрасно , а алый след на шее напоминал обвитую шелковую ленту…

Сознание его было омрачено, он был рассержен из за обмана Син Цзюньхао. Чувство в его теле было тяжелее горы и глубже моря… Обман, предательство и потеря близких людей, так в его душе появился “Страх”, который терзал душу смятением и отчаянием.

После, он сказал: “Путь будет долгим и нелегким, я обещаю тебе, Яо, генерал Ху Линъюнь понесёт наказание, я позабочусь об этом. В окружении цветов ты сохранишь спокойствие. Моё имя запомнят и даже сквозь шепот ветра и шорох листьев ты услышишь его, я обещаю тебе… Яо …Обещаю...” Его содрогающий голос с каждым словом становился тише, наступило молчание.

Близ цветочной рощи располагалось озеро, магический облик сводил с ума своей чистотой и неприкосновенностью места. Чжишуй похоронив сестру отправился к нему, найдя в себе последние силы, он погрузился в воду с головой.
Источник мудрости и тайны, вот что представлял из себя этот водоём, его магическая сила растворила талисман стабильности на теле Чжишуя.
Три разумных начала, такие как интеллект, сила воли и разум были затуманены семью животными началами : ужас, страх, грусть, уныние, скорбь, печаль и обида.
В мыслях Чжишуя всплывали фрагменты его памяти, события, которые сделали его таким.

Вся его бушующая ненависть заглушала боль в теле. Раны затянулись глубокими шрамами.
Его голова раскалывалась от что то шепчущих голосов. Ему хотелось сбежать, спрятаться и исчезнуть из этого мира, душа его рвалась под землю.

Сосуд блуждающей души был преисполнен.

VII. Аскет Шуйчжи. Жертвенная месть.

Неподалеку от магического источника жил монах, он был хранителем места, давно забытого и стертого из истории. Никто не знал о существовании Шуйчжи, он вел духовную жизнь скитаясь, вот уже более 100 лет. Благодаря силе магического источника и жизненного пути, он обрёл бессмертие.

Много лет назад под землей жило племя людей, умелых мастеров , каждая комната была сделана искусно и держала в себе загадки, которые знали только ее обитатели.
Людям приходилось перемещаться тихо и не издавать громких звуков, так как стены пещеры могли обрушиться. Они перешептывались между собой. Спустя время, люди покинули пещеру, точные причины исчезновения людей неизвестны, возможно инфекция унесла их жизни, а может и вовсе пещера была оставлена предвидением грядущего.

В ночь когда Чжишуй попал к источнику, Шуйчжи, увидев незнакомца, насторожился, именно поэтому он решил подойти к нему.
"Что тебя привело сюда, странник?" - Спросил Шуйчжи, но в ответ он получил только молчание, которого хватило для точного понимания ситуации Чжишуя.

Монах, не долго думая, пригласил путника к себе на ночлег. Он чувствовал неладное в отношении этого человека. Уже после отдыха, за завтраком, Чжишуй поделился своей историей и страданиями с Шуйчжи, на что монах дал ответ, - "Я тебе помогу".

Монах повел воина вниз по пещере и привел его в огромное подземелье, где перед большими вратами стоял алтарь.

Чжишуй сильнее слышал голоса в голове и монах это видел, и сказал, " Тут твое место, пускай это подземелье станет твоей гробницей и спасением от всех твоих несчастий и злобы, затаившейся в тебе".
Чжишуй, услышав слова монаха, устремился к алтарю. Прикоснувшись к нему, Чжишуй ощутил огромную силу в своем теле, но он понимал, что это первый и последний раз.
"Лети и усмири же в себе чувство вины и долга!" ,- Громко сказал монах и воин устремился на встречу к генералу Ху Линъюню, к которому он обещал вернуться.
Он летел так быстро, как горный орел.
Его одежда и броня, была настолько прочна, что даже сильный поток ветра её не мог разорвать.

Прилетев в лагерь и увидев генерала, Чжишуй был переполнен чувством злости и ненависти, он был готов истребить каждого, кто встанет на его пути. Так и случилось. Воин сражался со всеми стражниками генерала, он получил ранение в плечо и руку, но это его не останавливало, жажда мести была велика чрезмерно.

Истребив всех стражников и подойдя к испугавшемуся генералу, Чжишуй промолвил, "Ты не ждал меня и думал, что все кончено, но конец пришел только сейчас, так встреть его, как когда-то, встретил его я", после этого, держа в руке меч, быстрым движением руки, меч проскользил, как нож по маслу, по его шее и мгновенно отрубил голову. Кровь струилась фонтаном из тела, а голова, подобно яблоку, упав, покатилась к ногам Чжишуя.

Так произошла месть и последнее событие, связанное с человечеством.


VIII. Букет воспоминаний. Открытая Гробница шепотов.

Оставаться в лагере ему было уже незачем, он стремительно направился к могиле Байли Яо.

Прийдя, он увидел распустившиеся цветы, один был черный как полночная вечность, второй наливался кровью, третий был голубой как клинок и последний - белый, как танец…
Он сорвал эти цветы и направился к Шуйчжи, чтобы закончить начатое и освободится от оков мучений. Спустившись в подземелье с букетом цветов, Чжишуй подошёл к алтарю и проговорил слова из детства, которые когда то пела ему сестра, Байли Яо :

“Цветы увядают, как песнь затихают,
Сердце чувствует их аромат,
Любовь живёт вечно,
Мы все вместе...”

Алтарь раскололся, врата распахнулись и энергия Ци высвободилась из тела Чжишуя. Сознание было разделено на личности, которые находились в нём и гробница впитала в себя их. Так появилась Гробница шепотов, полная испытаний и ненависти к людям, которую Шуйчжи после обряда запечатал магической печатью и открыл портал в подземелье, в которое в дальнейшем отправляли преступников и их ожидало заключение длинною в вечность, дабы они несли несконачаемое покаяние за совершенные злодеяния.

Спустя тысячелетия, Шуйчжи снял завесу тайны и открыл путь героям на приключения.

[ild701]

VI. Роковая встреча

Байли Чжишуй обнаружил укромный лес вдали от уничтоженного шатра. Дальше он улететь не смог, так как был сильно изранен и все ещё истекал кровью. Здесь он собирался обдумать свой план мести. Отчаяние поглощало его, отвести взгляд от лежащего рядом с ним на мече тела Байли Яо он не мог.
Внезапно вдали он увидел свечение, которое становилось всё ярче. Кто-то приближался к нему.
Вскоре в свечении стал заметен силуэт женщины. Она была облачена в зеленое потрепанное одеяние, волосы её были абсолютно седыми, но лицо не выглядело старым.
Байли Чжишуй с удивлением смотрел на странницу, которая в свою очередь, пристально смотрела от него. И тут загадочная женщина прервала молчание между ними:
- Я знаю кто ты, Байли Чжишуй. Я пришла помочь тебе.
Байли Чжишуй был удивлен, но не сильно, ведь молва о его подвигах главнокомандующего армией людей разносилась по всему Идеальному Миру. Однако как эта незнакомка могла найти его в этой непроходимой лесной глуши? И что за странное свечение вокруг неё? Странница вновь заговорила:
- Моё имя Цзи Чжунсунь, я родилась в Городе Спокойствия. Но родители были вынуждены убить меня из-за живущих внутри животных начал. Во мне была поселена блуждающая душа. Но после моей смерти Зелёная владычица Милана разыскала монахиню, которая смогла воскресить меня.
Рассказ Цзи Чжунсунь был долгим. После воскрешения она обрела магические силы и переняла от монахини способность воскрешать существа. О её силе стало известно и владычице Милане, которая изгнала её из города, побоявшись, что сила Цзи Чжунсунь может стать настолько могущественной, что поможет ей свергнуть Милану и стать новой владычицей Зелёного города. Спустя время Цзи Чжунсунь обрела дар ясновидения, позволяющей ей обнаруживать местоположение любого, о ком она подумает, а также читать их мысли.

VII. Обряд надежды

Байли Чжишуй был в шоке от услышанного. Неужели Цзи Чжунсунь сможет воскресить Байли Яо???
Цзи Чжунсунь медленно склонилась над телом девушки, прикоснувшись к её животу. Байли Чжишуй будто почувствовал, как земля трясется.
Внезапно Цзи Чжунсунь поднялась на ноги, убрав руки с тела Байли Яо. На глазах её были слезы.
- Я не могу её воскресить, Байли Чжишуй. Мои чары не работают против воли погибших, ведь она сама убила себя!
Всё внутри Байли Чжишуя рухнуло в миг. Вся вера превратилась в пепел.
Цзи Чжунсунь прислонила руки к своей голове и зажмурила глаза.
- Постой... Я могу, я могу помочь. Но для этого нужно будет...
Байли Чжишуй криком прервал её:
- Что нужно, что? Я сделаю всё!!!
Цзи Чжунсунь продолжила:
- Я могу воскресить душу Байли Яо. Но душа будет очень слаба, ей необходимо будет изолироваться от внешних угроз и набираться сил!
Байли Чжишуй погрузился в глубокие размышления: ‘Где же можно спрятать душу Байли Яо? А вдруг про воскрешение её души узнает генерал Ху Линъюнь?’

VIII. Спасительное убежище?

Цзи Чжунсунь излечила от увечий Байли Чжишуя. Теперь он вновь был полон сил и решимости. Первой задачей для него было построить убежище.
Он решил построить гробницу якобы для самого себя, чтобы никто не мог прознать про воскресшую душу Байли Яо и помешать ей окрепнуть и вернуться к жизни.
К сожалению, Цзи Чжунсунь не знала, сколько времени может понадобиться душе Байли Яо для полной регенерации, однако Байли Чжишуй был готов ждать сколько угодно. Даже вечность.
Так Байли Чжишуй поселился в Гробнице Шёпотов, охраняя душу Байли Яо. Он не оставлял надежды на то, что когда-нибудь он с сестрой сможет выйти отсюда в Идеальный Мир и зажить по-новому. Также он не оставлял планов отомстить генералу Ху.
А пока он оставался в гробнице, каждый день слыша голоса отца, матери, деда, учителя Мо Жаньюня... Надежда в Байли Чжишуе не умирала.

[tmin458399]

Пальцы прикоснулись к рубцам на груди. Печать наложенная Даосом. Контроль подаренный судьбой. Какой ценой? Сохранить жизнь сосуду для духов, что бы потерять целый род. Пора избавиться от барьера между зверем и добычей, пора принять неизбежное, как мне, так и всем кто встанет между мной и ним.
Искать даосских монахов, что бы избавиться от цепей, трата времени. Цепи нужно рубить силой, а не молить о освобождении заковавшего. Лезвие плавно шло вокруг печати, создавая неровную рамку выпускающую крупные багровые капли. Боль. Зверю внутри хочется выть. А может и не зверю вовсе. Хочется выть уже давно, но жалеть себя сейчас, все равно, что сдаться. В битве двух мечников всегда есть место для ‘ты или он’ , не в этот раз, больше нет никаких ‘или’ , есть только зверь и охотник. И в этот раз охотнику вернут его стрелы сполна. – Линъюнь.. – повторял он разрезая печать на себе. – Линъюнь.. – с хрипом вырывалось имя из уст, каждый раз, как часть печати срывалась пальцами с груди. Голова кружилась, темнело в глазах, запах ржавого метала и подступающая тошнота. Земля под ногами скатывалась в грязные комки мелкого камня, песка и крови. Кожа лежала опавшей листвой погибшего древа его семьи. О каком сожалении может идти речь, когда зверь в тебе больше не в силах кричать. Он голоден, и будет голоден до тех пор, пока не получит то, что хочет, сколько его не корми.
Жар прошелся по щекам словно мягкие, теплые ладони. Чжишуй не хотел поворачиваться к ней, не хотел еще раз доказывать себе, что это все не дурной сон. Жар пошел по груди и спине, оставляя после себя мурашки, местами заставляя кожу болеть. Она не может просто лежать здесь. Но куда ее нести. – Ей нужна своя гробница, Чжишуй. – мороз снова пробежал по его телу, шепот был так близко, словно.. – Словно голос в твоей голове? – Не столь важно было сейчас, кто именно из зверей завел речь о гробнице для Яо. Шепот был прав, Яо заслуживает своей гробницы. Ничто не искупит смертей принесенных им его семье, но это не оправдание. Он трудился днем и ночью, что бы завершить усыпальницу достойную его сестры. но в одиночку построить гробницу в отвесной скале.. ему нужны руки готовые взяться за это, нужны сторонники. Чем больше он думал о бессилии, тем чаще опускали его руки. Становилось так тяжело, словно он приманивал слабость одной только мыслью, но шепот не давал ему сдаться, он корил его за смерть Яо, за каждую минуту жизни, что он оставил Линъюню. Тело дрожало от усталости. Опустив голов, что бы убрать волосы, прилипшие к сырому лицу, взгляд его зацепился за предмет под ногами. Сквозь едкие капли пота он разглядел его, печать, вернее ее малая часть оказалась рядом с ним, здесь, глубоко в пещере. - Если целая печать могла давать контроль, могла сдерживать, может ли разбитая печать разделить смертный сосуд на бессмертную стаю. – шепот. Прав ли он сейчас.. конечно прав, этот шепот и есть я, все мое естество.
Кровоточащие пальцы в растрескавшихся мозолях собирали части засохшей кожи с едва различимыми рисунками. Собрав их вместе по памяти, холодная сталь снова прикоснулась к груди Чжишуя. Раны разъедала соль от вспотевшей груди, рука давила сильнее, заставляя кровь вымывать пот из ран. Рисунок был закончен. Восемь ровных частей составляли одну разбитую печать. Как только одна из частиц затянулась и перестала кровоточить, что-то покинуло тело, обдав грудь изнутри холодным пронизывающим ветром, шепча на ухо что-то заботливое, что-то такое родное, но едва различимое.
- Яо! – он был уверен, что это была она. Ноги сами сорвались бежать в едва законченный зал погребения. Она стояла неподвижно. Бледное лицо не выказывало эмоций, кожа снова была налита упругостью, но глаза ее были мутным стеклом. Чжишуй подошел ближе, провел пальцами по черным как смола волосам, она подняла на него взгляд.
- Она переродилась. – шепот был неподдельно рад. – Переродись, Чжишуй. Стань частью большего, чем смертное тело. – голова его шла кругом от восторга душ, рвущего из слабого смертного тела. Стены дрожали, кровь в венах густела. Яо уже не было рядом, она молча танцевала на балконе выходящем над ее могилой. Сиреневая шелковая ткань заставляла его ни о чем не думать. Ему хотелось спать, он слишком устал. Глаза закрылись. Тьма. Ядовито-розовый цветок с золотым обрамлением лепестков растет из самой тьмы.
- Так хочется прикоснуться к нему, но здесь так темно, что я даже не вижу своих рук. И не ощущаю. У меня вообще есть руки!? – Разве у цветка могут быть руки? – Этот цветок, это я? – Это то, что от тебя осталось, Чжишуй. – Кто ты? Я слышу тебя, но не вижу. Где мы? – Погребены заживо, в твоем склепе, под грудой камней. – Значит я мертв. – Вовсе нет. Ты еще не родился. – И долго еще ждать? – Тебе, столько, сколько потребуется. А вот мне уже пора оставить тебя. – Не уходи, у меня еще столько вопросов.
Свет пробивается сквозь веки. Глаза открыты. Шепот как-то упоминал его имя, но он забыл. Шуйчжи? Да, наверняка Шуйчжи.

[Elika46]

VI. Белые ирисы

Чжишуй положил тело Байли Яо рядом с могилой Байчжаня. Под светом полной луны, она казалась мирно спящей. Светлая кожа, хрупкая фигурка. "Красива как Лунная дева", - прошептал Байли Чжишуй.

Чжишуй встретил рассвет на утесе. Он осмотрел себя: грязь, смешанная с кровью на всем теле, некогда величественное обмундирование командующего превратилось в лохмотья. Чжишуй чувствовал боль. Как будто тысяча игл пронзила его смертное человеческое тело и душу.
Легкий ветерок подул на лицо Байли Чжишуя. Как глоток свежего воздуха. Белые ирисы на могилах несчастных влюбленных слегка покачивались в такт.

Прошли сутки. Тело Чжишуя полностью восстановилось от ран Син Цзюньхао. Голос внутри говорил лишь одно слово: "месть".

VII. Пробуждение зверя

Генерал Ху Линъюнь встречал утро в своем шатре с чашечкой свежезаваренного жасминового чая. В палатку забежал солдат и сообщил, что командующий Байли Чжишуй вернулся в лагерь и требует встречи с генералом. Встреча состоялась. На глазах у тысячи воинов, генерал Ху Линъюнь прошел между шатрами капитанов войск, солдатами и остановился рядом с зоной для тренировок. Байли Чжишуя привели со связанными руками, ногами и бросили к ногам генерала. Некогда известный своей силой командующий, ныне предатель.

"Байли Чжишуй, ты покинул лагерь, оставил свой меч, это признается предательством и карается изгнанием с армии людей. Каждый из солдат может подойти бывшему командующему, я же буду последним." В лагере воцарилась полная тишина. Солдаты боялись тронуться с места.

"Скажи, ты боишься генерал Ху Линъюнь?", - в полголоса сказал Байли Чжишуй. Генерал не ответил. У него есть армия, огромное войско, есть высший военный чин и статус в обществе. Что ему сделает мужчина с вымершего рода Байли?

Полетел камень в бывшего командира. С губы потекла кровь. Генерал Ху Линъюнь отвернулся и пошел обратно в свой шатер. "Скажи, ты боишься генерал Ху Линъюнь?", - прокричал Байли Чжишуй. В войске началось волнение. Кто-то вкрикнул. Генерал повернулся и вздрогнул. Вокруг Байли Чжишуя начала появляться пурпурная аура. Она обволакивала его, глаза его светились желтым демоническим светом. Бесстрашный полководец пробудился.

"Солдаты, в атаку!", - приказал генерал Ху Линъюнь. Восемь солдат, что стояли ближе всего к Чжишую обнажили мечи. Они еще были неопытны, были призваны в армию людей недавно и нерешительно пошли в атаку. Чжишуй лишь провел рукой в сторону солдат, как те упали замертво. Словно невидимые лезвия разрезали их тела. Леденящий душу страх поразил войско. Генерал Ху Линъюнь с ужасом наблюдал как демон в пурпурной броне приближается к нему. Никто из солдат не осмелился сдвинуться с места.
Генерал Ху Линъюань рухнул на землю. Он молил о пощаде, просил прощения за боль, что причинил ему и Байли Яо.

Услышав имя сестры, Байли Чжишуй впал в ярость. Вновь появилась аура вокруг его тела, но теперь она была черной как тьма. Аура стала расползаться по земле, приближаясь к генералу и армии. Послышался кашель с толпы. Воины стали задыхаться. "Скажи, ты боишься, генерал Ху Линъюнь?", - демоническим голосом сказал Байли Чжишуй. "Да", - сказал генерал сквозь кашель. Вдруг невидимая сила подняла тело генерала вверх. Он начал задыхаться, как будто невидимую петлю накинули на его шею.

Месть. Одно слово было в сознании Чжишуя. Армия людей, бесконечные войны, генерал, для которого люди лишь пешкив его игре, все беды исчезнут после моей мести. Глаза Байли Чжишуя вновь стали голубыми, разум вернулся к нему. Он увидел в небе двух летящих павлинов. Байчжань и Яо. Они видят, в кого я превратился, в зверя ужаса, несущего смерть.

"Лишь месть твое спасение", - говорило чудовище внутри него. Тьма снова сгущалась, поглощая разум и сознание Байли Чжишуя. Но что-то светлое начало внутри бороться. Это воспоминания о детстве, юности, об обучении мастерству меча у Мо Уе. С груди Байли Чжишуя появился образ белой девы. Дева осмотрела поле боя: сотни тел солдат солдат, на лицах которых застыл предсмертный страх, вздохи генерала, подвешенного в воздухе и жадно глотающего воздух, живое войско, медленно поглощаемое черной тьмой. Дева поднесла руки к лицу, заплакала, и нежно, почти шепотом запела последнюю песню под которую танцевала Байли Яо.

Тьма рассеялась. Живые назовут затем это место путем скорби.

VIII. Безрадостный путь. Самопожертвование

Последний представитель из рода Байли стоял на утесе, у подножия которого год назад он похоронил сестру. Он смотрел на закат, быть может последний в своей жизни.

В сопровождении странствующего монаха Байли Чжишуй отправился к месту своего заточения. Еще год назад, придя в себя на пути скорби, он понял, что блуждающие души внутри него приносят в этот мир только боль и смерть. Это проклятие или какое-то наказание за мои прошлые жизни, за грехи моего рода? Мы навечно заперты в бесконечном круге жизни, войны и смерти. Сделав глубокий вздох, Байли Чжишуй отправился вглубь гробницы. Монах запечатал вход.

Многие странники, проходящие мимо гробницы шепотов, рассказывали, как слышали леденящие душу крики и скорбную песню танца среди цветов.

[Reaper_AvataR]

VI. Любовь. Красная нить, связывающая родителей и детей.
Всепоглощающая боль, наполняющая слёзы Чжишуя, смешалась с алой кровью Байли Яо. Эта боль почти погасила самое основополагающее начало из всех: «Любовь».

Фэнцзян, потерявший свою жену при рождении Чжишуя, переосмыслил своё отношение к чужим жизням. Долгие годы он лишал своим мечом дыхания врагов, но, увидев рвущиеся нити своей супруги, в нём произошло что-то такое, что каждый раз вызывало нестерпимую тоску на душе при виде чужих угасающих глаз. Долг защищать свои земли от чужеземцев не позволял ему показывать эту тоску на глазах любимых детей. С самого рождения Фэнцзян старался всячески оградить двух сыновей и дочь от кровопролитных битв и каждый раз, возвращаясь с боёв, он улыбался и обнимал детей, чувствуя при этом тяжелейший груз на душе, ведь к детям, отцов которых он убил, никто не вернётся. После смерти Байли Фэнцзяна его дух не упокоился с миром, а продолжил страдать сначала от того, что Байчжань винил себя в его смерти и покончил с собой, а затем из-за того, что его младший сын пошёл по его стопам. Лишь дочь давала его духу надежду на то, что Чжишуй будет ею оберегаем. Цепи боли окончательно сковали дух Фэнцзяна, когда лицо дочери, напоминающее лик его жены, было окровавлено её же кровью по вине генерала Ху. Всю ненависть, которую чувствовал при этом Чжишуй, несущий её в своих твёрдых, как сталь руках, чувствовал и отец. Между миром мёртвых и живых есть связь, выглядящая подобно красной нити и чем крепче узы между людьми, тем ярче она сияет. Нить от Чжишуя пропитывалась кровью с каждой секундой всё дальше и дальше от его сердца и вскоре связь между ним и потерянной семьёй держалась благодаря едва горящему началу «Любовь», которое всегда угасает самым последним.

VII. К истоку жизни.
Байли Чжишуй отнёс тело своей сестры к могиле матери и отца, пытаясь таким образом завершить цикл жизни своей сестры подле тех, кто являлся её началом. Несколько месяцев Чжишуй терзал себя мыслями о самой жестокой мести для Генерала Ху. Его ярость и отчаяние были настолько сильными, что можно было уловить в воздухе концентрацию отравляющей всё вокруг боли и только начало «Любви» не давало ему умереть от собственного яда. Спустя пол года, истощённый бесконечными мыслями о кровавой мести и отрешённый от мира Чжишуй всё же решил исполнить единственное дело, которое захватило его разум: оборвать нить жизни того, кто лишил его любимую сестру возможности танцевать в лучах его побед. Орудием мести Чжишуй решил выбрать оба меча наставника Мо Жаньюнь, закалившего в нём дух искуссного воителя. Добравшись до храма, где Чжишуй обучался техникам боя, он увидел монаха, смотрящего вдаль.

Чжишуй: Приветствую тебя, старец, кто ты?
Монах: *не отрывая взгляд от неба* Для тебя я тот, кто обрёк тебя на все муки, которые ты встретил на своём пути.
Чжишуй: *не понимая причины сказанных монахом слов, встал перед ним, перегородив взор в небо*
Что ты имеешь ввиду, старик? Я тебя впервые вижу.
Монах: Однажды я забрёл во время своего путешествия в ваши земли, где твой отец радушно предложил мне кров. Твоё молчание и отрешённость я счёл проклятием, а твою жизнь всеобщим бременем, тянущим в могилы всё живое. До сих пор я не понимаю, как я мог изречь своими устами такие слова о ребёнке вдовцу? Все эти годы я молил богов простить меня и даровать прощение за ту боль, которой не имел права обрекать тебя и твоего отца. Мы, монахи, хоть и обладаем обширными знаниями, собранными по крупицам со всего мира – тоже люди. Учения, передающиеся из одной эпохи в другую принимаются нами на веру беспрекословно, ибо добывались нашими предшественниками ценою прожитых лет во имя достижения высшего просветления. Моей ошибкой было то, что я недооценивал могущество разумных начал. Та скорбь, которая была в тебе при рождении и обрела разум была частью той безграничной любви твоей матери, которая готова была отдать тебе всё на свете, включая свою жизнь. Эта Скорбь была животным началом её боли от того, что она не увидит твоих первых шагов, не увидит твоей улыбки… Скорбь твоей матери.... Скорбь, слившаяся с твоим источником. Я именно тот глупец, кто не увидел этого много лет назад. Я не имею права смотреть тебе в глаза, я понимаю весь тот ужас, который ты испытываешь после моих слов. Да, я тот, кто предлагал лишить тебя жизни… я не смею просить тебя прощения и не приму его, так как мой поступок страшнее смерти.

Чжишунь стоял бездвижно, будто взмах его ресниц мог лишить жизни пролетающую бабочку. Его разум был наполнен бескрайним океаном боли монаха, утопающего в нём безмолвно, не прося о помощи. Спустя минуту после этой истории, он упал на колени и с его глаз покатились слёзы, как будто он был рад тому, что увидел соразмерное его боли отчаяние в глазах другого человека. Он будто обрёл нового друга, которого искал последние пол года своей жизни.

Чжишунь: Я стою пред тобой, проживший прекрасную жизнь в окружении любящего отца, сестры и брата. И получается эта печать на моей груди твоих рук дело. Я слышал в разговоре отца с сестрой однажды разговор об этой печати, которая должна была меня оберегать и вот сейчас я вижу того, кто мне её даровал. Ты пытался меня спасти, даже учитывая то, что заблуждался.
Монах: Прекрати! ПРЕКРАТИ, умоляю! Я слышу в твоих словах попытку оправдать мои ужасные слова, сказанные твоему отцу. Я недостоин своей жизни! Я идиот, решивший, что имею право вмешиваться в судьбу других людей!
Чжишуй: *обнял монаха* Замолчи. Замолчи. Замолчи, - прошептал он монаху. Я жив, я благодарен тебе. Просто замолчи.

Это объятие было настолько неожиданных событием, учитывая планы Чжишуя, что он на это время забыл о мести и боли, разрывающей его душу на части. Он был спокоен и впервые за долгое время почувствовал тепло другого человека.

Чжишуй: Я тоже хочу лишить жизни, но намеренно.
Монах: О, дитя моё. Не совершай мою ошибку. Лиши жизни меня, взамен того, кого ты ненавидишь всем сердцем. Пусть эта цепочка страданий закончится на мне.
Чжишуй: В отличие от тебя этот человек довёл мою сестру до смерти, уничтожив её честь и я не вижу причин для его жизни.
Монах: Твоя сестра уже нашла своё окончание пути, она прервала свою судьбу самостоятельно. Мы не имеем права вмешиваться в чужие судьбы, когда в нас намерение убить, но мы обязаны вмешаться в судьбу, когда можем спасти жизнь. Надеюсь ты понял мою мысль. Поступок этого негодяя будет преследовать его всю жизнь в виде шёпота духа смерти Байли Яо – этот шёпот будет напоминанием того, что любая жизнь, которой ты лишишь кого либо, будет лежать клеймом печали на сердце.
Чжишуй: но... он лишил меня единственного родного человека в мире!
Монах: Байли Яо жива, не в физическом мире, но жива. Ты связан с ней, Чжишуй, как связан с матерью и отцом, как связан с Байжанем. Если от меня и будет толк в этом мире, так только в том, что я могу тебя обучить слышать вибрации ваших нитей.
Чжишуй: «слёзы потекли по его щекам» Нет…нет… неужели я могу услышать свою сестру? Неужели я могу поговорить с отцом и со своей матерью? Скажи мне, что ты меня не обманываешь, умоляю тебя!
Монах: Обманывать тебя я не имею ни малейшего права после того, как я поступил с твоей семьёй. Это лишь малая часть того, что я могу тебе отдать во имя священной жизни, но, Чжишуй, чтобы услышать хотя бы вздох из загробного мира, к слову да, там тоже есть жизнь, просто она не доступна для нашего понимания, я потрачу всю свою жизнь, чтобы передать это умение.

Чжишуй не верил своим ушам, его мысли постепенно очищались от скверного желания убить. Монах вселил в него ожидание безграничного чуда после окончания обучения и теперь Чжишуй видел перед собой только одну цель – обрести бесценное умение, которое способно сплести оба мира. Около двух десятилетий монах обучал Чжишуя чувствовать неуловимые обычному человеку вибрации нитей, связывающих каждого человека с теми, кто так или иначе связан общим истоком жизни. Спустя 17 лет обучения монах умер от старости и его рвение отдать свою жизнь Чжишую, обучая его технике связи с миром душ не закончилось успехом, но Чжишуй верил, что все эти годы были не напрасны.

В честь своего учителя, Даосского Монаха, Чжишуй начал строительство гробницы, которая выступит в качестве неприступной Цитадели, где Чжишуй постарается усовершенствовать технику своего наставника, дабы слышать шёпот умерших близких могли все путники. Спустя ещё 3 года самостоятельных тренировок без учителя, Чжишуй услышал дыхание.
Мысли Чжишуя: Чьё это было дыхание? А может там были слова? Может нужно было прислушаться ещё лучше и я бы расслышал слова учителя?

VIII. Бесконечность.
Кем был бы Чжишуй, взяв мечи учителя Мо Жаньюня? Что стало бы с его душой после убийства генерала Ху? Достигнет ли он того уровня мастерства, которое позволит ему услышать шёпот его погибшей матери из мира душ? Я монах из Даосса и это моё последнее писание перед смертью. Я не знаю, доживу ли я до момента, когда мой единственный ученик достигнет просветления, но я надеюсь, что та гробница, которую он строил как символ наших упорных трудов, думая, что я об этом не знаю, позволит ему понять, что наш мир не имеет окончательного завершения жизни. Вокруг нас бесконечность. Бесконечность есть у жизни, бесконечность есть у смерти. Осталось лишь дождаться момента, когда Чжишуй услышит мой шёпот из гробницы и найдёт меня.

[nikitabad123]

VI. Отрицание. Гнев. Дом
Мысли Чжишуя смешались. Они уже там, где всё началось, у давно опустевшего дома Байли. Юный господин оставил тело у дверей, ему нужно время. Байли Чжишуй снова стоял на утесе, где покончил с жизнью Байчжань, отказываясь верить в смерть Яо…
-Почему я?...- Рука сжималась в кулак. –Почему Яо…?- Вниз протяжно капает кровь. Восточный ветер провёл рукой по шее страдальца. В этот вечер он потерял всё, что у него было – Яо и предавшего его друга – Сина. Там Чжишуя провёл семнадцать невыносимых дней, пытаясь побороть своё последнее начало «Месть».
VII. Два друга. Печаль.
-Генерал…-Обращался приближённый Хинъюня к своему господину. –Стоит ли игра свеч? Сможете ли вы одолеть его?-
-Не сомневайся во мне, старый друг.- Стачивая меч «Отец», хрипло отвечал генерал. –Чжишуя не должен был существовать и выбора у него не было. –
-Но…Генерал, чего вам будет стоить всё это…-Помощник нервничал, его голос был наполнен переживанием за своего господина. Ли Хинъюн звучно рассмеялся.
-Чжин…- Его рука пала на плечо помощнику. –Ты всегда был рядом, тебе ли не знать, что кроме нас это никому не нужно.
-Да, Лу, прости мне мою сентиментальность, это…слишком сложно…-Слова господина не могли успокоить его душу…
VIII. Монах. Похороны. Судьба.
На восемнадцатый день Чжишуя похоронил тело Яо на утёсе. Пелена гнева и желание мести затуманили его разум. –Лу Хинъюн…Лу Хинъюн…- Это имя впилось в его сердце, мозг, язык. Продолжая повторять эти слова, он стачивал меч «сын».
-Чжишуя. Господин.- На утёс взобрался тот самый монах.
-Расскажи мне, монах.-Господин не смел поворачиваться к нему лицом. Его руки сжались в кулаки. Прокусанные губы облились кровью. –Почему…Яо?-
Монах спокоен. Чувствуя гнев Чжишуя, он сделал шаг назад. –На каждый свой вопрос ты знаешь ответ. Каждый твой вопрос оканчивается одинаковым ответом, Чжишуя.
-Да что ты можешь знать…- Господин кинулся на монаха, взял его за горло. Глаза Чжишуя горели адским пламенем.
-При…ми.. себя, Чжи…ш...- Душа медленно покидала тело скитальца, вместе с этим и покидала сила печать на теле Чжишуя…
IX. Правда. Печаль. Ужин.
-Папа!- Прокричала маленькая Мину, встречая своего отца. Малышке настолько сложно было сдерживать эмоции от долгой разлуки, что она по ноге Лу полезла прямо на него. Следом за ней вышла жена генерала, миловидная, стройная женщина сорока лет.
-Ми, Сяомин.- Генерал долго обнимал свою супругу. Момент, в котором соприкасаются их лбы, больше всего ценится Хинъюном. Единственний момент настоящего спокойствия и уединения.
-Ми, кушай аккуратнее.- Малышка перевела удивленный взгляд на маму. Полные щёки с изумлением вглядывались в женщину. -Но я офень аккуратно.-
-Действительно.- Подхватил Лу. -Смотри как вокруг чисто.- И правда, вокруг малышки было чисто, но вот она измазалась с ног до головы.
Небо затянула ночная пелена. Малышка уже давно спит. Яркие звезды блистали так, словно провожали Лу в последний путь. Вдвоём они спускались к горячему источнику.
-Лу...- Женщина села на него сверху и погладила руками по щекам. Прижалась к его груди. -Мне страшно...-
Генерало разрывало изнутри. Ему нужно сберечь самое ценное, оставляя эту ценность без себя. -Верь мне...- Нежный поцелуй в лоб.
Это была их последняя ночь вместе...
X. Жестокость. Гнев. Беспощадность.
Чжишуя охватил как ему казалось праведный гнев. Он приближался к владениям генерала. Все, кто пытались против приказа генерала - были истерзаны досмерти. Господин с изощрённой жадностью разрывал каждого, кто осмелился бросить ему вызов. -Лу Хинъюн - умереть....- Оскалившись повторял он. - Лу Хинъюн - умереть...-
-Гос-пп....-один...- Чжишуя кинулся на посла, ожидая ответной атаки от того.
-Эт-то...вам..-Голос его всё ещё дрожал.
Письмо. Адресованное Байли Джишуя. От Генерала Лу Хинъюна.
"Буду тебя ждать на рассвете в гробнице шёпотов. Надеюсь, "сын" при тебе. Попробуй убить меня...Зверь."
Генерал попытался построить в письме образ злобного, мерзкого человека, взывая Чжишуя к внутренней ярости.
XI. Начало души. Месть. Зверь.
Генерал попрощался с семьей, старым другом ещё засветло. Он был готов принять судьбу. Генерал устроился в гробнице, положил себе на колени "отец" и, начиная точить меч, запел.
-Далеко на востоке есть река
Имя ей - Янцзы....
Дверь гробницы распахнулась, показался Чжишуя. Генерал не двигался, продолжал свою песнь.
-Далеко на востоке есть река
Имя ей - Хуанхэ...
Песнь прервалась, воздух буквально накалился от напряжения. Чжишуя еле-еле сдерживал себя, чтобы просто не кинуться на генерала. "Яо..." - снова вспоминал он. "Яо..." Крепкая рука Чжишуя достала меч. То же сделал и генерал. Об этой битве двух мастеров будут ходить легенды. Чжишуя с каждым разом бил всё сильнее, пробивая защиту генерала. "Сын" превзошёл "отца". -Чжишуя...прости.- Генерал кинулся на его меч. Сталь пронзила живот Лу. -Тебе многое пришлось пережить.- Ослабшая рука генерала упала на руку Чжишуя. -Но...Это твоя судьба, ты не должен был родиться, не должен был вырасти, полюбить....- Лу еле-еле продолжал говорить. -Твои начала никогда не уживутся вместе, даже если среди них и осталась только "месть". Твоя суть - нести горе, друг. Моя суть - сразить тебя, не допустить того, чтобы ты навредил моей семье. Месть ничего не принесла тебе, да?...Мои предки встретят меня с почестью...Мои потомки будут вспоминать меня с благодарностью...-С улыбкой на лице генерал отпустил последний выдох.
Чжишуя выбежал из гробницы. Дикий вопль разнёсся по всей долине. Убийство генерала ничего не исправило, оно лишь убило последнее начало в юном господине - "месть". Чжишуя взревел. Слёзы лились ручьями с его лица, по рукам и вниз по склону.
В этой же гробнице. В тот же день поконил с собой Чжишуя Байли. Гробница шёпотов. Гробница двух генералов.
Генерал Лу Хинъюн, что отважно сражался с судьбой, дабы защитить своих близких.
Генерал мести Чжишуя Байли, что потерял всё по воле "жестокой" судьбы.

[Gerda1511]

Когда у одного почтенного даосского монаха спросили почему в мире существуют Блуждающие души, он ответил: «Прежде всего нужно четко представлять какая она - душа разумного существа. Наша душа многогранна и множественна, она наделена тремя разумными началами, отвечающими за сознательные, интеллектуальные способности, и семью животными, отвечающими за жизнедеятельность организма. После смерти разумные начала души образуют светлый дух, рассеивающийся в небесном ци, а животные - темный призрак, уходящий под землю и растворяющийся в земном ци, в этот момент наша душа становится частью Вселенной. Но, к сожалению, так происходит не всегда. Бывает, что человек до такой степени привязан к материальному: богатствам и роскоши, что не может все это отпустить даже на смертном одре. Или смерть человека на столько внезапна и несправедлива, что его душа так и не смогла осознать и принять его кончину. И тогда душа продолжает существовать даже без тела, но с этого момента разумные и животные ее начала погружаются во вражду и самоистязания от того, что не могут исполнить свое истинное предназначение. Потерянная и несчастная такая душа начинает искать новую телесную оболочку, которая, как она полагает, сможет успокоить терзания и заполнить ее пустоту…»

Одна из таких душ нашла свое вместилище в теле Байли Чжишуя. Но не смотря на свое темное существование, эта душа была невероятно мужественной и благородной, именно поэтому Байли смог стать выдающимся командующим. Именно поэтому, даже став ни на что не способным калекой, он сумел отомстить генералу Ху. Сразу после того, как Чжишуй с телом сестры исчез, генерала начали изводить кошмарные сны. Каждый раз, как только он засыпал, ему казалось, что он попадает в сам ад: кошмары были на столько ужасны и реалистичны, что Ху осознал: впереди либо безумие, либо смерть. И тогда он стал искать по всему континенту самых лучших мудрецов, целителей, колдунов, способных определить причину происходящего с ним и спасти. По иронии судьбы докопаться до истины смог именно тот даосский монах, который 19 лет назад подавил разлад между началами Блуждающей души маленького Байли. Даос поведал генералу, что тот расплачивается за содеянное им зло. Во сне к нему приходит душа Чжишуя и уводит его душу туда, где царят мрак, скорбь, ужас и пустота – в место обитания Блуждающих душ. Это они терзают его по ночам и рано или поздно они победят: душа генерала не сможет вернуться обратно.

– От этого есть спасение? Я сделаю все, что угодно, только скажите: ЧТО? – в отчаянии прокричал Ху.
Даос долго думал, прежде чем ответить.
– Можно попытаться дать Блуждающим душам то, в чем они больше всего нуждаются – пристанище, которое привлекало бы их, и которое им не хотелось бы покинуть. Думаю, только откупившись ты сможешь спастись от них – проговорил наконец даос. – Пусть самые великие шаманы проведут черные ритуалы и определят место наибольшего скопления душ. Построй там величественное сооружение.
Пусть снаружи оно будет мрачным и устрашающим, чтобы отбивать желание у охотников за сокровищами от его посещения: все-равно их там может ждать только гибель. Пусть снаружи оно будет выглядеть как гробница!
Зато изнутри оно должно напоминать обычную мирскую жизнь, которую так и не смогли отпустить эти души. Там должен быть целый город, наполненный роскошью и богатством. И еще, построй в честь каждого из начал души великолепные залы, которые станут своеобразными храмами для них, терзаемых от того, что не смогли наполнить собой Вселенную. Полагаю, для животных начал залы должны быть огромными: кто знает в каких существ они захотят материализоваться… Для разумных же начал залы могут быть не такими большими: там будет царить сознание, а оно эфирно.

Генерал Ху не пожалел ни усилий, ни своего несметного богатства на создание гробницы для Блуждающих душ, но не успел закончить роскошную внутреннюю отделку до конца: однажды его душа навсегда осталась среди тех, для кого возводилось данное сооружение. В ту же ночь с чувством выполненного долга умер и Байли Чжишуй, только в этот раз его душа смогла освободиться и стать частью Вселенной. А через несколько дней, выполняя последнюю волю Ху Линъюня, самым могущественным колдунам континента удалось провести сильнейший темный ритуал: заманить в гробницу и запечатать в ней несчетное количество Блуждающих душ...

По сей день несметные богатства хранятся в гробнице и манят многих героев: как отважных, желающих стать сильнее при помощи добытых в ней редких артефактов, так и алчных либо беспечных, считающих историю создания гробницы всего лишь мифом.

От того, что каждому, вошедшему в гробницу, слышны тихие голоса, это место прозвали Гробницей шепотов. Те немногие, кому удалось вернуться из гробницы, говорили, что беда в том, что никто из попавших туда не знает, чьи голоса он там слышит: заблудших душ, ведущих его прямо к гибели, или начал своей собственной души, подсказывающих как преодолеть уготованные опасности. Если ты, отважный герой, решишься на столь безумный шаг – испытать удачу в Гробнице шепотов – знай: только судьба решает, с какими из начал не упокоенных душ тебе придется там столкнуться и попытаться преодолеть их испытания. И только от того, на сколько чист и благороден ТЫ САМ зависит, что услышит и подскажет там твоя душа...

[Eugenek14]

VI. Истина. Мальчик с окровавленным подбородком

1332 год по летоисчислению Идеального мира

Из тела предателя Син Цзюньхао толчками выплёскивалась жизнь. Он лежал на грязном полу и ни о чём не жалел.
«Колдун, — думал предатель, глядя как волшебный меч летает над ним, превращая стены в лохмотья. — Колдун этот Байли Чжишуй. Всегда думал, что с выскочкой что-то не так».
С каждой минутой взгляд его тускнел, звуки становились тише, а картины безрадостной жизни проносились в памяти всё быстрее.
Лучше всего он помнил смерть родителей. Как убийца подошёл к омертвевшему от ужаса мальчишке, взял липкими от крови пальцами за подбородок и сказал: «Меня зовут Байчжань, по приказу военачальника Байли Фэнцзяна я выслеживаю и убиваю предателей. Малыш, твои близкие имели дела с сидами. Не будь таким, как они».
Син Цзюньхао улыбнулся онемевшими губами. Он отомстил дважды. Когда много лет назад выдал военачальника сидам. И теперь, когда погибла его дочь, хотя он не планировал её смерти.
Так предатель и умер на полу растерзанной палатки с улыбкой на лице. Его застывшие глаза смотрели в вечернее небо.

VII. Под облаками. Город новый и город старый.

Байли Чжишуй летел высоко над землёй. Он прижимал к груди ещё теплое тело сестры, чудом сохраняя равновесие на тонком лезвии меча. Сухожилия его срослись, а раны на руках и ногах затянулись, оставив заметные шрамы. Начало «Жизнь» исчезло из его души. Силы были на исходе, он стал обычным смертным.
Он летел на юг. Земля погружалась во мрак, небо на востоке потемнело. Он заметил, чем темнее становилось вокруг, тем ярче светился меч. По левую руку от него открылась широкая гладь Безбрежного моря, на берегу которого он увидел многочисленные огни костров. Дым снизу донёс до него запахи пищи — для строителей Жёлтого города наступило время ужина. Байли Чжишуй слышал, что несколько лет назад люди начали строительство нового города в бухте, но пока что ничего, кроме обширного изрытого пространства и кособоких деревянных построек, не заметил.
«Куда я лечу? — спохватился он. — Мне нужно домой похоронить сестру».
К югу от стройки начинались прифронтовые земли, лететь туда было опасно. От сидов в воздухе не скроешься, тем более на светящемся мече. Меч, будто услышав мысли Байли Чжишуя, повернул на запад, вслед за вечерней зарёй. В сторону дома он не полетел, а юноша не знал, как его заставить.

VIII. Скромная могила. Пляски бешеных волков.

Меч развернулся очень вовремя. Вдалеке утопала в облаках громада Города слёз неба. Солнце почти скрылось за горизонтом, но света хватало, чтобы разглядеть высокие шпили и пагоды. Где-то среди них летали ненавистные сиды, убившие многих воинов, в том числе смертельно ранившие отца Байли Чжишуя.
Спустя пару часов он увидел впереди огромные горы с плоской вершиной. Начинались земли зооморфов. Люди не воевали с ними, но и не дружили — говорящие звери были независимые и страшные, ими пугали маленьких детей. Но самое удивительное, что никто не видел их женщин. «Наверное, такие же страшные и волосатые, как и мужчины», — подумал Байли Чжишуй.
Он нашёл подходящий лаз, попасть в который можно было только с воздуха. Осторожно сошёл с меча и, стараясь не выронить тело сестры из затёкших рук, забрался внутрь. Меч летел перед ним, освещая путь неярким светом.
Похоронив сестру в нише недалеко от входа, Байли Чжишуй ещё раз поклялся отомстить Ху Линъюню за её смерть, но не знал, как это сделать. Вдруг из глубин лаза раздался женский смех, и юноша решил проверить, не послышалось ли ему. Пройдя до конца, он увидел, что лаз заканчивается высоко над землёй в стене огромной пещеры.
В её центре горел большой костёр. На кольях тут и там скалились черепа животных, кости устилали неровный пол, а вокруг костра под взрывы хохота рыжеволосой женщины сновали бешеные волки. Их чёрные тени извивались на стенах пещеры в своеобразном танце. В полумраке под потолком прятались и вовсе неведомые твари.
— Спускайся сюда, путник! — она смотрела прямо на юношу. — Мои питомцы тебя не тронут.

IX. Время собирать кости. Далёкий запад.

1335 год по летоисчислению Идеального мира

На следующий день Байли Чжишуй собирался в долгий путь. Он обнаружил, что за ночь у него выросла длинная борода, а одежда износилась, но не удивился — рыжая хозяйка пещеры была настоящей ведьмой. И весьма привлекательной женщиной, с которой он провёл бурную ночь. Но когда он пытался вспомнить подробности, мысли путались, и он бросал попытки. Он помнил только, что ему нужно уходить, клятва, данная над телом Байли Яо, звучала в голове, как набат.
Отговорить его рыжая ведьма не пыталась. Она обещала помочь отомстить, но для этого ему необходимо набраться сил, вернуть начала своей души. И сделать это, по словам ведьмы, можно было только на далеком западе.
Она собрала кости с пола пещеры в большой плотный мешок и научила, что с ними делать, когда он прилетит на место.
— Меч домчит тебя, но лететь придётся много дней. Путь в ту страну закрыт, но с этим мешком ты сможешь попасть туда. Береги его и берегись сам, — сказала она напоследок.
Байли Чжишуй плохо помнил, как они простились. Когда он оказался в воздухе и полной грудью вдохнул свежий горный воздух, то будто вынырнул на поверхность из глубокого омута.
Меч нёс его на запад, рядом порхало несколько крылатых поросят. Примерно раз в день он приземлялся в пустынной местности, разводил костёр, убивал одного поросёнка на еду и спал в расщелине или яме, прижавшись к большому тёплому мешку. Если внутри нет ничего, кроме костей, откуда исходит тепло? Опять неведомая магия ведьмы. Он так и не узнал, как её зовут, и почти забыл лицо. Кажется, у неё бы хвост?
Через несколько дней меч принёс Байли Чжишуя на далёкий запад. С высоты ему открылись широкие равнины, блестящие реки, зелёные леса. Край напоминал родину, но был девственно чист и безмятежен. Ни крупных городов, ни больших селений он не заметил, только несколько скромных домишек с огородами. Война и ужас никогда раньше не ступали на эту земли.
Байли Чжишуй скинул вниз мешок с костями и спрыгнул сам. Начало «Надежда» исчезло из его души, а вулкан на горизонте испускал в небо клубы дыма.

X. Время разбрасывать кости. Подземный дворец.

Нужная пещера нашлась быстро. Она была огромна — куда больше, чем мрачное жилище ведьмы. Здесь не было темно, из скрытого сталактитами отверстия пробивался солнечный луч, слышалось журчание воды. Байли Чжишуй осторожно шёл вглубь. Мешок внезапно зашевелился в руках, будто внутри проснулось что-то живое. Воин с криком отбросил его прочь. Для верности пнул несколько раз, но мешок выглядел вполне обычным.
Развязав его, он стал раскидывать содержимое вокруг, как научила его ведьма. С каждой брошенной костью пещера преображалась. Из естественного образования она превращалась в грандиозное строение. Байли Чжишуй вытаскивал из мешка всё больше костей, любуясь резными колоннами, стенами с барельефами, узорчатыми драпировками и картинами...
И тут его рука наткнулась на странный предмет. Это был человеческий череп. Откуда он здесь? Он сам видел, что у ведьмы были только кости животных! Неужели она подбросила ему... Когда он понял, чей это череп, слёзы брызнули из глаз. Любимая сестра не оставила его, она всегда была рядом. Он найдёт её останкам подходящее место в одной из комнат вокруг — и пусть Байли Яо танцует в загробном мире в своё удовольствие!
Одного Байли Чжишуй не хотел знать, что его дворец — всего лишь иллюзия. Идя по гладкому мраморному полу, можно было легко оступиться и упасть на острые камни. Или внезапно расшибить лоб о невидимый сталактит. Но сам он быстро приспособился к этому и мог вслепую находить верную дорогу.

XI. Блуждающая душа. И никого не стало.

1350 год по летоисчислению Идеального мира

В его душе не осталось ничего, кроме двух низменных начал — «Мести» и «Лжи». Он бродил по окрестностям, убивал животных и заманивал несчастных путников в свою пещеру. С каждой смертью она становилась всё прекраснее, Байли Чжишуй мог часами бродить по её залам, любоваться делом рук своих и слушать странные голоса. Они не давали ему плохих советов.
Поползли нехорошие слухи, путники стали избегать эти земли, а окрестные жители покидали свои дома. Даже зверья не осталось вокруг. А Байли Чжишуй бродил по своему дворцу и ждал. Животные и крестьяне хороши, они продлят ему жизнь, но их недостаточно для осуществления его клятвы. Когда-нибудь о его дворце узнают настоящие герои! Он будет их ждать, подготовится. Их жизни помогут ему наполнить свою истощённую душу и наконец отомстить.
Он совсем не помнил, кому отомстит и за что, и даже путался в своём имени, но разве это важно?

4420 год по летоисчислению Идеального мира

— Наконец-то, хоть кто-то появился. Вы пришли помочь мне?

[titytwister]

VI. Скорбь — дверь, ведущая внутрь.

— Генерал, - обратился к Ху Линъюню военный советник, нарушив долгое молчание в лагере, — Мальчишка опасен. В нем... живет тьма. Он лишил жизни Син Цзюньхао даже не касаясь его. Если мы оставим все, как есть, он вернется и за вами.
Хмурым взглядом военноначальник изучал то, что осталось от шатра одного из его лучших солдат. Несмотря на то, что генерал не застал произошедшего, он прекрасно осознавал, что такое не под силу обычному человеку. В речах советника сомневаться не стоило.
— Пустите весточку по всем городам и маленьким деревушкам, что Чжишуй стал приспешником злых сил. Он убил своего лучшего друга и любимую сестру, дабы доказать свою верность тьме. Каждого, кто осмелится поведать иную версию того, что здесь произошло - ждет смерть, - обернувшись к растерянным солдатам, приказал генерал.

После гибели Байли Яо прошло почти трое суток. Чжишуй по-прежнему оставался безутешен. Некогда хорошие друзья Байли Фэнцзяна помогли оказать последние почести сестре Чжишуя, проводить ее в последний путь. Они также предлагали помощь юному командующему в излечении его ран, однако тот наотрез отказался и попросил его не тревожить.
Несколько долгих часов он провел на холодном полу семейного храма, находящегося неподалеку от той самой усадьбы, где когда-то проходило его беспечальное детство. Чжишуй смотрел на таблички ушедших родственников и просил у каждого прощения за то, что не смог их сберечь. Вина за смерть сестры, за то, что не послушал Яо и это стало причиной ее гибели, поедали Чжишуя изнутри.
Теперь он ни на что не способный калека, еле стоящий на ногах. После долгих самобичеваний юноша, утратив последние силы, погрузился в сон на все том же каменном полу. Ему снилась танцующая небожительница Яо. Она смеялась и была счастлива, но танец радости надолго не затянулся. Внезапно взгляд девушки стал обеспокоенным, она протянула руку навстречу к Чжишую и растворилась во тьме.
Юноша открыл глаза и резко сел на полу. Боль ударила в недавние раны, но практически сразу стихла. Калека посмотрел в окно: вечер уже объял стены усадьбы, однако яркие пылающие огни озаряли все вокруг. Где-то неподалеку нарастал шум.
— Смерть убийце! - доносилось из разъяренной толпы, — Проклятый мессия тьмы погубил всю семью доблестного Фэнцзяна! Смерть! Смерть!
Среди выкрикивающих были и те, кто не так давно желал оказать помощь Чжишую. Осмыслив все происходящее, калека, забыв о боли, смиренно сел на колени и опустил голову, ожидая своих палачей. Он больше не хотел сражений, не желал мести - его сердце было где-то там, с семьей.
В этот момент на плечо Чжишуя опустилась чья-то теплая рука.
— А я ведь всегда считал, что ты великий боец и мой самый достойный наследник. Не хочешь ли сказать, что я ошибся? - прозвучал голос, который Чжишуй узнал бы из миллионов других. Это был голос деда.
Молодой командующий поднял голову и обомлел: улыбаясь, на него смотрел дух горячо уважаемого Фэнцзяна. Последний присел рядом с внуком и поведал ему о том, как много лет назад странствующий монах предсказал судьбу маленького наследника семьи Байли.
—...однако я верю, что ты был рожден отнюдь не для того, чтобы приносить беды, - все с той же улыбкой закончил дед и кивнул куда-то в сторону табличек с именами. Чжишуй устремил свой взгляд в указанную Фэнцзяном сторону. Обнявшись, в глубине храма, стояли две пары. Байчжань и Яо выглядели счастливыми. Другая пара упоенно смотрела на своего сына.
Одинокая слеза прозрачной кляксой украсила пол семейного храма. Шесть начал устремились к своему старому сосуду.

VII. Тьма не всегда означает зло.

Ху Линъюню не мог нарадоваться тому, как действовал его план. Менее, чем за сутки, слух о злодеяниях Чжишуя распространился аж до пустынь зооморфов. Все, кто когда-то был знаком с семьей Байли, восхищались мужеством Фэнцзяна или благоговели перед красотой изящной Яо, пришли в необычайную ярость. Старые слухи о том, как Чжишуй породил Бесстрашного полководца напустили еще больший ужас на людей, от которого они жаждали избавиться.
— Мне даже не пришлось марать руки. Вы отлично поработали, - похвалил свой отряд генерал Ху, наблюдая с высокого холма за тем, как толпа занимает старую усадьбу Байли. Некоторые из солдат сочувствующе смотрели на происходящее. Они понимали, что Чжишуй не виновен в произошедшем и не желали вредить ему, но страх за свои жизни и жизни родных стоял превыше всего.
И все же долго радоваться генералу не пришлось. Когда недовольная людская масса уже достигла семейного храма Байли, где находился Чжишуй, произошло невероятное: с крыши храма в звездное небо устремился столп света. Началось сильное землетрясение и все заволокло дымкой. Генерал отдал приказ немедленно отступать. Никто из тех, кто находился на территории усадьбы, не вернулся домой в тот вечер.

VIII. Тише. Их было семь.

К позднему утру туман над тем местом, где еще вчера находилась усадьба Байли, начал развеиваться. Сквозь белую дымку виднелись очертания внушительного и страшно-красивого строения. На ступеньках, ведущих к главному входу в здание, сидела Прекрасная дева. Это была Любовь, некогда одно из начал Байли Чжишуя. В руках дева держала белоснежный цветок, от которого исходило нежно-сиреневое свечение.
Чуть поодаль от нее лежал сам Чжишуй. Несколько секунд назад он пришел в создание и разглядывал Прекрасную деву. Та поймала его взгляд на себе и одарила молодого командующего искренней улыбкой. Любовь помогла Чжишую подняться и довела его до дверей усыпальницы. Вверив юноше необычный цветок, она поднесла палец к губам, словно попросив быть тише, и поцеловала его. Чжишуй открыл глаза. Дева исчезла, а в груди разлилось теплое чувство. Молодой командующий зашел внутрь усыпальницы. Дверь за ним затворилась. Но навсегда ли..?

[MadSkoll]

VI. Наследник. Безмолвный воин
1342 год по летоисчислению Идеального мира
Много лет прошло с тех пор. Что-то ушло, что-то позабылось, но о том дне помнили все, кто там был. О подлом поступке Син Цзюньхао люди даже не догадывались. Его считали случайной жертвой тех страшных событий.
Спустя годы Ху Линъюнь нашёл себе новую пассию. И в этот раз ему удалось жениться на ней. Она родила ему сына, в котором он души не чаял.
Что же случилось с Байли Чжишуй никто не знал, никто не видел его с тех пор.
Зато стали возникать слухи о Безмолвном воине, жестоко расправляющимся с преступниками. Его никто не знал, ни откуда он, ни как появляется и куда пропадает. А лицо всегда было спрятано под тёмным капюшоном.
Люди считали Безмолвного воина защитником слабых, борцом за справедливость, ведь он никогда не трогал тех, кого обижали. Но всё было не совсем так. Им двигало лишь начало «Жажда». И только начало «Справедливость» боролось внутри него, не давая поглощать души невинных.
Да, это и был потерянный Байли Чжишуй, но человеком его сложно было теперь назвать. Он похоронил тогда сестру и поклялся отомстить виновнику. Но талисман стабильности уже не помогал. Начало «Преданность» окончательно покинуло Чжишуя.
Несколько дней он горевал, пролежав у могилы Яо. Именно в тот момент его рассудок всё больше мутнел, а голос становился всё тише, пока не пропал окончательно. Онемев, Чжишуй испытал новое чувство. В нём проснулась жажда, но не пищи или воды: ему нужны были человеческие души. И полетел он в поисках пропитания.
Встретился вскоре мальчишка лет десяти. Замахнулся мечом Чжишуй, но замер. В глазах ребёнка был страх, а на лице читалось: «За что?» В этот момент в Чжишуе взяло верх начало «Справедливость», потеснив «Жажду». Не смог он навредить тому, кто был ни в чём неповинен. Взглянув ещё раз на испуганного парнишку, Чжишуй быстро удалился.
Благодаря этой внутренней борьбе, Чжишуй смог питаться только душами разбойников, грабителей или бесчестных людей, но сколько не пытался, насытиться не мог. Словно он искал какую-то особенную душу…

VII. Знакомое место
1343 год по летоисчислению Идеального мира
Как-то раз Чжишуй неслышно летел над землёй в поисках очередного оступившегося. Но вдруг он остановился. Ему казалось, что тут он когда-то уже бывал. Чжишуй стал оглядываться, смотреть по сторонам и вдруг понял, какое важное событие произошло в этом месте.
Всё давно поросло травой, но нет сомнений, это здесь много лет назад был разбит лагерь. Это то самое место, где когда-то он, сестрица Яо и Син Цзюньхао беззаботно общались и распивали вино. Словно кинжал пронзил его сердце: Чжишуй всё вспомнил. Особенно ярко перед глазами встал образ бездыханной Байли Яо. Без сил он упал на землю и зарыдал. Ему хотелось кричать, но не мог. Лишь сорванную траву сжимал изо всех сил. «Ху… – вдруг всплыло в голове. – Генерал Ху Линъюнь! По его вине мертва сестра!»
Глаза застилала ненависть. Байли Чжишуй резко взмыл вверх, оставив на земле круг из почерневшей травы. Наконец ему стало ясно, чью душу все эти годы он так хотел заполучить.

VIII. Встреча. Новое начало
Поздний вечер.
Ху Линъюнь отдыхал у себя дома, жена уже спала рядом. Но генералу не спалось, и он решил выйти на свежий воздух. Взглянув на свою маленькую гордость, сынишку, спящего в своей кроватке, он вышел на балкон, присел в мягкое кресло и загляделся на звёзды, о чём-то задумавшись. Спустя какое-то время сон одолел генерала.
Покой нарушил неожиданный шум. Ху Линъюнь подскочил, пытаясь сообразить, что это было. Он вернулся в спальню и не поверил своим глазам. На полу лежала окровавленная жена. Она пыталась защитить своего ребёнка, но это оказалось ей не под силу. А над кроватью сына нависла какая-то фигура с мечом. Малейшего движения оружия было достаточно, чтобы лишить жизни невинное дитя. Но что-то его останавливало.
– Кто ты? – лишь смог промолвить Ху Линъюнь. Он боялся шевельнуться, лишь бы только не навредили его сыну. – Тебе нужны деньги? Я тебе дам, много! Только оставь нас в покое.
Фигура молча повернулась и взглянула на генерала. Глаза горели кроваво-красным светом, а на лице виднелась невыносимая злоба и ненависть.
– Не ты ли знаменитый Безмолвный воин? Защитник слабых? – продолжил Ху Линъюнь. – Мы ведь не делали ничего плохого, мы хорошие люди.
Чжишуй хотел было что-то сказать, но вышло лишь рычание, словно зверь готовится к атаке. Он чувствовал в мальчишке что-то, часть души его врага была в нём. Но начало «Справедливость» не позволило обидеть беззащитное создание. Убрав меч от горла мальчика, Чжишуй направился в сторону Ху Линъюня. Он узнал виновника того происшествия.
– Чжишуй? Байли Чжишуй?! – сказал генерал, узнав в нём командующего, своего бывшего подчинённого.
Чжишуй остановился.
– Не верится, – продолжил с удивлением. – Все эти годы тебя считали погибшим, а ты жив! Не может быть… Понимаю, ты думаешь виновен я, но это не так. Соболезную твоей утрате. Да, мне понравилась твоя сестра, но я не желал, чтобы вышло вот так. Син Цзюньхао сказал, что он в хороших отношениях с Байли Яо и может поговорить с ней и привести ко мне. Я организовал вам встречу и сидел ждал в своей палатке, когда Син придёт с Яо. Однако я даже не подозревал о злом умысле. Син Цзюньхао принёс на руках её спящее тело. Я был шокирован его поступком и потребовал разъяснений. Он всё мне рассказал, и я отправил его дожидаться дальнейших распоряжений. Мною овладела злость, необходимо было наказать за такое, но в этот момент очнулась Яо. Я попытался с ней поговорить, признался в чувствах и серьёзных намерениях, но ей казалось, что я давлю на неё. Вскоре она вырвалась и сбежала из палатки, а я сел в расстроенных чувствах. И вдруг услышал, что снаружи что-то происходит, затем яростный крик. Когда я выбежал из палатки, ты уже улетал, забрав с собой бездыханное тело сестры. Не передать, как мне было горько.
Всё это время Чжишуй слушал внимательно. Ху Линъюнь говорил очень вкрадчиво, и Чжишуй поверил в правдивость истории и немного успокоился. Меч растворился, а глаза больше не горели от злобы.
Чжишуй стал обдумывать сказанное. Вроде всё хорошо, но что-то не складывалось. «Разве стала бы она из-за такой мелочи, – рассуждал про себя Чжишуй, – кончать с жизнью? Но ведь на лице Ху Линъюня явно была печаль. Или он что-то недоговаривает?» Потеряв бдительность, Чжишуй не заметил, как генерал достал меч, и резким движением он проткнул Чжишуя насквозь. Но, вопреки ожиданиям, не было ни капли крови. Ху Линъюнь опешил. Он попытался убить Чжишуя, а тот просто стоял и молча смотрел на него. В тот миг в Байли Чжишуй было окончательно убито начало «Вера». Чжишуй схватился обеими руками за голову Ху Линъюня, и неожиданно для самого себя он увидел, как всё было на самом деле.
Как же хорошо притворялся. Ведь именно он дал снотворное Цзюньхао, договорившись, что тот принесёт ему юную Яо, а с Чжишуем может делать всё, что угодно. Когда Яо очнулась, генерал без права выбора сказал, что она будет его женой. Она отказывалась, говорила, что не бывать этому, но генерал даже слушать не хотел. В конечном итоге он попытался завладеть ею силой, но она схватила кинжал, висевший на поясе генерала. Он успел перехватить её руку, повалил на пол и, забрав кинжал, приставил его к её горлу. «Прекрати, всё равно ты будешь моя!» – яростно сказал Ху Линъюнь. «Никогда!» – сквозь слёзы крикнула Яо и попыталась вырваться. Но неосторожным движением кинжал сорвался. Испугался Ху Линъюнь, не хотел он убивать её, но было поздно. Пока никто не видел, он вытащил тело наружу, в руку положил нож и вернулся в палатку.
– Так вот как всё было…
– Что? Кто это сказал? – тревожно вопросил Ху Линъюнь.
– Я в твоей голове, и теперь всё знаю. Я заберу всё, что тебе дорого!
– Нет, не трогай сына!
– Не бойся, ты этого уже не увидишь… Ты не достоин, я забираю твою душу, – произнёс напоследок Чжишуй в голове Ху Линъюня и поглотил его жизнь. После этого он отпустил его голову, и безжизненное тело рухнуло на пол.
Чжишуй вытащил из себя меч и отбросил в сторону. Подойдя к плачущему мальчику, он также дотронулся до его головы и собирался выполнить замысел. Но увидел Чжишуй будущее ребёнка, каким он станет великим командиром, честным и справедливым, сколько подвигов совершит и сколько жизней спасёт. Ощутил в себе Чжишуй совершенно иное чувство. Родилось в нём абсолютно новое одиннадцатое начало – «Человечность». Впервые за столько лет на его лице появилась лёгкая улыбка, увидел он в мальчике надежду.
После этого Чжишуй подошёл к лежавшей рядом девушке, провёл над ней рукой и тихонько произнёс:
– А вот ты достойна.
Её сердце забилось и появилось слабое дыхание. Чжишуй глубоко вздохнул, внутри него появилось спокойствие: жажда наконец-то была утолена.
…
Так ли всё было или нет, никому доподлинно неизвестно. Генерал был похоронен в Гробнице шёпотов, существующей и поныне. Говорят там не раз видели странного человека. Кто-то думает, что это обычный бродяга, кому-то кажется, что расхититель гробниц. Но многие считают, что это был сам Байли Чжишуй – последний из рода Байли…

[Velcariel]

VI. Прощание. Не победивший боль.

Байли Чжишуй потерял последних близких людей – сестру, что заботилась о нем с детства, и соратника, с которым они вместе прошли ученичество у Мастера меча и вступили в ряды армии. Предательство, потери и раны стали причиной того, что его захватило начало 'Боль'.

Погибшая дочь рода Байли получила последнее пристанище рядом с родителями и дедом, а Байли Чжишуй никак не мог принять случившиеся. Он спрашивал себя, почему не распознал врага в том, кто был так близко. Сожалел, что не прислушался к словам Яо об осторожности, и доверился тому, против кого – теперь он знал – сестра его предостерегала. Но больней всего было сознавать, что именно он всему виной, и опасения Байли Фэнцзяня, и предсказание монаха – все оказалось правдой.

VII. Смута. Несмирившийся.

Три года никто не слышал о Байли. Тем временем, продолжалась война. Не только внешняя – амбиции генерала Ху Линъюнь были куда больше, чем слава на поле брани и жажда обладать красивыми девушками. Он выступил против императора, и война захлестнула территории людей.

В 1335 Ху Линъюнь сумел убить императора и объявил себя новым правителем. Однако утвердить свою власть он не мог: стоило его солдатам покинуть казалось бы усмиренный город, как снова приходила весть о недовольствах и собирающихся бунтовщиках. Впрочем, император Ху знал, что пока некому объединить их, они бессильны перед ним.

Ху Линъюнь совершил лишь одну ошибку – забыл обещание Байли. Чем чаще Байли Чжишуй слышал о бесчинствах Ху Линъюня, тем крепче становилась решимость отомстить. И начало 'Смирение' исчезло.

VIII. Бунт. Безвластие.

Монахи считают 'Боль', 'Радость' и 'Смирение' разумными началами не просто так – хоть боль и поглотила его целиком, Байли Чжишуй знал, что его путь не должен завершиться тихим угасанием. Байли звал долг перед памятью сестры, деда, всего рода, имя которого он хранил.

Так Байли Чжишуй выступил против узурпатора. Начало 'Властность' обрело сознание в его душе, и он повел за собой не пожелавших склониться перед узурпатором. Те, кто узнавали в нем внука Байли Фэнцзяня, больше не боялись Бесстрашного полководца – за ним шли в бой, надеясь, что он поможет им свершить месть.

Настойчивость и вера в то, что только так можно принести покой душе Яо, вела самого Байли. Когда два года спустя он встретился лицом к лицу с Ху Линъюнем, он поднял меч и сказал: 'Мое имя Байли Чжишуй. Пять лет назад твоя жажда и похоть стали причиной смерти моей сестры, Байли Яо. Я сдержал свое слово, и пришел забрать твою жизнь взамен. Пусть все, кто потерял близких по твоей вине, возрадуются в этот день, когда наши родные будут отмщены.'

Не слушая ответа, Байли ринулся в атаку. Он пронзил сердце Ху Линъюня, и так с правлением узурпатора было покончено.

IX. Смерть. Неверное решение.

1353 год по летоисчислению Идеального мира

Прошло 10 лет со смерти Мастера меча Байли Чжишуя. Долгие годы шло строительство гробницы, достойной последнего воина рода Байли.

После убийства узурпатора Ху Линъюня, остатки души Байли Чжишуя воплотились в начале 'Верность'. Он отомстил за смерть любимой сестры, пришло время отдать долг наставнику. Байли Чжишуй должен был найти ученика, достойного получить меч 'Сын', чтобы передать знание школы Непревзойденного меча.

Но не только Мо Жаньюня он чтил в своей памяти. Командующий Байли вернулся в армию людей, надеясь, что честная служба позволит ему прославить имя рода. Тогда душа Байли Фэнцзяня переродится, не отягощенная горем из-за бесславного конца его семьи.

В одной из битв он обратил внимание на воина, чье имя, как Байли позже узнал, было Юншэн Чжимин. Враг теснил, и войска получили приказ перегруппироваться, прежде чем снова перейти в наступление. Юншэн яростно сражался, защищая раненого товарища, пока отряд не смог пробиться к ним и отправить раненого в тыл. Байли оценил преданность и ярость Юншэна, и предложил ему стать своим учеником. Теперь людей снова защищали 'Отец' и 'Сын'.

Неустойчивость души Байли Чжишуя давала о себе знать. В 1343 году Байли подозвал своего ученика и сказал: 'Я больше не могу оставаться здесь. Когда-то даос предсказал, что своей жизнью я буду приносить беды окружающим. Я стал причиной смерти своих родных, и сейчас я чувствую, что осколки моей души больше не могут сдерживать того, кто вселился в меня при рождении. Я не хочу принести беды нашей земле'.

Юншэн недоумевал, куда же тогда отправится Байли. Но учитель объяснил все, передав ему меч 'Отец': 'Теперь в твоих руках право вести его в бой. Я отправлюсь в горы, вдали от людей. Пусть после моей смерти освободившаяся душа никому не сможет навредить.'

Юншэн Чжимин втайне следовал за учителем, и видел, как Байли покончил с собой. Он пожелал построить гробницу, достойную воина, который остановил узурпатора и столь храбро сражался в войне против сидов. Юншэн пригласил магов, чтобы убедиться, что Байли удалось победить блуждающую душу и никто не пострадает. Однако в отстроенных залах люди замечали тени, ветер словно пытался столкнуть в пропасть, а из коридоров слышались отзвуки рева, напоминающего крик Бесстрашного полководца. К моменту завершения строительства это место прозвали Гробницей шепотов. Вход запечатали, чтобы никто не смог войти внутрь, если магия станет неспособна противостоять осколкам душ, бесчинствующих на месте смерти Байли Чжишуя.

Ходят слухи, что когда-нибудь Бесстрашный Полководец вернется в этот мир.

[kamper9]

VI. Скорбь. Убитый горем и жизнью

В 1332 году по летоисчислению Идеального мира Байли Чжишуй потерял всё.

Одинокий, преданный и искалеченный бывшим другом и с мёртвым телом сестры на мече, вызванным пробудившимся животным началом «Злость», бывший командующий армии людей приземлился в лесу возле Города слез неба. Без возможности ходить и шевелить руками Байли Чжишуй мог только лежать и смотреть в навеки застывшее решительное лицо Байли Яо, обрамленное полностью седыми волосами. На него смотрели неподвижные стеклянные глаза. Ранее теплый и ясный небесный взгляд, теперь стал навсегда холодным и непроницаемым. Он всматривался в посветлевшие голубые глаза и снова, и снова видел последний танец сестры.

«Опьянение среди цветов, да? Могла ли ты подумать, что это будет твой танец смерти? Надеюсь, вы встретитесь с Байчжанем и ты будешь счастлива», – прошептал последний представитель семьи Байли. Животное начало «Скорбь», которое обрело своё собственное сознание ещё в детстве Чжишуя полностью захватило его личность, заставив лишиться чувств.

VII. Отчаяние. Дорога без возврата.

1332 год по летоисчислению Идеального мира.

Байли Чжишуй очнулся в незнакомом месте, с уже вылеченными ранее перерезанными сухожилиями. Рассмотрев потолок и стены в помещении он, не обнаружив зацепок, для того, чтобы вычислить своё местонахождение и чувствуя слабость, остался в кровати. Закрывая глаза, чтобы продолжить отдых он вспомнил то, что притупилось в его сознании. Смерть Байли Яо, предательство Син Цзюньхао и его заговор с генералом Ху Линъюню. Уже исчезнувшая из его души «Скорбь» сменилась началом «Презрение». Последнее животное начало было столь сильно, что нашло выход в полном разрушении помещения, в котором находился Чжишуй. Его энергия вихрем поднялась вверх и полностью снесла стены дома, не причинив вреда хозяину. Наполненный злостью, гневом и желанием отомстить Байли Чжишуй поднялся с уцелевшей кровати, чтобы отправиться за генералом Ху Линъюню. Перед бывшим командующим армии людей из воздуха появился смутно знакомый старец в монашеском одеянии, который всего лишь одним касанием до того места, где находился вырезанный талисман стабильности, заставил его остановиться и притупил все эмоции.

«Кто ты такой? – спросил с вызовом молодой мужчина. – У меня есть дело, которое не может ждать».

«Я предупреждал Байли Фэнцзяна, ты можешь только отнимать жизни людей, – с презрением в голосе и взгляде ответил мужчина. – Я предлагал ему убить тебя, чтобы освободить и дать уйти на новый круг перерождения, но он отказался. Это стало его главной ошибкой, которая и привела его к смерти. Ты ведь уже заметил, что все люди рядом с тобой умирают? Твои родители, дед, сестра, старший брат, а ещё тысячи людей во время сражений. Это твоё дело явно касается того, что ты нацелен убить ещё одного человека».

Ошеломлённый Байли Чжишуй застыл на месте, не смея пошевелиться. Он смотрел на странствующего даосского монаха и понимал, что тот прав. «Это я виноват, что они все мертвы. Я ведь давно заметил, что с моей душой, что-то не так. Я мог спасти и уберечь их всех», – корил себя Чжишуй, запустивший обе руки в свои темные волосы.

«Успокойся, – окликнул монах молодого мужчину, садясь в позу лотоса. – Сядь и расскажи мне всё с самого начала».
Байли Чжишуй не смея противиться сел напротив мужчины и начал рассказ с первого проявления одного из животных начал — «Ужаса», не упуская ни одной детали, касающихся животных начал, он дошёл до исчезновения «Гнева», «Злости», «Скорби» и «Презрения», то есть самого страшного горя в своей жизни.

«Я правильно понимаю, что ты собираешь отомстить генералу Ху Линъюню?» – монах задал вопрос после долгого молчания в конце долгого рассказа Чжишуя.

«Да, – ответил с полной уверенностью Байли Чжишуй. – Это не единственное его преступление, раньше я не обращал внимание и думал, что это пустые слухи. Теперь мне кажется, что я был слеп и глуп. Я не увидел в Син Цзюньхао его темной сущности. Зато увидела Байли Яо и она предупреждала меня об этом. За свою слепоту я уже поплатился».

«Ты понимаешь, что, скорее всего, умрёшь сразу после убийства генерала? Оставшиеся три разумных начала больше не сдерживаются животными. Это станет последним потрясением и они тебя поглотят. Вместо тебя останется только блуждающая душа, которая начнёт отнимать жизни без разбора пока её не остановят», – странствующий монах смог понять Чжищуя, его жажду мести и справедливости, но не смог не попытаться отговорить.

«Знаю, я чувствую, что уже очень скоро умру и готов к этому. Не беспокойся, старик. Блуждающая душа не вырвется, если я буду мёртв», – с горькой улыбкой ответил Байли Чжишуй.

«Тебе стоит отдохнуть и привести себя в порядок. Я узнаю, куда двигается Ху Линъюню сейчас и помогу тебе добраться до его лагеря», – добавил даосский монах, поднимаясь с земли.

«Ты прав. Благодарю, за помощь, – сказал Байли Чжишуй, склонив голову в благодарности. – Последний вопрос. Где тело Байли Яо?»

«Она рядом с Байчжанем и уже встретилась с ним», – ответил старик и, отвернувшись от Байли Чжишуя, пошёл вглубь леса.

VIII. Месть. Надежное правосудие

1332 год по летоисчислению Идеального мира.

Странствующий даосский монах не обманул Байли Чжишуя, спустя неделю, молодой мужчина изучал лагерь своего врага и продумывал план.

«Я не настолько низко пал, чтобы нападать на него ночью и перерезать глотку. Это будет честный бой, он не сможет отказать мне, если бросить ему вызов перед всеми солдатами», – раздумывал Байли Чжишуй.
Вытащив из ножен свой меч «Сын» он поднялся вверх и, пролетев расстояние, приземлился в самом центре, подняв облако пыли в воздух. Окруженный тысячью солдатами, которые увидев проникновение на свою территорию взялись за оружие, Байли Чжишуй издал громкий крик: «Генералу Ху Линъюню, я вызываю тебя на честный бой, за честь моей сестры, которая выбрала смерть, а не тебя, за продажу наших людей в виде рабов врагам, за подстрекательство и сговоры с ними. Выходи и прими моя ярость один на один».

55-летний генерал Ху Линъюню был лучшим воином среди людей на протяжении последних 30 лет. Он стал самым молодым генералом в истории в 35 лет. Высокий, ростом под 2 метра, хорошо слаженный и сильными руками, которые ломают шеи врагов простым сжатием, он представлял гору, которую 22-летний Байли Чжишуй вряд ли, когда-нибудь смог бы победить, если бы не его ярость, желание отомстить и готовность умереть. Ху Линъюню вышел из палатки с высокомерной ухмылкой на лице, забрав у первого попавшегося солдата меч, он направился к центру лагеря. Он ждал, когда Байли Чжишуя придёт по его душу, ждал и знал, что победит эту выскочку командующего. Генерал видел его во время сражения и отмечал, что из него вышел неплохой воин. Жаль только, что разница в опыте в сражениях в 33 года – это колоссальная цифра. Обрушивая первый сильный удар на Байли Чжишуя Ху Линъюню всё ещё улыбался. Он видел по трясущимся рукам, что молодой мужчина еле выдерживает его удар, поэтому отошёл, чтобы отсмеявшись в стороне использовать свою лучшую технику «Гнев дракона» и уничтожить, бросившего ему вызов сопляка. Только Ху Линъюню не знал, что в этот момент Байли Чжишуй принял разумные начала своей души: «Разумное, Яростное и Страстное» и был готов к своей смерти, применяя свою технику «Гнев небес». Столкновение двух врагов вызвало огромный и громкий взрыв, который отшвырнул несколько рядом стоящих воинов. После того, как пыль осела можно было увидеть мёртвое лежащее тело генерала Ху Линъюню и стоящего сверху над ним Байли Чжишуя. Он всматривался в это ненавистной лицо и ничего не чувствовал по отношению к нему. Ни презрения, ни радости отмщения – ничего.

Развернувшись от мертвого тела, он осмотрел бывших соратников с оружием в руках. Они не знали, что делать и ждали от него любого действия, так как снова не осмеливались приблизиться к нему. Подняв голову к небу, Байли Чжишуя улыбнулся в последний раз и, выбросив правую руку с мечом вверх ударил себя в грудь, почти в центр вырезанного талисмана стабильности. Опускаясь на колени из-за потери крови, он продолжал смотреть на столь прекрасный и ясный цвет. Ему казалось, что он не видел ничего красивее в своей жизни. «Небо сегодня напоминает цвет глаз моей сестры. Байли Яо, семья, я иду к вам», – подумал последний раз Чжишуй, закрывая глаза и падая замертво на спину, совсем рядом со своим поверженным врагом.

IX Гробница. Мертвецы говорят шепотом

1347 год по летоисчислению Идеального мира.

15 лет понадобилось бывшим соратникам, для того, чтобы построить усыпальницу Байли Чжишуя в западных землях около Врат цикла. После боя между Байли Чжишуем и генералом Ху Линъюню воины перенесли тело бывшего командующего в огромную величественную пещеру, где и начали строительство усыпальницы достойной самого доблестного и честного воина, которого они знали. Большие залы, украшенные сложной резьбой стены, подводные реки и ручьи, небесные острова. Странствующий даосский монах испытывающий уважение к Байли Чжишую, сделал так, что каждый попавший в гробницу, не мог выбраться оттуда. Именно поэтому те, кто приносил сюда сокровище для того, чтобы спрятать, никогда больше не выходили и те, кто приходил за этим сокровищем, тоже, больше никогда не покидали гробницу Байли Чжишуя.
Но всегда существуют исключения. И один человек смог рассказать легенду, о том, что воин всё ещё жив и собирает свои исчезнувшие разумные и животные начала, чтобы сдержать блуждающую душу и возродиться. Начать жить заново и искоренять зло. Только вот этот человек говорил шепотом, а шепотом говорит только один мертвец из гробницы – Байли Чжишуй.

[akumahime009]

VI.
Байли Чжишуй, тяжело дыша, прислонился спиной к стене пещеры. Сердце бешенно стучало в висках, от долгого полета горело груди, а из горла вместе с дыханием вырывались приглушенные хрипы. Раны на ногах ужасно болели, но казалось, что он их совсем не замечал. Все его внимание было обращено в дальний угол пещеры, где покоилось бездыханное тело его сестры. Лицо юного командира исказила гримаса боли – перед его взором предстала злополучная сцена самоубийства. Распростертое на траве перед палаткой тело Байли Яо, ее нежное голубое платье, немного запачканное в грязи, опухшие от слез глаза и огромная зияющая рана, тянущаяся от горла до груди. В голове одна другую с огромной скоростью сменяли мысли. О чем она думала в последний момент? Что чувствовала? Что было бы, не поддайся он уговорам Син Цзюньхао? Смог бы ли он защитить ее при других обстоятельствах?
Чжишуй боялся заснуть. Каждый раз закрывая глаза, он снова и снова видел ее пронзительный взгляд, полный боли, вспоминал ее последний танец. Она была его драгоценной семьей, любимым другом, надежной поддержкой. А он не смог защитить ее. Не смог защитить ее улыбку. Не смог стать ей опорой и дать счастливое и беззаботное будущее. А теперь ее больше нет, как нет и для него места, куда бы он мог вернуться. Все в их старом доме будет напоминать об их семье, когда они еще были все вместе, о моментах недолгого счастья. Теперь уже не осталось никого в живых из тех, кто был ему дорог, кто заботился о нем. Жители деревни всегда его недолюбливали, как бы он ни старался. Считали его одержимым и держались подальше. Может тот даос был прав, и ему лучше было бы умереть, тогда бы все его родные были живы. Может в нем и правда сидит злой дух, который приносит несчастья всем его близким? Такие мысли посещали его и раньше, но тогда сестра была рядом и помогала справиться с негативными мыслями. «Чжишуй, все люди могут ошибаться и делать неправильные выводы, иногда даже необоснованно причинять тебе боль. Будь умнее и благороднее их. Каждый человек сам определяет свой путь. Не позволяй злым языкам влиять на тебя.» - всегда говорила Яо, крепко держа его за руки и смотря своими бездонными глазами прямо в душу. Затем она улыбалась, и мир вокруг будто становился светлей и приятней. Теперь она больше никогда так не сделает, и Чжишую нужно будет научиться справляться самому. Отогнав все мысли прочь, превозмогая себя, он поднялся и отряхнулся. Предстояло совершить последний рывок и отнести тело в деревню, а там уже захоронить ее рядом с отцом и братом. Собрав всю свою волю в кулак и взвалив тело сестры на плечо, он снова взмыл ввысь.
Когда он прилетел к семейной могиле, уже забрезжил рассвет. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, лаская плиты обелисков. Убрав сорняки, он присел рядом с могилами родных.
-Ну здравствуй, отец. Давно я тебя не навещал. Надеюсь, у тебя в загробной жизни все хорошо. Я много тренировался и стал умелым воином, даже успел побывать командиром. Вы с братом всегда верили в меня и говорили, что у меня великое будущее. Я рад, что смог оправдать ваши надежды. Простите, что я не смог защитить Яо, хотя и был рядом. Надеюсь, она найдет к вам дорогу и будет счастлива рядом с вами.
Закончив свой речь и сглотнув ком, застрявший в горле, он принялся рыть могилу голыми руками. Хоть и с трудом, но земля поддавалась, и через час удалось вырыть небольшую яму для тела сестры. Бережно завернув ее тело в свой плащ, он аккуратно опустил его в могилу. В последний раз взглянув на Яо, он попрощался и засыпал тело землей.
VII
Долгое время Байли Чжишуй провел в странствиях, подрабатывал то тут, то там, перебиваясь крохами. После смерти сестры жизнь утратила для него всякий смысл, ни выпивка, ни женщины его не радовали. Только желание мести сладко обволакивало сердце и заставляло двигаться вперед. Он помнил, кто виновен в смерти дорогого ему человека и усиленно тренировался, чтобы победить Ху Линъюня.
Дурная весть застала его в трактире, когда он, угрюмо потягивая пиво, выбирал, каким способом он будет убивать своего злейшего врага, став достаточно сильным. Всклокоченный мальчишка ворвался в двери и на одном дыхании закричал на все здание: «Генерал Ху Линъюнь мертв! Враги окружили его лагерь и перебили всех солдат. Огромная армия движется на столицу, и наш город прямо на их пути!». Чжишуй ошалело поднялся, он не мог вымолвить ни слова. Опустошенно смотря вереди себя, даже не замечал суеты вокруг. Не заплатив и еле волоча ноги, поплелся к выходу. Люди вокруг носились, сметали с ног друг друга, собирая свои пожитки и только он, обреченно глядя в землю шел вперед, не имея конечной цели.
Наконец спустя определенное время он обнаружил себя на пороге старой хижины, где проживала очень древняя гадалка. Ведьма, едва увидев его, приняла за попрошайку и хотела уже выпроводить, но тот молча протянул мешок, набитый золотыми монетами. Немедленно схватив его, старуха засуетилась и усадила гостя в кресло.
-Что привело тебя сюда? – потирая руки спросила она.
-Долгие годы я ненавидел одного человека, виновного в смерти моей сестры, и вынашивал план мести. Но теперь он умер. Кто-то другой успел сделать это за меня, мне больше нечего делать на этом свете. Я слышал, что ты знаешь способ переправиться в загробный мир. Одной смерти для него будет мало, чтоб искупить все свои грехи. Я хочу, чтоб он всегда жил в мучениях. Я найду его там, вырву его душу и заточу куда-нибудь, чтоб он провел всю свою жизнь в муках. Мне неважно, что будет со мной, главное, чтоб он не смог переродиться или счастливо жить на небесах, уж не знаю, что там бывает осле смерти.
-Я могу только подсказать тебе дорогу, что тебя там ждет я не знаю. Впрочем, как я вижу, терять тебе нечего, - задумчиво молвила старуха.
Чжишуй молча кивнул, выразив свое согласие.
- К югу отсюда примерно в часе дороги есть рыбацкая деревня, говорят, под покровом ночи там опускается туман. Очень дурной туман и тяжелый. Многие, кто туда забредают, никогда уже не возвращаются. Говорят, что их на своей лодке забирает перевозчик душ и отправляет в преисподнюю. Возможно, если ты поторопишься, то успеешь туда до полуночи.
Что есть мочи Чжишуй рванул к рыбацкой деревне. Добравшись за полчаса, он побрел по пустнынным улицам в поисках каких-либо ориентиров. Деревня была полностью покрыта густым туманом, но подойдя к реке, он смог рассмотреть лодку. На корме сидел перевозчик, закутанный в темный плащ, как только юноша взошел на борт, он отчалил, словно эта лодка только его и ждала.
Чжишуй ****емал. Когда он проснулся, все вокруг сильно отличалось от привычного вида природы. Небо было красное, почва вокруг безжизненная, потрескавшаяся, не было никаких признаков жизни, вдалеке высились несколько огромных темных зданий. Плавно сойдя на берег, ориентируясь на эти здания, он начал двигаться вперед. На пути ему попадались только высохшие деревья и камни. Но чем ближе он подходил к зданиям, тем чаще ему начали попадаться люди. Если их, конечно, можно было так назвать. Они были смертельно истощенны и напоминали скорее живых трупов, которые двигались очень медленно и слабо реагировали на изменения вокруг, их взгляд был направлен словно внутрь себя, а движения были сильно заторможены. «Надеюсь, среди них нет сетрицы Яо» - пронеслось у него в голове.
Спустя час дороги он утомился и решил передохнуть. Сев на огромный булыжник, он достал флягу, которую всегда носил с собой и немножко пригубил.
-Не поделитесь ли выпивкой с юной дамой? – раздался мелодичный знакомый голос позади него.
Чжишуй резко обернулся. Яо шутливо улыбалась, наклонив голову. Она выглядела совсем седой и жутко изможденной, но улыбалась также тепло, как и прежде.
-Сестрица? Неужели у меня галлюцинации? – ошарашено произнес юноша, часто моргая.
Яо рассмеялась.
-В этом месте галлюцинации не редкость, но, как видишь, я вполне себе настоящая для этого мира. Не совсем живая уже, но и не совсем мертвая - произнесла девушка, погладив брата по щеке.
-Почему ты здесь? Я думал, ты отравилась на небеса к брату и отцу. Я не смог тебя защитить, я ..
-Ты не виноват – перебила его Яо. – Это я не справилась со своей ролью старшей сестры, я клялась отцу, что мы всегда будем вместе и сможем помочь друг другу. Я поступила эгоистично, оставила тебя в трудный момент. Мне казалось, что ты справишься. Как бы мне не было тяжело, я должна была поговорить с тобой. Мы могли бы уйти куда-нибудь далеко и жить подальше от тех людей.
-Еще не поздно, я могу забрать тебя отсюда и мы..
Яо покачала головой.
-Твой мир не для мертвых, также, как и этот не для живых. Тебе нужно покинуть его как можно скорее, иначе ты не сможешь вернуться. Этот мир как перевалочный пункт для душ. Все данные рассматривают в Цитаделях душ и затем перераспределяют кого куда. Я могла бы давно уйти отсюда, но меня мучало, что я не смогла поговорить с тобой. Я боялась, что ты захочешь мести, поэтому осталась здесь. Что бы ты не придумал, оставь затею. Я наблюдала за тобой и знаю, что тебя гложет. Ты не в чем не виноват. Ты всегда был хорошим человеком и поступал правильно, и я не хочу, чтобы что-то изменилось. Ты уйдешь отсюда, сможешь завести свою собственную семью и жить счастливо. Нет, ты просто обязан, ради всех нас. Я уверена, что и брат, и отец, и наставник хотели бы для тебя того же - Яо улыбнулась, по ее щекам текли слезы. -Чтобы тебе не говорили, ты всегда сам определяешь, как тебе жить. У тебя все обязательно будет хорошо.
Взгляд Чжишуя просветлел и стал мягче. Сестра в очередной раз смогла исцелить его израненную душу и наставить на путь правильный, отогнав все негативные мысли. Вокруг них появился теплый свет.
-Кажется, мое время пришло. – прошептала Яо, крепко обнимая брата. Пора прощаться. Надеюсь, я стану самой яркой звездой, чтоб освещать тебе путь или смогу переродиться и встретиться с твоими детьми.
На сердце храброго воина потеплело, и как только сестра исчезла, он отправился в обратный путь.
Спустя много лет, он построил гробницу рядом с родной деревней и перенес тела родных туда. В его жизни все случилось, как того хотела Яо. Он жил со своей семьей долго и счастливо.