Perfect_World
02.06.2025, 15:41
Мои страдания и беды были предопределены судьбой: их нельзя ни избежать, ни прекратить.
Мне было дано имя Изначальный, и я был скован кровавой завесой. Однако позже мне повезло встретить друзей, вместе с которыми я очищал мир от зла.
Вот только все в мире меняется, как в мимолетном сне. Будто прошло краткое мгновение, после которого осталась лишь рябь на воде.
Все мечты разрушились, все стремления обернулись пустотой.
Мое сердце свободно от желаний и заблуждений, но сковано грехом и мучительным искуплением.
Мои глаза наблюдали за тысячелетиями, но теперь они погружены в тьму разлуки и угасания.
Мое тело с разбитой земной душой и скованной небесной душой навеки одиноко в длинной ночи.
Мое имя — Тянь Шоу.
Тысячи лет я брожу в одиночестве, но грех убийств не смыт с моих рук, и кровавое проклятье никуда не исчезло.
С тех пор каждую ночь я преследую тени, очищаю мир от несчастий и уничтожаю зло. Все, чего я хочу, — хоть мгновение покоя.
Неважно, если никто не поймет меня или если я не смогу освободиться от своей вины. Дела этого мира — словно пузыри на воде, и только искупление грехов может успокоить мою душу. Ничто не остановит меня и не изменит моих намерений.
Этот мир похож на постоялый двор, а сотни поколений — всего лишь путники.
Великие мечты приходят и уходят, а прекрасные моменты больше не повторятся.
Только луна наблюдает за мной, в морозные дни согревая мою томительную долгую жизнь.
Глава 1. Первый своего вида
В 1027 году по летоисчислению Идеального Мира Цань Цы, даос из Восточных земель, сопровождал делегацию императрицы Люсии с Острова Предков в Центральные земли. Представительство остановилось в Городе Мечей, с намерением обсудить дела с императором людей, а Цань Цы в одиночку отправился в пешее странствие вниз по течению Реки-Начала, чтобы заниматься совершенствованием и познавать дао в Центральных землях.
Дойдя до Истока мягких вод, Цань Цы получил знак свыше. Следуя ему, даос отправился к пустыням. В трудном пути по песчаному морю он сломал свой деревянных посох, затем взобрался на гору и, наконец, увидел величественные деревья в Доле Иллюзий, полные духовной силы.
Наблюдая за рождением Древних на Таинственном алтаре призрака и Жертвенном алтаре меча, Цань Цы глубоко осмыслил учение об инь и ян, жизни и смерти, и его понимание дао стало более полным.
В этом краю духов, где смешались светлое и темное начало, была одна душа, блуждающая за пределами двух алтарей. Она привлекла внимание магического артефакта Цань Цы — Кувшина запретов, который отреагировал на душу.
Цань Цы был мудр и проницателен, и сразу понял, что эта душа испытывает страдания от демона крови.
Как же быть этому существу, если оно не может стать ни Мистиком, ни Стражем?
Следование небесному дао значит подчинение воле небес. А раз так, то Цань Цы не мог ослушаться их веления.
Он создал магический строй и поместил душу в свой Кувшин запретов. Несколько месяцев спустя даос вернулся в Восточные земли вместе с делегацией Острова Предков.
Сделав свое сердце предельно беспристрастным и твердо сохраняя покой, есть шанс, что эта душа сможет совершенствоваться в Кувшине и таким образом следовать воле небесного дао.
Если она не сможет стать человеком, то останется запечатана в Кувшине и не причинит вреда миру. А если ей это удастся, то нужно будет понаблюдать за природной сутью появившегося существа и тщательно обучить его, а затем вернуть в мир.
Станет ли он небожителем или смертным, торговцем или посыльным, все благословения и бедствия определит его собственная удача.
В конце концов эта душа смогла принять человеческий облик и получила от Цань Цы имя — Изначальный.
Даос надеялся, что это имя, означающее «чистый» и «первоначальный», поможет своему обладателю подавить влияние демона крови.
От рождения Изначальный был лишен эмоций. Он не знал таких человеческих переживаний, как жадность, влюбленность, радость и гнев, обида, жалость и ненависть.
Некоторые говорят, что отсутствие эмоций — благо, ведь тебя не гнетут ни страх, ни печаль. Не привязываясь к мирскому, можно в одиночестве вольно странствовать по миру.
Однако в этом мире хорошее и плохое идут рука об руку: кто бесстрашен — тот несдержан, а кто не ведает печали — не знает и любви. Нельзя сказать, благословение это или проклятие.
Несмотря на ежедневное обучение, Изначальный все равно являлся душой. Обретя человеческий облик, он жил вместе с Цань Цы в далеком монастыре, безмятежном и умиротворенном, куда не проникали мирские дела. Демон крови в нем также подавлялся сутрами, которые Цань Цы лично читал ему каждый день.
На тридцатый год обретения формы наставник установил на своем ученике печать, удерживающую душу. Если Изначальный станет склоняться к злым помыслам, печать сожмется, причиняя ему боль и предупреждая о приближающейся беде.
«Изначальный, пора выйти наружу и посмотреть на мир».
Покинув монастырь, Изначальный в одиночку отправился путешествовать по Восточным землям. Его выдающиеся навыки были замечены, и вскоре он стал наилучшим мастером-охранником в крупнейшей в Восточных землях гильдии охранников «Верный друг». Там он получил имя Тянь Шоу.
Люди отмечали, что охранник Тянь Шоу немногословен, но работу всегда выполняет безупречно. За три года работы в гильдии он не потерпел ни одного поражения. Сталкиваясь с разбойниками и злоумышленниками, он никогда не злился, обращаясь с бедняками — никогда не проявлял сочувствия. Он был даже более бесчувственным и беспристрастным, чем чиновник, расследующий дела в Императорском дворце.
Он принимал поручения, сопровождал экипажи, ел три раза в день и путешествовал по миру. Изначальный думал, что жизнь в мире людей проста и не отличается от жизни в монастыре.
Цань Цы несколько раз наблюдал за ним издалека, испытывая радость, но также и тревогу.
Глава 2. Сломанная печать
В 1304 году по летоисчислению Идеального Мира императорский генерал Войска львов и тигров Тан Итянь и императорский наставник Цуй Чэн вступили в сговор, чтобы объявить о небесном знамении — «Одна луна наследует другой», указывающем на то, что правитель скоро сменится. В том же году Тан Итянь повел свои войска на восстание.
Заговорщикам следовало доказать истинность знамения, поэтому Цуй Чэн решил воспользоваться учением о судьбе, звездах и божествах, которое могло бы заставить всех замолчать. Он послал своих людей захватить далекий монастырь, где жил даос Цань Цы, и силой принудить его сообщить о знамении. Цань Цы в то время уже считался самым уважаемым и почитаемым даосом, поэтому, убедив именно его провозгласить «волю неба», можно было заручиться одобрением всех остальных даосов и заставить простых людей поверить в правдивость небесного знака.
Хотя Цань Цы достиг высшей степени понимания дао, сердце его осталось милосердным — он не изучал боевые искусства. Цуй Чэн и Тан Итянь потратили много денег, чтобы узнать темные заклинания, способные подчинить его нравственность и уничтожить даосское совершенствование. Несмотря на всевозможные пытки, Цань Цы так и не склонился перед ними. Он сопротивлялся, пока его совершенствование не было полностью стерто, а Кувшин запретов не разбился. Возможно, даос предвидел такой итог своей судьбы, поэтому написал на стене монастыря два слова: «Благоразумие» и «Сдержанность», и спокойно принял смерть.
«Будь благоразумен и действуй добродетельно, сдерживай себя и свои желания», — это было последнее наставление от Цань Цы для Изначального.
В то время Тянь Шоу сопровождал экипаж в Императорский дворец. В нем не было никаких сокровищ или драгоценностей, а только один пассажир.
Это был великий ученый этого времени — Сунь Чжихуай.
Учитель Сунь преподавал несколько десятков лет, и у него было множество учеников и последователей. При встрече с ним в императорских палатах немало чиновников почтительно приветствовали его и называли «многоуважаемый наставник». Когда мятежники начали захват власти, учитель Сунь твердо решил отправиться во дворец, чтобы помочь императрице — использовав силу преданных ему служащих, сокрушить решимость восставших министров к действию.
Для обеспечения безопасности по пути в Императорский дворец ученики Сунь Чжихуая обратились в гильдию охранников «Верный друг» с просьбой о сопровождении. Поручение было отдано Тянь Шоу и еще четырем опытным охранникам, которые должны были в целости и сохранности доставить великого ученого во дворец.
Не пройдя и половину пути, Тянь Шоу внезапно почувствовал, что печать, удерживающая душу, начала ослабевать, но он не знал, почему это происходит.
Вскоре им преградил путь большой отряд из Войска львов и тигров, желающий помешать Сунь Чжихуаю попасть во дворец. Они окружили экипаж и охранников. Во время этой тупиковой ситуации Тянь Шоу услышал разговор двух командиров мятежников:
— Да какой это великий ученый? Простой старик. Какое у него вообще влияние на что-либо?!
— Старик стариком, да упрямство у него будто в кости въелось. Он точно добавит проблем генералу.
— В кости? Так их и сломать можно. Как тому старику-даосу, — пренебрежительно сказал один из них.
Другой усмехнулся:
— С возрастом даже самые твердые кости становятся хрупкими. Как звали-то того даоса?
— Что-то вроде Цань...
— Ну и имечко! Такое поди запомни!
— Зачем запоминать имя мертвеца?
Тянь Шоу, казалось, понял, почему печать, удерживающая душу, ослабла.
Внезапно перед двумя командирами промелькнул силуэт, похожий на призрака. Бледные бескровные руки крепко схватили их за горло. Как бы вояки ни вырывались, смертельная хватка не ослабевала.
Прежде чем войска отреагировали, охранники начали действовать и вступили в бой против сотни солдат.
Два командира задыхались, их глаза налились кровью, а шеи были готовы сломаться.
— Кого вы убили? — спросил Тянь Шоу, медленно произнося слово за словом. Некий солдат атаковал его в спину, но рана не кровоточила, а светилась странным цветом.
— Чудовище...
Восставшие командиры переглянулись и поняли, что не смогут противостоять Тянь Шоу. Пусть даже они верны Тан Итяню, сейчас им совсем не хотелось терять свою жизнь.
— Молодой герой, кхе-кхе... Молодой герой, пощади нас. Это был даос, всего лишь один даос! Кхе-кхе... Он не из вашей гильдии охранников!
— Кто?
— Цань... Цань Цы!
Тянь Шоу с силой сжал пальцы и двое командиров умерли в считанные мгновения. Их мертвые тела выглядели настолько отвратительно, что на них невозможно было смотреть.
Остатки печати, удерживающей душу, сжались и рассеялись. Острая боль распространилась из сердца по всему телу, пронзая каждый нерв, словно заклятие, истязающее душу. Тянь Шоу едва мог стоять. Боль была настолько сильной, что глаза заволокло белой пеленой, а руки беспрерывно судорожно тряслись.
Звуки битвы, лязг оружия и крики соратников стали едва различимыми, они раздавались все дальше и дальше, а затем резко перешли в пронзительный свист, будто прошедший по натянутой между ушами струне.
Произошло ли это только из-за печати, удерживающей душу? Возможно, нет.
Тянь Шоу отчетливо чувствовал, что внутри его тела что-то неудержимо кричало, но вдруг воцарилась тишина, в которой остался лишь голос Цань Цы и его наставление:
«Изначальный, если столкнешься с каким-то происшествием, всегда сохраняй спокойствие, рассудительность и сдержанность. Никогда не позволяй злым мыслям прорасти».
Тянь Шоу закрыл глаза, а когда снова открыл их, они были алыми, будто у духа, жаждущего смерти.
Сотня человек отряда Войска львов и тигров была полностью разгромлена. Их смерть была ужасной, не осталось ни одного целого тела. Тянь Шоу стоял один среди гор трупов, весь в крови и каких-то осколках, похожий на демона крови.
В ходе битвы один из охранников из «Верного друга» погиб, а остальные трое помогли Сунь Чжихуаю сесть в экипаж.
Увидев, что Тянь Шоу внезапно повернулся, один из охранников инстинктивно загородил Сунь Чжихуая и, колеблясь, обнажил длинный меч. Двое других пытались остановить соратника, дрожа от страха.
Однако Тянь Шоу не обратил на них никакого внимания и понес свое потяжелевшее тело на юг.
На юге находился далекий монастырь.
Тянь Шоу не знал, сколько времени прошло к тому моменту, когда он вернулся в монастырь. Он собрал осколки Кувшина запретов, прибрался, нашел тело Цань Цы и похоронил его снаружи храма, а затем три раза почтительно поклонился.
Что касается слов «Благоразумие» и «Сдержанность», оставленных на стене, Тянь Шоу лишь безразлично провел по ним рукой.
С тех пор Изначальный исчез из мира.
Глава 3. Смертельное возмездие
Императорский город, пять дней спустя.
За городской стеной собрались войска Тан Итяня, а во дворце Цуй Чэн и лояльные ему чиновники подали императрице прошение с требованием отречься от престола, передать власть более талантливому правителю — младшему сыну Цуй Чэна, а также поддержать его восхождение на трон. И все это, чтобы не допустить беды, которую могло навлечь сопротивление небесному знамению.
В зале Императорского дворца верные владычице чиновники и сторонники Цуй Чэна стояли порознь, словно чистые воды реки Вэйхэ и мутные потоки реки Цзиншуй. Заняв противоположные стороны, в этой напряженной обстановке они будто бряцали оружием, не желая уступать друг другу. Армия, находящаяся за пределами города, приближалась, задерживаясь лишь потому, что ждала сообщения из дворца.
Именно в это время Сунь Чжихуай, сопровождаемый тремя охранниками, вошел на территорию Императорского дворца через потайную дверь.
В зал для аудиенций вела белая нефритовая лестница из ста тридцати девяти ступеней. Сунь Чжихуай встал у ее подножия. Будто посох, он держал в руке меч одного из охранников и дрожа преодолевал ступень за ступенью. Каждый третий шаг ученый делал учтивый малый поклон, складывая руки, каждый пятый шаг — кланялся до земли. При этом он декламировал сборник «Записи ученых четырех династий», составленный по высочайшему повелению прежней императрицы Люсии. Голос Сунь Чжихуая звучал хрипло, но сильно. Все присутствующие были поражены.
Так называемые «Записи ученых четырех династий» — это книга, которую должен прочитать каждый образованный человек. В ней подробно изложены принципы управления страной и правила поведения достойного человека. Это не только основополагающая классическая книга для правителя, но и учебник для нравственного развития.
— Отбирая людей для службы императору, сначала нужно выбрать талантливых и использовать их способности, а также тех, кто хорош в военном искусстве, и не растрачивать их силу. Затем тем, кто ведет себя недобродетельно, не давать возможности получать жалование. Таким образом, сначала государство получит пользу, а затем в правительстве будет наведен порядок. Это благословение для страны.
— Закон следует излагать в письменной форме, воздерживаясь от слов, сложных для понимания и чтения. Если закон будет написан просто и открыто, люди будут спокойны. Если люди будут спокойны, то и в стране будет мирно.
...
— Предки наставляли, что ритуалы и законы едины. Тем, кто не исполняет ритуалы и законы, а также преследует корыстные цели, не будет благоволить небо и не будет подчиняться народ.
Сунь Чжихуай остановился на верхней ступени. Все, кто был в зале, либо замерли в изумлении, либо глубоко расчувствовались. Некоторое время никто не осмеливался произнести и слова.
Группа чиновников, поддерживающих Цуй Чэна, выглядела пристыженно, их моральный дух значительно уменьшился.
Цуй Чэн хотел приказать своим людям обезглавить Сунь Чжихуая на месте, но императрица остановила его гневным окриком.
— Благородный человек использует свои таланты во благо, а малодушный применяет их во зло... — холодно ответил Сунь Чжихуай, нахмурившись, но не успел он договорить, как снаружи послышались панические крики стражника.
Шатаясь и трясясь, он вломился в зал, не в силах отдышаться.
— Там... Там...
Бам!
С глухим звуком Тянь Шоу бросил что-то черное в императорский зал. Предмет оставил на полу длинный кровавый след.
Все с опаской повернулись и увидели голову с вылезшими из орбит глазами, принадлежащую заместителю Цзэн Ли, которую бросили, словно это какой-то мусор. Он был самым способным сторонником генерала Тан Итяня.
Цуй Чэн оцепенел от ужаса, но прежде, чем он успел сделать вдох, силуэт Тянь Шоу оказался рядом с ним.
Не было никаких переговоров, не было сказано и слова, императорские стражники успели лишь коснуться ножен своих мечей, когда острый клинок в руке Тянь Шоу пронзил грудь Цуй Чэна. И, словно смерти от этого удара было недостаточно, Тянь Шоу повернул лезвие и вырезал круг в теле императорского наставника, разрубая и разрывая его плоть с приглушенным звуком.
Он поднял руку и вытащил меч, отчего брызнула вязкая кровь. А затем снова использовал оружие и сделал в теле Цуй Чэна еще несколько отверстий.
Один удар, еще один удар… Пока Цуй Чэн не превратился в решето.
Все это время взгляд Тянь Шоу оставался спокойным, как вода в старом колодце, где не бывает волн. Как будто он смотрел на чашку чая или в окно. В общем, не так, как смотрят на человека.
В нем не было ни капли ненависти.
Все присутствующие дрожали от страха, и даже императрица Милана долго не могла вымолвить ни слова.
В Восточных землях всегда ценили культуру, искренне придерживались конфуцианства и даосизма, а управление страной проходило с соблюдением ритуалов и законов. Поэтому издавна стороны привыкли в первую очередь вести переговоры и только потом браться за оружие. Хотя тайные убийства и были обычным делом, такое проникновение во дворец среди бела дня прямо в зал для аудиенций под взором всех чиновников, а затем жуткая расправа над императорским наставником правящей династии… Такой случай был первым за всю историю.
Уважаемый императорский наставник умер с вечным сожалением. Он даже не знал, кто его убил, также, как и не знал, почему его убили. Но он отчетливо понимал, что до достижения успеха ему оставалось сделать всего один шаг. Знал, что не хватило всего полшага до подножия трона, того самого императорского престола, о котором он только и мечтал…
Всего одно мгновение, и он потерпел поражение.
Императорские гвардейцы окружили владычицу, настороженно выставив мечи и готовясь к схватке с Тянь Шоу. В это же время доверенный человек Цуй Чэна наконец-то отошел от потрясения, вернул ясность сознания, и сразу же вытащил и запустил сигнальную ракету.
Раздался пронзительный свист. Тан Итянь, ожидавший знака снаружи дворца, доверился этой вести и приказал войскам начать наступление на императорские владения.
По какой-то причине императрица все это время хранила молчание и не пыталась остановить происходящее. Казалось, она совсем не беспокоилась о том, что Тянь Шоу может восстать против нее.
Зеленая владычица только спокойно наблюдала, а затем тихо прошептала командиру гвардейцев пару фраз. Тот понял ее повеление и громко приказал своим солдатам выстроиться в ряд и защитить преданных чиновников.
Те, кто остался верен владычице, находились под защитой императорской гвардии в одном углу зала, в то время как чиновники, поддерживавшие Цуй Чэна, боязливо ждали, когда правительница объявит их наказание или когда Тан Итянь сможет одержать верх с помощью военной силы.
Солдаты были немного растеряны, ведь перед ними стоял сильный враг, а конница Тан Итяня вот-вот проломит ворота дворца. Что будет делать их странный противник?
В этой суматохе, как только две группы чиновников были отделены друг от друга, императрица тихо сказала:
— Если те, кто сговорился с Цуй Чэном, сейчас признают свою вину, то смогут получить прощение за преступление и избегут коллективного наказания.
— Недостойный правитель на троне! Звезды и луна в ярости, небеса против этого! — крикнул осмелевший чиновник снизу.
— Речи о небесных знамениях изначально абсурдны. Даже величайший даос Цань Цы никогда о них не упоминал. Чиновник, почему же ты говоришь такое?
— Императорский наставник — это тот, кто понимал волю небес, а кем был тот старикашка-даос?
Императрица ждала этой фразы. В глубине души она вздохнула с облегчением, заранее просчитав, что произойдет дальше. Сидя на троне, она приняла более удобную позу и спокойно и собранно наблюдала, как Тянь Шоу в гневе сорвался с места и убил всех этих длинноязыких чиновников.
Гвардейцы, следуя скрытому приказу императрицы, лишь с виду пытались остановить Тянь Шоу, но на самом деле позволяли ему все больше терять рассудок.
К тому времени тяжелые и прочные двери зала для аудиенций оказались наглухо заперты.
Сорок два деятельных чиновника, подчиненных императорскому наставнику Цуй Чэну, руководившие большими и малыми делами двора от Приказа имуществ до Военного приказа, от императорской академии до императорского отдела медицины, — все были убиты за время горения одной палочки благовоний.
Когда Тан Итянь во главе с несколькими его храбрыми командирами ворвались в тронный зал, они увидели повсюду изуродованные трупы, а в их ноздри ударил резкий запах крови. Выжившие беспрерывно дрожали от страха, и лишь императрица спокойно сидела на своем высоком троне и с жалостью смотрела вниз на генерала.
Что значит этот взгляд?
Тан Итянь инстинктивно почувствовал страх. Он уже бывал и на полях сражений, и на побоищах, много раз находился на грани жизни и смерти, но никогда раньше не испытывал такого испуга.
Тянь Шоу стоял в центре зала и тяжело дышал. Казалось, он был в очень плохом состоянии — весь залит кровью, с алыми глазами, а с кончика его меча мерно капала кровь.
— Генерал Тан, дела императорского двора решаются тем, кто управляет императорским двором.
Императрица говорила медленно.
— Вы отправили людей пытать Цань Цы, а также напали на ученого Сунь Чжихуая. Явившись сейчас ко двору и устроив все это, вы думали, сколько бед из-за вас понесли простые люди?!
Она хмурила брови и гневно осуждала, однако в ее глазах читалась насмешка.
За пределами тронного зала гвардейцы быстро стекались со всей территории Императорского города и вступали в ожесточенные схватки с мятежным Войском львов и тигров.
А в самом зале всепобеждающий генерал Войска львов и тигров Тан и его выдающиеся командиры с силой, равной десяткам храбрых воинов, не смогли ничего противопоставить Тянь Шоу, попавшему под разрушительное влияние внутреннего демона.
Откуда взялся этот безумец?!
Он не чувствовал боли, не истекал кровью и не отступал. Когда он получал удары мечом, даже инстинктивно ни разу не уклонился.
Потеряв надежду, Тан Итянь закрыл глаза.
Повержен.
Как человеку из плоти и крови победить такого одержимого?
Убив последнего противника, Тянь Шоу, наконец, исчерпал свои силы, его глаза затуманились, и он потерял сознание.
Императрица приподняла полы своего роскошного и изысканного одеяния и медленно спустилась по ступенькам со своего престола. Она переступила через пятна крови на полу, пристально посмотрела на голову Цуй Чэна, перевела взгляд на тело Тан Итяня, а затем снова повернулась к потерявшему сознание Тянь Шоу.
— Императорский наставник Цуй Чэн и генерал Войска львов и тигров Тан Итянь намеревались совершить государственную измену. Согласно закону, их преступление карается казнью девяти поколений их кланов. Однако, помня об упорном труде этих двоих в прошлом, я желала даровать им казнь, которая позволила бы сохранить их тела целыми, а также разрешить их кланам не нести вину за это преступление, равно как и их сообщникам.
— Однако ситуация во дворце неожиданно изменилась: на зал для аудиенций напал убийца, который уничтожил их самих и их соратников. Я, императрица, была напугана до глубины души. Я выражаю соболезнования кланам убитых и приказываю оказать им материальную помощь… В стандартном размере.
— Так и запишите мой указ.
Придворный чиновник, стоявший рядом с ней, кивнул.
— Остальным присутствующим следует ясно понимать, о чем можно говорить и о чем нельзя говорить, — Императрица коснулась нефритового кольца на большом пальце и погладила его, чтобы успокоиться, а затем указала на неподвижное тело Тянь Шоу.
— Этого человека взять под стражу и доставить в камеру первого уровня.
Ни одно событие в мире не может скрыться от императорской власти.
Восседая на высочайшем престоле, хочется осуществить многое, но не всегда для этого имеются необходимые возможности. Поэтому нужно, чтобы был хороший клинок, послушный клинок.
С тех пор как императрица узнала о происшествии с охранником Тянь Шоу, этот хороший клинок был тихо вложен в ножны.
Скрытая темница Императорского города, камера первого уровня.
Когда Тянь Шоу пришел в себя, императрица стояла неподалеку и наблюдала за происходящим со стороны.
Какие бы вопросы ни задавали дознаватели, его лицо сохраняло холодное и отстраненное выражение. Он был бледен от недавних изнуряющих сражений, подобно привидению.
— Хочешь ли ты уйти, чтобы вернуться к своему наставнику? — спросила императрица.
Тянь Шоу нерешительно кивнул.
— Тогда уходи. Представь, что тебя никогда здесь не было. Ты понимаешь меня?
Он не ответил и протянул руку к решетке.
Под действием сверхъестественной силы нерушимые прутья тайной камеры согнулись и сломались. Тянь Шоу вышел через появившийся проем и ушел, не оглядываясь.
Командир гвардейцев запросил разрешение на преследование.
Императрица остановила его, на редкость проявив сострадание. Она покачала головой и махнула рукой, сказав:
— Все закончено.
Глупец, который ничего не понимает и признает одного только своего наставника, едва ли сможет что-то сделать.
Глава 4. Поединок
После этих событий Тянь Шоу погрузился в беспрерывную борьбу с самим собой.
Изначально он был не обремененным никакими заботами духом из других земель, который по счастливой случайности стал человеком благодаря Цань Цы. С рождения он находился во власти проклятия демона крови, был лишен семи чувств и шести страстей. А теперь единственная ниточка, связывающая его с миром, исчезла, но сам он остался глубоко обязан наставнику своей жизнью. Куда теперь идти? Что следует делать? Должен ли он искупить свою вину? И если да, то перед кем?
Нужно ли продолжать жить в этом мире? Стоит ли вернуться в Дол Иллюзий, о котором рассказывал Цань Цы? Как избавиться от врожденного демона крови?
Под тяжестью всех этих проблем Тянь Шоу выбрал самый простой и прямой способ самовыражения — совершенствоваться в боевых искусствах.
Он начал бросать вызов каждому герою Восточных земель, которого встречал на пути. Преодолевая одну страницу списка самых известных воителей мира за другой, имя Тянь Шоу вновь и вновь привлекало внимание людей цзянху. На раскаленном гравии пустынь, под проливным дождем в бамбуковой роще, холодной и ясной лунной ночью — повсюду оставался лишь его силуэт. Не проронив ни одного слова, Тянь Шоу молча побеждал одного соперника за другим и непрерывно повышал свое мастерство и позицию в списке сильнейших.
Из каждой битвы он выходил победителем, и вскоре бои начали становиться бессмысленными и неинтересными.
Так продолжалось, пока Тянь Шоу не встретил героя, занимавшего первую строку почетного списка, — Момиду.
Все в мире знают, что, если говорить о боевых искусствах и техниках, Момида — самый уважаемый воитель.
В отличие от изначальной духовной природы Тянь Шоу, Момида до кончиков ногтей был простым человеком. Полагаясь лишь на обычное смертное тело, он смог достичь высших ступеней боевых искусств.
И несмотря на это, во время боя с Момидой Тянь Шоу столкнулся с затруднениями, которые никогда раньше не испытывал.
Момида казался с виду потрепанным судьбой и небрежным, только его взгляд был исключительно ясным, чистым и пронизывающим. Он хорошо владел любыми видами оружия и знал, как сражаться даже голыми руками — настолько умело этот воитель мог управлять силой человеческого тела и настолько превосходно он развил свои навыки.
Этот выдающийся герой считал, что создание могучего тела так же важно, как и глубокое изучение искусства обращения с оружием. Нельзя полагаться только на оружие, так же как нельзя пренебрегать им.
Практически никто в мире не мог стать достойным соперником для Момиды, и большую часть времени он проводил в битвах против себя самого. Постоянно обучаясь и упорно работая над собой, он становился все сильнее и телом, и духом.
Момида был рожден для сражений и боевых искусств.
Появление Тянь Шоу бросило новый вызов его навыкам.
Скорость, как у призрака, жестокие атаки, лишенные порядка и последовательности, бесстрашная и непреклонная природа кровавого духа, безумные наступления — из-за всего этого Момиде с трудом удавалось отражать удары соперника.
Тянь Шоу и Момида сражались пять дней и пять ночей. Сначала они дрались сдержанно и использовали сложные техники, чтобы испытать друг друга. Но по мере того, как их сильные стороны проявлялись все отчетливее, завеса демона крови Тянь Шоу распространялась все дальше, а Момида перестал шутить с этим соперником. Их атаки были близки к смертоносным — вокруг падали деревья, разбегались звери и разлетались птицы. На месте битвы от огромной мощи ударов даже раскололась земля, образовав ущелье. Длинный меч Тянь Шоу и духовный меч-дао Момиды непрерывно сталкивались, издавая пронзительный скрежет.
Казалось, будто они оба не знают усталости.
В апогее этой невероятной битвы Момида парировал удар Тянь Шоу и контратаковал так, что его клинок оказался у горла противника, на расстоянии не более половины пальца. Сражаться с соперником, но не отнимать его жизнь — это тоже воинская добродетель.
— Я проиграл, — искренне признал Тянь Шоу, одновременно испытывая новое незнакомое и радостное чувство настоящего поражения.
Момида тоже остался доволен. С тех пор как он добрался до вершины мастерства в боевых искусствах, у него не было таких интересных и хороших поединков.
Встретить сильного достойного противника — это большая удача в жизни любого воина.
В тот год Момида обрел своего соперника на всю жизнь, а также лучшего друга.
Глава 5. Друзья
Момида познакомил Тянь Шоу с еще несколькими людьми, благодаря чему у последнего возникла более прочная связь с этим миром.
И хотя Тянь Шоу по-прежнему не знал, что следует делать и куда идти, ему удалось найти человека, с которым можно сражаться и разговаривать, что было для него благом.
Больше он не чувствовал себя блуждающей бесприютной душой или уродом из иной страны, а стал кем-то по-настоящему живым.
Тянь Шоу также часто вспоминал о Цань Цы. Возможно, благодаря высоконравственному поведению наставника небожители забрали его, чтобы тот счастливо жил в Землях небожителей?
Теперь у Тянь Шоу появился друг. Возможно, это то, что наставник хотел бы увидеть.
Момида был странным человеком. Он часто уходил в самые разные места, не сказав ни слова, и практиковал там аскезу. Если бы Тянь Шоу захотел найти Момиду, ему точно потребовалось бы немного удачи.
Однажды Тянь Шоу искал его в лесу и увидел, что трава и растения пригибаются будто от сильных порывов ветра. Сразу стало понятно — Момида проходил тут. Но чего Тянь Шоу не ожидал, так того, что увидит рядом с другом некую девушку.
Воитель ни разу не упоминал о наличии родственников или близких друзей. В этот момент незнакомка повернула голову и, увидев Тянь Шоу, очаровательно улыбнулась:
— Так это и есть тот мальчик?
Тянь Шоу изначально был неспособен понимать эмоции и лишен представлений о прекрасном и уродливом. Но, исходя из своих скудных познаний о людях, он предположил, что эта девушка должна была считаться красивой.
Если бы Цзю Цзи услышала это, то почти наверняка громко рассмеялась. Являясь наполовину небожительницей, она обладала невероятной красотой и постоянно слушала восхваляющие ее речи. А такая грубая и косная оценка, наоборот, была настоящей редкостью.
Цзю Цзи дружелюбно протянула Тянь Шоу руку и представилась.
Она была жрицей из дворца небожителей, чья обязанность — направлять заблудшие в этом суетном мире души к заслуженному пристанищу. Будучи потомком смертного человека и бессмертного небожителя, ей было запрещено входить во дворец. А затем Цзю Цзи неожиданно обрела способность видеть души умерших, и тогда ей пожаловали титул «Жрицы, указывающей путь душам между инь и ян».
Цзю Цзи уже очень долго существует в этом мире. Настолько долго, что давно забыла, как выглядела изначально. Момида был одним из ее немногочисленных друзей. Во время занятий боевыми искусствами он частенько забывал поесть, и Цзю Цзи в свободное время навещала его и приносила еду, чтобы этот ее друг не умер от голода.
Держа холодную руку Тянь Шоу, проницательная Цзю Цзи сразу поняла, что его истинная форма — дух, но ничего не сказала, а только успокаивающе улыбнулась и протянула ему кусочек пирожного из коробочки с угощениями.
Цзю Цзи всегда была ласковой и внимательной. Она чутко чувствовала колыхания эмоций окружающих людей и могла уверенно, терпеливо и со всей душой заботиться о ком угодно. Даже встречая души погибших, девушка могла мягко указать им путь и направить туда, где им следовало быть.
Но, помимо этого, у нее будто бы была своя тайна. Цзю Цзи всегда окутывала вуаль смутной грусти, девушка часто забывалась и погружалась в глубокие раздумья, словно тоскуя о ком-то. В глазах небожителей Цзю Цзи видела отторжение, а смертные считали, что она уж слишком якшается с призраками. Наполовину божественное происхождение ставило Цзю Цзи в затруднительное положение, но, похоже, она не придавала этому большого значения. Сочетаясь с выбранным ею именем, означавшем «девять» и «гаолян», которое она взяла из строк молитвы: «Под девятью небесами земли плодородны, а гаолян в изобилии», в ее сердце жили любовь и сострадание ко всему в мире.
При этом в действительности Цзю Цзи видела суетность материального мира и тщету существования в нем. Она чувствовала, что в мире нет такого существа, которое не было бы несчастным, а само рождение печально и горестно. Поэтому ей было нечего терять и нечего желать.
Теперь у Цзю Цзи появился еще один подопечный, который нуждался в заботе. Тянь Шоу был подобен чистому листу — он почти ничего не знал о человеческих эмоциях. Цзю Цзи рассказала ему об отношениях между людьми, понятии «семья» и эмоциональной привязанности. Как настоящий наставник, она обучала Тянь Шоу, и он стал больше походить на «человека».
Отличать истинное от ложного, видеть добро и зло, а также понимать, как устроен мир.
Нельзя восполнить отсутствующие чувства, но любую вещь в мире можно объяснить с помощью обычных слов и правил.
Так Тянь Шоу, Момида и Цзю Цзи стали настоящими «друзьями».
Цзю Цзи направляла души умерших, Тянь Шоу учился неподалеку, а Момида уединенно занимался самосовершенствованием, иногда возвращаясь и устраивая поединки с Тянь Шоу.
После множества схваток с Момидой, Тянь Шоу наконец-то выбрал наиболее подходящее для себя оружие — он выточил себе два удобных серпа. Их лезвия будто бы содержали духовную энергию и могли двигаться согласно воле владельца. Парные серпы стремительны, как тень, остры, как свет, и позволяли Тянь Шоу использовать свою силу и скорость в полной мере, на высшем пределе.
Но у него все еще не было какой-то собственной цели, которую хотелось бы достичь. Когда Цзю Цзи спрашивала, чем он желает заниматься, Тянь Шоу не смог ее понять.
Некоторое время спустя среди горных лесов они нашли Ци Чоу, ребенка, который был наполовину волком и наполовину человеком.
Он вырос в горной глуши и не знал, кем были его родители. Люди считали его оборотнем, но он не мог совершенствоваться как зооморф. В младенчестве его оберегала стая волков, но потом они бесследно исчезли. Оставшись наедине с собой посреди леса, он блуждал, взбирался наверх и, ударяясь, скатывался вниз. Неизвестно, сколько страданий он перенес.
Этот подросток десяти с небольшим лет с парой волчьих ушей, грязный с головы до пят, кажется, никогда не ел досыта. Поначалу он относился ко всем враждебно, отказывался принимать чью-либо заботу и даже укусил Цзю Цзи за руку.
— Раз уж ты жил в горах да со зверьми, значит, будем звать тебя Ци Чоу. «Ци» — как в названии горы Цишань, «Чоу» — как «дикий» и «свирепый», — Цзю Цзи не сердилась и, по-прежнему улыбаясь, положила пирожное прямо в рот Ци Чоу, от чего он поперхнулся, а она довольно наблюдала за его возмущенным выражением лица.
После нескольких недель совместного быта Ци Чоу постепенно привык жить с другими людьми. Цзю Цзи была терпелива, Тянь Шоу же, напротив, таким качеством не отличался и часто начинал драки с Ци Чоу, после чего их разнимал Момида. Так проходил один оживленный день за другим. Испуганный и настороженный волчонок постепенно втянул острые когти, перестал скалиться и показывать клыки.
А однажды, когда Цзю Цзи наконец уговорила Ци Чоу расчесать его сухие и спутанные волосы, тот зажмурился от удовольствия и тихонько, едва раскрывая губы, прошептал:
— Сестрица…
Цзю Цзи обомлела, а Тянь Шоу, неподалеку тренировавшийся в фехтовании вместе с Момидой, оказался сбит с ног мощным ударом оппонента, не рассчитавшего силу.
В тот день ярко светило солнце и дул нежный ветерок. Бесчувственный и не ведающий эмоций дух, несущий проклятие демона крови и долг жизни; испытавшая тяготы жизни и одиночества, наполовину бессмертная жрица, направляющая души; увлеченный мастер боевых искусств, уважаемый всеми в мире, но предпочитающий уединение и тишину; выросший в дикой природе и не ведавший заботы звереныш, получеловек-полуволк. Чуждые этому миру и с рождения обреченные на одиночество, в тот миг они начали доверять друг другу, став надежной опорой для каждого из них.
Цзю Цзи тогда подумала: «Вэньшуан, как ты и хотела, у меня, похоже, снова появилась семья».
Глава 6. Жизнь, похожая на сон
Момида подарил свой духовный меч подрастающему Ци Чоу и начал лично обучать того боевым искусствам. Ци Чоу очень серьезно отнесся к занятиям и все реже бездельничал с Тянь Шоу.
К тому времени Тянь Шоу тоже начал постепенно, но все яснее понимать, что ему действительно хотелось бы делать.
Он рассуждал: раз уж он дух, страдающий от проклятия демона крови, то в мире должны быть и другие духи, которые по разным причинам не могли воплотиться в человеческом облике или перейти в загробную жизнь. Если обязанность Цзю Цзи — помогать бесприютным душам обрести покой, то он мог бы искать тех духов, которые были неспособны стать людьми, и, используя магические силы, которым его обучили, помогать им снова появиться в человеческом мире.
Однажды был тот, кто помог ему, а теперь он сам должен стать тем, кто помогает другим.
Если бы Цань Цы в тот момент оказался перед Тянь Шоу, он был бы удивлен. Завеса демона крови, окружавшая Тянь Шоу, теперь не накапливалась, а наоборот — рассеивалась. Врожденная злоба, намертво вцепившаяся в душу ученика даоса, впервые слегка ослабила свою хватку.
Мирские желания и дела не принесут пользы. Только твоя собственная душа способна помочь самой себе.
Тянь Шоу начал путешествовать вместе с Цзю Цзи. Когда им встречалась душа, полная смятения, Колокольчик загробных снов легко раскачивался, издавая тихую и неторопливую мелодию, похожую на колыбельную. В большинстве случаев эти души покидали мир, следуя руководству Цзю Цзи. Реже их появление вызывало золотое свечение Кувшина запретов, который держал Тянь Шоу. Такие духи кротко проникали в сосуд, где для них нашлось небольшое местечко для совершенствования.
Все происходило точно так же, как тогда, когда Цань Цы поместил в Кувшин неизвестную душу, которой некуда было идти.
В те годы сердце Тянь Шоу обрело покой, и демон крови больше не беспокоил его.
Друзья нашли безлюдное место в горной местности и построили там по всем правилам жилище, наконец-то обретя то, что могло называться «свой дом».
Цзю Цзи нравились маленькие цветы, растущие в горах, поэтому Ци Чоу втихомолку ушел в леса, чтобы найти их. Через два дня паренек вернулся весь перепачканный, но с мешком семян, которые он рассыпал перед домом. Дикие растения живучи и легко вырастают, так что через несколько месяцев на поле около дома появилось море из цветов, качавшихся на ветру.
Момида по-прежнему был молчалив и немногословен, но никогда не скрывал свои знания. Если у него появлялись новые идеи в области боевых искусств, он делился ими с Тянь Шоу и Ци Чоу. Ци Чоу постепенно взрослел, становился более задиристым и вспыльчивым. Он часто вызывал Тянь Шоу на поединок и мастерски орудовал своим духовным мечом. Цзю Цзи же путешествовала повсюду со своим Колокольчиком загробных снов, а иногда Тянь Шоу сопровождал ее.
Когда Цзю Цзи отсутствовала, Момида брал на себя обязанность по готовке еды для Тянь Шоу и Ци Чоу. Вот только девушка была хороша в этом деле, а кулинарные навыки воителя едва ли кто-либо осмелился похвалить. Для него еда была только средством обеспечения организма необходимой энергией, поэтому зачастую Момида просто брал случайные продукты и как попало бросал их в котелок, где варил до готовности. Ци Чоу, привыкший к вкусной еде Цзю Цзи, стал очень разборчивым и не признавал кухню Момиды. Постепенно он начал готовить сам, и, кажется, даже освоил это мастерство. Таким образом, ответственным за еду стал Ци Чоу. Безусловно, паренек не хотел этим заниматься. Но, бубня под нос и жалуясь, он все равно нарезал овощи и готовил разные блюда.
Они покидали дом и возвращались, занимались своими делами и сопровождали друг друга. Солнце поднималось на рассвете и опускалось на закате, весной распускались цветы, летом стрекотали цикады, осенью созревал обильный урожай, зимой падал снег. На Новый год Цзю Цзи всегда украшала их маленький внутренний дворик, и друзья выпивали под лунным светом, болтая обо всех событиях мира, произошедших с древности и до настоящих времен. В те годы сияние ночного светила было особенно мягким, словно все это происходило в расплывчатом и хрупком сне.
Какая разница, были они людьми или нет? Что с того, что прошлое нанесло им раны? По крайней мере, в этот момент они вчетвером были тут и были реальны.
Тянь Шоу думал, что время остановилось.
Но разве возможно хоть что-то сделать с его безжалостным и стремительным ходом?
Глава 7. Темный век
Внезапно наступили смутные времена, и даже Тянь Шоу с друзьями, жившие отдаленно в горной местности, не могли как раньше оставаться в стороне.
В тот год полчища Бездушных организованно и спланированно обрушились на Восточные земли. Это произошло в тот самый момент, когда в Императорском дворце царила нестабильность, а в жизни простых людей — тревога. Хрупкая маска Века покоя была расколота, и история вступила в эпоху, которую позднее назвали «Темный век».
У Цзю Цзи резко прибавилось работы: за одну ночь в мире появилось слишком много духов погибших. Те из них, кто не мог примириться со смертью, бесцельно блуждали по привычным местам, будто хотели еще разочек взглянуть на свои бывшие дома и владения. Эти духи были переполнены печалью и неотплаченной обидой, они сбивались в группы и влияли друг на друга. Кроме того, на них действовала зловещая аура Бездушных, из-за чего некоторые духи сами превращались в таких же монстров и беспощадно убивали людей, которые когда-то были их родственниками или соотечественниками.
Бездушные наступали на всех границах, из-за чего многие люди лишились крова и стали беженцами. Даже объединив все силы Восточных земель, невозможно было уничтожить этих чудовищ. У императорского двора не было времени, чтобы позаботиться даже о себе, так что он не мог обеспечить безопасность всех жителей. В результате чего из народа начали стихийно образовываться гражданские группы, которые покидали свои дома в городах и уезжали в сельскую местность, чтобы скрыться от других людей и избежать нападений Бездушных.
Одна из таких маленьких бродячих групп случайно оказалась недалеко от места, где жил Тянь Шоу с друзьями. Этот отряд состоял преимущественно из детей. Самому старшему из них было около пятнадцати – шестнадцати лет, а самого младшего носили на руках, ведь он еще был в пеленках. Кроме того, с ними были двое изможденных мужчин средних лет и одна старушка за семьдесят, которая выделялась больше всех остальных.
Кажется, потребовались усилия всех жителей деревни, чтобы вывести их оттуда.
При первой встрече дети очень испугались Тянь Шоу, а затем, увидев волчьи уши Ци Чоу, громко зарыдали от страха. Только появление Цзю Цзи смогло успокоить их. Со временем более смелые дети начали учиться боевым искусствам у Момиды, а Ци Чоу стал больше охотиться, чтобы добывать дополнительную дичь и, делая вид, что он тут ни при чем, бросать ее перед домами жителей этого маленького поселения. Кроме того, четверо друзей уничтожали всех найденных Бездушных, которые случайно забредали в эти края. Под таким покровительством деревенька жила спокойно. В благодарность старушка даже сшила для защитников зимнюю одежду. И пусть наряды были не самыми красивыми, друзья очень дорожили ими.
В тот же период проклятие демона крови подверглось влиянию Бездушных и внезапно снова проявилось после долгих лет затишья. Не успел Тянь Шоу отреагировать, как демон крови вселился в него, и герой едва не ранил находящегося поблизости жителя. К счастью, благодаря помощи Момиды и других, не произошло ничего страшного.
Демон крови захватывал контроль еще два раза, после чего Тянь Шоу понял, что больше не способен его сдерживать и постоянно рискует снова попасть под власть проклятия.
Тогда Цзю Цзи сказала Тянь Шоу:
— Раз уж ты не можешь избавиться от демона крови, научись использовать его.
Например, если бы Тянь Шоу смог укротить проклятие и высвобождать его только во время боя, мощь героя могла бы значительно возрасти.
Желая научиться этому, Тянь Шоу попросил друзей сковать его связывающими душу цепями, чтобы он не мог навредить кому-либо, а затем позволял демону крови постепенно захватить себя. Во время этого процесса воитель искал точку равновесия. Если Тянь Шоу оказывался полностью поглощен и яростно восставал, Момида использовал всю свою силу, чтобы его обуздать. Затем они ждали, когда Тянь Шоу очнется, и начинали заново.
Одна попытка следовала за другой. Воля, дух и тело Тянь Шоу были повреждены до ужасающего состояния, и даже Момида, который лишь помогал ему со стороны, чувствовал, насколько это было невыносимо.
К счастью, после года непрекращающихся попыток и благодаря помощи друзей, Тянь Шоу наконец нашел успешную технику. Умение могло подавить демона крови в момент его слабости, когда он почти захватил своего носителя, и позволить Тянь Шоу сосуществовать вместе с ним.
Глава 8. Четыре божества
Именно в Темный век произошла битва, прославившая Тянь Шоу и его друзей.
В то время Зеленая владычица, чтобы спасти ситуацию, собрала всевозможные силы и возвела четыре божественные башни по сторонам света: «Алый взор», «Запятнанная верность», «Отсутствие баланса» и «Темный сон». Алтари в них собирали ци и поглощали божественную силу, сгущая изначальную энергию Восточных земель. Башни упирались в землю и достигали небес, поддерживая основу континента.
Но в результате этих изменений простым жителям Восточных земель стало еще труднее защищать себя. Теперь Тянь Шоу и его друзья помогали не только старикам и детям в деревне возле своего жилища, но и другим людям. Все, кто был поблизости и оказывался в беде, бежали к ним в поисках убежища, считая героев небожителями, оберегающими мир.
С прибывающими людьми всколыхнулось и получило огласку прошлое Тянь Шоу: все обсуждали ту жестокую резню. Заметив подозрительные взгляды, Тянь Шоу по началу было трудно вновь столкнуться со своим грехом и несколько раз он даже подумывал о том, чтобы сбежать. Однако в этот раз те, кого Тянь Шоу спас, наперебой заступались за него и выражали протест против такой несправедливости. Добрые дела, совершенные Тянь Шоу для мира, наконец-то были вознаграждены. После этого он смог принять ошибки своего прошлого и продолжил искупать их.
Вскоре Бездушные начали очередную яростную атаку, и божественные башни рухнули, а родная для многих земля оказалась расколота. Тянь Шоу, Цзю Цзи, Ци Чоу и Момида разделились по четырем сторонам континента, чтобы очистить их от Бездушных и защитить алтари своими телами. Люди поклонялись им как «Четырем божествам Непорочного мира». Спустя полмесяца кровопролитных сражений бешеный натиск Бездушных не увенчался успехом. Хотя от ран погибло много мирных жителей, а также немало совершенствующихся простились с жизнью, это был результат с наименьшими жертвами. Тянь Шоу и его друзья получили тяжелые травмы, но, к счастью, их жизнь была вне опасности.
Одержав эту победу, Зеленая владычица отдала приказ восстановить башни и наградить Тянь Шоу и его соратников золотом, серебром и титулами. Однако те отвергли титулы, а золото и серебро раздали людям, которые потеряли дома во время войны, чтобы они смогли восстановить свои жилища.
Глава 9. Прощание
Триумфальный пир закончился внезапно.
Бездушных постепенно уничтожали по всей территории Восточных земель, их влияние становились все слабее. И когда все в мире уже думали, что пыль битв осела и всё завершилось, монстры разыграли свой последний козырь.
Бездушные и души умерших переплетались и оскверняли друг друга целую сотню лет, пока длились сражения. Те души, что не были очищены, прятались в секретных туннелях в горах. Эти проходы буквально стали логовами зла. Такое сборище монстров сулило бесчисленные беды и выжидало подходящий момент, чтобы нанести удар.
Именно в тот момент, когда все ослабили бдительность, Бездушные выбрались из пещер и забрались на вершину горы, где безжалостно убили местных жителей. Даосские отшельники и совершенствующиеся герои со всех уголков Восточных земель сразу же поспешили к этому месту, чтобы уничтожить монстров. Тянь Шоу и его друзья, хотя и были серьезно ранены, все же собрали оставшиеся силы, чтобы принять этот бой.
Эти Бездушные, скрывавшиеся в течение многих лет, обладали необычайной силой, из-за чего противостоять им было очень трудно. Тянь Шоу с товарищами неизбежно ждала тяжелая битва.
В сражении Тянь Шоу дал полную волю своему демону крови и, исчерпав физические силы, потерял сознание. Когда он очнулся, повсюду были тела Бездушных и неподалеку от него лежала упавшая замертво Цзю Цзи. Одной рукой она крепко прижимала что-то к телу, а другой — даже после гибели пыталась защитить Тянь Шоу.
Он не осмеливался поверить, что Цзю Цзи приняла именно такую смерть.
Хотя эта волевая и красивая девушка не обладала полностью бессмертным телом, в глазах Тянь Шоу Цзю Цзи всегда была феей-небожительницей. Невозмутимой и грациозной, безупречной и прекрасной — как цветы, которые она выращивала.
Совсем не такой: безжизненной, в грязном и пропитанном кровью нарядном платье.
Тянь Шоу осторожно приподнял Цзю Цзи, как будто она была сделана из хрупкого фарфора. Девушка не шелохнулась. Ее Колокольчик загробных снов упал рядом, не издав ни звука и утратив свой блеск.
А в объятиях Цзю Цзи была маленькая девочка.
Затем Тянь Шоу увидел, как со стороны практически на четвереньках к нему ползет Момида. В момент, когда их взгляды встретились, воитель покачнулся и с грохотом рухнул на землю, исчерпав силы. Похоже, что тот, кого называли непобедимым богом войны, тоже достиг своего предела.
Одной рукой Тянь Шоу держал тело Цзю Цзи, другой — прикрепил ее колокольчик к своему поясу, а затем поднял изможденного и потерявшего сознание Момиду. Он с трудом перешагивал через одну кучу тел Бездушных за другой, но продолжал идти. Его колени болели все сильнее, а лицо было залито то ли потом, то ли кровью, из-за чего Тянь Шоу едва видел дорогу перед собой.
В этот момент он ни о чем не думал, кроме того, что просто хотел вернуть своих друзей домой.
Пока Тянь Шоу искал Ци Чоу, Момида пришел в себя и попросил Тянь Шоу положить его на землю.
Рот Момиды был полон крови, и он с трудом произнес:
— Помоги мне... Убей...
Тянь Шоу, дрожа, склонил голову и приблизил ухо к другу. Кого Момида хочет убить? Но какая разница? Он сделает это. Даже если ему нужно будет рискнуть своей жизнью, он сделает это.
— ...Меня.
Тянь Шоу подумал, что он ослышался, но Момида снова с трудом повторил свои слова:
— Помоги мне... Убей... Меня...
Момида хотел, чтобы Тянь Шоу убил его.
Тянь Шоу посмотрел в тускнеющие глаза воителя и в глубине души все понял.
Хотя Момида был чрезвычайно могуч, в конце концов он оставался всего лишь человеком. Когда его силы были истощены, а тело покрылось ранами, этот храбрец оказался заражен скверной Бездушных. Его человеческий организм не мог противостоять слиянию с энергией монстров. Неважно, насколько огромной мощью он овладел и насколько тяжело тренировался, чтобы стать непобедимым мастером боевых искусств — у людей нет такой силы, чтобы сопротивляться этой чудовищной скверне, поглощающей личность и тело.
Момида не хотел становиться Бездушным, не хотел, чтобы его принудили участвовать в резне, не хотел нападать на людей. Не хотел становиться монстром.
Он хотел умереть человеком чести, могучим и благородным воителем, как славный бог войны.
В этом было его достоинство как воина и как человека.
— Прошу тебя...
Силы Момиды полностью иссякли. Умоляющим взглядом он смотрел на Тянь Шоу.
Момида никогда никого ни о чем не просил. Это был первый и единственный раз. Момент, когда его героический дух оказался подвержен разъедающему влиянию энергии чудовищ.
Если бы он стал Бездушным, обладающим всей силой Момиды, то поле войны не ограничилось бы Восточными землями.
Тянь Шоу посмотрел воителю в глаза, вытащил свой серп и в точности исполнил последнее желание друга. В свой последний миг Момида улыбнулся и с усилием похлопал Тянь Шоу по плечу. Точно так же, как каждый раз, когда заканчивался их тренировочный поединок.
Только в этот раз в его руке уже не чувствовалась былая сила.
...
Тянь Шоу чувствовал себя измотанным до предела. Казалось, что силы полностью покинули его тело.
Он думал:
— Я слишком устал. Может, просто уснуть тут?
Все-таки в этой жизни он уже совершил что-то значимое.
Находясь среди гор трупов и рек крови, Тянь Шоу показалось, что кто-то взвалил его на спину. Он с большим трудом приоткрыл глаза и увидел смутные очертания Ци Чоу. Тому тоже досталось немало: с головы до ног он был покрыт большими и малыми ранами.
Возможно, это и есть суть существования семьи — где бы вы ни находились, через что бы вам ни пришлось пройти, ваша душа почувствует облегчение, если вы хоть на миг увидите родное существо.
Они принесли Цзю Цзи и Момиду домой. При жизни Цзю Цзи как-то сказала, что ей нравится область на юге реки Янцзы и что там заснул вечным сном самый важный для нее человек. Следуя этому воспоминанию, Тянь Шоу и Ци Чоу отправились туда и выбрали самое живописное место, чтобы похоронить Цзю Цзи. Что касается Момиды, то он был погребен на своей родине.
От друзей остались только Колокольчик загробных снов Цзю Цзи и меч-дао Момиды.
...
Прошло много лет, и подвиг Четырех божеств Непорочного мира оказался забыт. Ци Чоу достиг преклонных лет, и шерсть на его волчьих ушах поседела. Не важно: человек, зооморф, волк или просто зверь — все стареют, только лицо Тянь Шоу оставалось прежним. В один теплый полдень, когда Ци Чоу и Тянь Шоу сидели во дворе на креслах и грелись на солнце, Ци Чоу погрузился в легкий сон и больше не проснулся.
Тянь Шоу потерял последнего близкого друга.
Глава 10. Основание клана
Всю свою жизнь находясь в процессе развития, Тянь Шоу пытался восстановить недостающие эмоции и чувства, но, когда ему это удалось, он уже потерял все, что имел. После смерти Ци Чоу Тянь Шоу ушел в затворничество в пещеру, где когда-то Момида уединялся для практик, закрыл свой разум и больше не выходил.
Прошедшие годы пребывали в хаосе подобно его любви, ненависти и душе.
Неизвестно, сколько времени прошло, когда Тянь Шоу приснился сон: в грезах он видел, как Цзю Цзи слегка улыбается, как Цань Ци поглаживает бороду и восхваляет дао, как Ци Чоу и Момида уходят к горным вершинам, чтобы потренироваться в поединках, а затем спускаются к подножию. Проснувшись, Тянь Шоу заметил, что Кувшин запретов непрерывно покачивается, и вскоре небольшой духовный поток пробился из сосуда. Вырвавшись наружу, дух отсоединился, а затем сгустился, приняв человеческую форму.
После долгих лет совершенствования смятенная душа наконец-то завершила перерождение в человека, став первой ученицей Тянь Шоу.
Наставляя ее в совершенствовании, Тянь Шоу постепенно приободрился. Он взял свою жизнь в руки и стал жить подобно Цань Цы, Цзю Цзи, Ци Чоу и Момиде. Он путешествовал по миру и принимал к себе смятенные сломленные души. Даже если они не могли практиковаться, чтобы обрести человеческий облик, Тянь Шоу оставлял такие души в Кувшине, чтобы они могли медитировать, не подвергая мир опасности. А если же его подопечным удавалось достичь ступени совершенства, позволяющей стать людьми, Тянь Шоу учил их боевым искусствам и правилам жизни.
Получив человеческую форму, одни души желали странствовать по миру, других впечатлили навыки Тянь Шоу, и они захотели навсегда стать его последователями, третьих увлекали магические заклинания других наставников. Были и те, кто просил обучить их приемам Духов крови. Тянь Шоу никогда не спорил с их решениями, но ставил одно условие: желающие изучать техники Духов крови должны разорвать все связи с миром. Только без эмоций и с холодным сердцем можно обуздать демона крови. Иначе этот метод пожирания крови рано или поздно погубит и того, кто не смог отказаться от чувств, и всех, кто будет рядом с ним.
Так и появился Клан Духов крови.
Глава 11. Скрытый от мира
Тянь Шоу скрылся от мира, а мир уже давно забыл его имя. Он блуждает по заброшенным и темным местам, очищая зло и искореняя обиды. Это его способ искупить свои грехи и почтить память старых друзей. Часто, когда на Город Покоя опускается ночь и загораются светильники и фонари, на вершине горы можно разглядеть одинокий силуэт. Он наблюдает за далеким морем огней в окнах домов и озирается на свое прошлое.
Powered by vBulletin® Version 4.1.5 Copyright © 2026 vBulletin Solutions, Inc. All rights reserved. Перевод: zCarot