Таверна феникса

[Mimoxod]

П.С. Ввиду отсутствия Соэнви, но присутствия графомании, позволю себе продвинуть сюжет на болотах...

Туман всё сгущался, предрассветный час здесь, вблизи болот, был незаметен: лучи солнца пожирал белёсый туман, словно саван мертвеца, укутавший землю. Лишь несколько костров, разожжённых людьми, не позволили ему поглотить и землю, на которой люди стояли. Кругом царила тишина, зловещая, казалось, что все звуки мира вдруг исчезли из него. Так, должно быть, чувствуют себя глухие... Там, вдали, в тумане, деревья казались жуткими чудовищами, извергнутыми пеклом ада, монстрами, которых не сможет создать самая воспалённая фантазия.
Вдруг, воздух раскололся: жуткий крик пронзил его, стёкла бы ****ебезжали и лопнули, будь они здесь. Потом повисла мёртвая тишина... И в тумане показалась неказистая фигура с плаще с надвинутым капюшоном. Она двигалась, пошатываясь. Потом возникла ещё одна, с другой стороны... Вскоре их было уже четыре. Они шли вперёд, к сбившимся людям. Шли медленно, но от этого не становилось легче. Наконец, они добрели до границы тумана и... рассыпались. Четыре черепа прокатились по освещённой отблесками костров земле... Снова повисла тишина...
А потом мир перевернулся: из ниоткуда, из-под земли, повыскакивали, иначе и не скажешь, не толпы, орды... Земля наполнилась невнятным рычанием и мычанием. Наступали медленно, но неотвратимо, бряцая костями, остатками доспехов, полупрогнившими щитами, сотрясаемыми ударами о них мечей и топоров. Орда эта была чрезвычайно разношёрстной: тела из одних костей, удерживаемый чьей-то злой волей со старыми мечами, копьями или чем потяжелее в руках, другие - полуистлевшие, видимо, утонувшие в этих самых болотах, ещё сохранили части плоти вместе с проржавевшими доспехами разного времени... Мертвецы шли, чтобы забрать живых... Кто-то из армии мёртвых, кто ещё не разучился владеть луком, вспомнил о нём... Туча стрел накрыла небольшую прогалину... Смерть пришла собирать урожай...

[ksana101090]

Рык, исходивший от Гвейна, был подобен грому. Шерсть встала дыбом, оскал обнажал клыки. Казалось, что волк увеличился в размерах. Всё его поведение призывало людей к бегству. Чуть пригнувшись, он кинулся в толпу мертвяков, понимая, что толку от этого будет мало. Скелеты рассыпались от атак, а кости их ломались под тяжелыми лапами.
Те, кто не владел боевыми навыками кинулись бежать, надеясь на фартуну.
Робберт возвел валькирийский щит - хоть этому он успел научиться у неё, пусть даже и не в совершенстве. Плевать на инквизицию. Сейчас главное - выжить. Стрелы замерли в воздухе, наткнувшись на почти невидимую преграду.
Шайка Зеля, включая его самого, схватилась за оружие.
Где-то в толпе взвизгнул Гвейн. Детский плач, крики взрослых и призывные возгласы атамана потонули в оглушающем вопле Живой смерти...


Юри открыла массивную дверь и зашла в помещение. Тут пахло пылью и плесенью. Где-то под потолком слышался шелест. Летучие мыши? Неудивительно, учитывая, что она в башне.
Девушка прикрыла за собой дверь и замерла, ожидая пока глаза привыкнут к полумраку и прислушиваясь к звукам. Маленькое окошко пол потолком, пропускало лишь малую толику света. Но даже этого было достаточно, чтобы разглядеть беспорядочные башни из книг в потертых и потемневших от времени кожаных переплетах. Хел сделала шаг вперед и тут же остановилась - впереди среди книжных завалов забрезжил свет масленой лампы.

[Soenvi]

П.С.
2Mimoxod, ну, мне же нужно когда-нибудь спать, учитывая, что я живу по времени +8 к Мск)

[Mimoxod]

Толпы живых костей всё напирали. В пробитых черепах не были ничего, чья-то злая воля заботливо вложила в них всего одно стремление: жажду умертвить живое. Ими двигала злоба и ненависть к тем, кто ещё мог дышать и видеть этот мир. И злоба эта давала много сил. Вместо тех, кто распадался под ударами лап и мечей, приходили новые. К сожалению для людей, забредших сюда не иначе, как по глупости, эти болота видели немало кровавых сцен: в древности здесь оправляли кровавые культы, потом были сектанты, потом сюда пришли наёмники князей, перебившие сектантов, потом здесь ни раз и ни два происходили стычки, кровавые расправы, самоубийства, предательства... Смерть примирила врагов, отобрала у них всё, что те имели, и поставила плечом к плечу тех, кто жил в разные века, тех, кто готов был оторвать друг другу голову. Не даром говорят, смерть всё спишет... Только вот осаждённым некогда было философствовать: нежить напирала со всех сторон, ослабляя щит. Кольцо скелетов и группка личей обступила волка, тёмные заклинания ранили зверя, магические верёвки обхватывали его конечности и челюсти. Смрад стоял над болотами. Смерть пришла забирать слабых...

Между тем, человек, утолив голод, забылся безумным сном, бредом. Он лежал на боку, свернувшись калачиком и тихо выл. Он не чувствовал страха, напротив, это больше напоминало приступ чумы или малярии: его трясло, ноздри раздувались и сдувались, словно паруса кораблей на неуверенном ветре, челюсти отбивали ритм согласно с ударами сердца. Безжизненные глаза уставились куда-то вдаль. Он был сейчас жалок...

- Вот эта гора, - тигрица указала на видневшуюся на горизонте возвышенность, больше напоминавшую холм, чем гору.
- Да это же холм, - улыбнулся я.
- Это гора! - серьёзно повторила она, а я спорить не стал.
- Какая ж ты, Марра...
Тигрица не позволила мне закончить, она сорвалась с места и побежала к горе...
Догнать убегавшую кошку было непросто, но я был упорным. Вот она скрылась деревом, я поднажал и, запыхавшись, достиг того же дерева через пару мгновений после тигрицы, чтобы увидеть картину, достойную воспоминаний: Марра сидела на четвереньках и тяжело дышала. Одежда её, довольно простая, почти что мальчишеская, не могла скрыть тяжёлого дыхания, раздувавшего спину, словно капюшон у кобры. Она испуганно взглянула на меня и тут же отвела взгляд. Я подошёл и присел неподалёку.
- Догнал я тебя, - я улыбнулся, она, пытаясь отдышаться, села, оперевшись на обе лапы, она сейчас выглядела, как загнанное животное, - Марра... Всё хорошо? - я протянул к ней руку и провёл по шерсти на голове, она отбросила руку лапой, а потом молча поднялась и пошла, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Я последовал за ней. Перед нами возвышался холм, священный холм для тигров. Холм Зверя...

П.С. А я и не упрекаю, вроде как

[Soenvi]

На зыбкой границе, между живыми и мёртвыми, встал пустынник.

- Ishaai aep'narrel! Shianna aep sa'ashin! - Хранитель Жизни племени Кохан-Ноа ударил о землю посохом, и в тусклом свете догорающего пламени сверкнуло лезвие, - С жалостью и скорбью, я провожаю вас, заблудившихся!

Мертвецы ринулись на него в пугающей тишине, но словно невидимая стена сдержала их напор. Дэа почти видел десятки липких тёмных нитей, опутавших несчастные останки, привязавших к ним измученные души. Привычно, как даровал он лёгкую смерть агонизирующим воителям, пустынник потянулся, разрушая противоестественные путы. Повсюду, истлевшие костяки падали с грохотом на землю, но многие остались стоять.

И тогда, делая так, как поступил бы на его мести Шольгрим, Дэа ринулся в самую их толпу, будто бешеный вихрь, расшвыривая в стороны гнилые уродливые тела. Каждый, кого настигали удары, не поднимался боле, но и сам пустынник не остался целым.

- Уводите беженцев! - хриплый голос его тонул в визге и рычании, - Робберт, Зель, кто-нибудь, помогите мне сдержать их!

Сама жизнь, яростная и сияющая, плясала среди мертвецов, милосердная и безжалостная одновременно.

"Вот моё божество, что превыше любого другого! Видишь ли ты, незнакомец? Зверь, или человек, ты знаешь цену жизни!"

От горячей крови и пота слипались глаза, но пустынник не останавливался. Он не мог быть повсюду - но немёртвые тянулись к нему сами, стремясь погасить неистовый свет жизни, столь ненавистный им.

[Soenvi]

П.С.
2Mimoxod, а я и не оправдываюсь. Это было пояснение

[Mimoxod]

У болотных культов был повод: жертвы посылались сюда не напрасно. Мертвецы были заложниками болот, но был и тот, кто жил здесь на правах хозяина. Тот, чьё существование отрицали все, кто мог, о ком не говорил никто, кто мог его увидеть: таких не было среди живых. Когда рассвет сменился ночью, а орды мертвецов не достигали цели, земля не выдержала: болота исторгли свою злую суть - на землю явилось воплощение ненависти к жизни. Не смерть, ибо смерть не ненавидит жизнь. Из глубин болот поднялся холм... Могло показаться, что он доходил до небес, но небеса не приняли бы его. Оплывая жижей, огромное существо с непонятными очертаниями вынырнуло в нескольких полётах стрелы от лагеря и с удивительной быстротой начало приближаться, оставляя болотную жижу на земле, разбрызгивая её на всех вокруг. Единственное, что было ясно различимо - огромная полусгнившая голова без глаз, пасть этой головы украшали, если можно так сказать, чёрные полусгнившие зубы. Непонятно была, как это нечто передвигается по земле, но оно приближалось, сминая своих же пленников - мертвецов. Приближалось с одной целью - поглотить всё, что посмело сопротивляться...

П.С. Тогда ладно.

- Вот видишь, а ты говорил, что не дойдём! - Марра была рада, я давно не видел её такой; признаться, я не мог припомнить, когда такое говорил, но спорить с ней сейчас было бы преступлением: она милая, когда улыбается.
Мы поднимались на холм недолго, всего несколько минут, за это время я успел эволюционировать в её словах от напыщенного индюка до приятного человека. Право, так быстро я никогда не изменялся. На самом же холме мы не увидели ничего, кроме камня, отдалённо напоминавшего голову волка. Именно сюда надо было добраться. Марра дрожащими лапами передала мне сумку и подошла к камню, затем она села около него, положила ладони на его поверхность и что-то зашептала. Так было пару минут... Никто ей н отвечал, тогда она от досады ударила по камню...
Рык разнёсся по степи, тигрица села и от страха не могла сдвинуться с места, глаза её округлились, она вся дрожала. Я, признаться, тоже был напуган, но отошёл первым: подбежал и схватил её за руку, потянул назад. Она шла нехотя, не понимая, что с ней делают. Наконец. я довёл её до подножия холма, теперь-то уж мы в безопасности.
- Что я наделала... - прошептала она, смотря на меня всё такими же круглыми от ужаса глазами.
- Не бойся, не бойся, всё будет хорошо, - я пытался успокоить её, хотя сам себе не верил.
- Ты оскорбила духов... - донёсся голос, подобный шороху листвы на ветру, мы обернулись, прямо перед нами, метрах в пяти, стоял чёрный волк, - И наказание - одно...
- Стоп, нет! - я преградил волку путь, - Я не позволю тебе!
- Ты не сможешь помешать... - снова прошелестел дух...

Человек очнулся от бреда. Кругом все кричали и копошились. Женщины подхватили детей и бежали, как от самого большого страха. Мужчины стискивали оружие, как ребята стискивают край мамкиной юбки. В этом хаосе лишь немногие находили мужество действовать, подчиняясь уму. В нос ударил запах болот пополам со смрадом полусгнившего мяса. Человек обернулся... Синяя масса отделяла его и других людей от орд странных существ, которым место было лишь в страшных сказках - орд мертвецов, а среди них двигалось что-то особенно громадное и дурно воняющее. Человек чувствовал, как кругом всё было пропитано страхом. Это придало ему сил: вскочив, он отобрал у какого-то перетрусившего паренька меч и пошёл было к сражавшимся, но каждый шаг давался с такой болью... Он почти дошёл, когда упал, опёршись на меч. Больше у него не оставалось человеческих сил... Больше не оставалось... Он снова провалился в свои сны, даже не уповая на то, что останется живым...

[Soenvi]

Мёртвые, казалось, замерли на миг, и Дэа увидел чудовищную тварь, возвышающуюся над гниющими останками. С трудом пустынник подавил приступ тошноты, но что-то уже гнало его вперёд, заставляя схватиться с чудовищем. Испытывая страх, он всё равно не сумел противиться этому чувству.

- Shiashi nerra! - с воинственным кличем, пустынник прыгнул навстречу монстру, обманывая его, петляя и нанося удары копьём, которые, впрочем, почти не причиняли вреда.

Но вся сущность Хранителя Жизни кричала о том, что отступать нельзя. Каждая рана, нанесённая чудовищу, наполнялась чёрной едкой кровью, и Дэа всё отчётливей видел те самые нити, что связывали существо с остальными мертвецами. Он молил об одном: дожить до момента, когда сумеет перерезать их.

[Soenvi]

П.С.
Так, восемь утра, пора совершать подвиги. Позже загляну. Всем добра.

[Mimoxod]

Тварь всё более теряло терпение и ил, первое заставляло атаковать яростнее и не обращать внимание - своих или чужих, второе - обнажать тело... Составленное из кусков плоти, оно не производило впечатление чего-то привлекательного или аппетитного...
Древние звали это чудовище Злааром. Культисты верили в него под именем Гласиана, а в сказки он вошёл под именем "Тварь из болота". Уже никто не помнил, кем он был изначально. Между тем, он когда-то был древним драконом, одним из тех, что бороздили небеса в древности. Сейчас их место заняли птицы, а когда-то именно эти ящеры правили землями, которые теперь разделили князья. Этому дракону не повезло: болота лишили его разума, он деградировал. Мясо, которым его питали, вызвало пагубные изменение: волдыри, ломкость костей и наросты, слепота, размягчение ума... В общем, древние явно экономили на содержании своего бога. Они же и победили его, убив саму суть - душу. Оставшееся тело стало заложником ненависти, которая всё более разгоралась от ударов неизвестной "будущей закуски". Крутясь вслед за хамом, тварь всё более обнажала остатки плоти, налипавшей на прочный скелет... И, самое главное, обнажала зазор между двумя кусками плоти, через который можно было увидеть пульсирующее темной кровью сердце... Зверь совсем забыл о нём, а потому не защищал...

Город оборотней - шумное место. Жители здесь прямые, а потому шляться по улицам не особо принято: можно и по шеям получить. Благо, к меня тут был близкий друг, а вот и он.
- Здорово, брат - тигр обнимает меня: у них так принято, - Давно я тебя не видел.
- Я тоже, - я улыбаюсь.
- Пойдём, приглашу тебя в дом...
Он необычно гостеприимен, обычно тигры замкнутее. Впрочем, мы знаем друг друга уже лет семь, ещё с первых походов. Я давно здесь не был, но почти всё узнаю: тигры редко перестраивают город, им не до этого.
Дом моего друга большой, хотя с виду довольно неказистый. Мы засели в комнате, похожей на столовую. Когда кувшин вина был опустошён наполовину, занавеска, служившая здесь дверью, была отодвинута и в комнату вошла тигрица... Я поймал взгляд её голубых глаз и уже не мог оторваться. Таких я ещё не встречал.
- Эй! - друг толкнул меня в бок: тигры не всегда рассчитывают силы, я пролил стакан на пол, - Сестрёнка, смотри, как на тебя засматриваются! - он рассмеялся, - Поменьше хвостом крути, а то увезут...
- Пф... - фыркнула тигрица, и с достоинством удалилась, всё же бросив на меня короткий взгляд.
- Выпьем за неё! - мы подняли стаканы...
Взор снова помутнел... Память с адским упорством повторяла эту сцену, её взгляд... Знала ли она, что будет впереди? Нет, не могла...

П.С. Все убегают...