"Инсомния" (рассказ)

[hildegarde]

Хильдегард)) ну... нужна была пыточная

Оооо!! мой ник с большой буквы! Вс, все грехи прощаю, прошлые, настоящие и даже будущие )))

А вообще название башенки заставило улыбнуться)
Но есть один минус - я тут же начинаю проводить параллели с тем миром, Миром Стругацких

[EvilArcticFox]

Намекну - к миру Великих Братьев))) отношение имеет токмо башня))
За мир ГГ взята одна текстовая РПГ Возможно кому-нибудь мир покажется знакомым ))

[lotossss]

Всё просто кульно написано и про пв и так в общем пиши ещё буду ждать
------------------------------------------------
Упырь с топором кровавого обормота 85+Вега
Хитропопый лис с жёлтым баобам)40+Вега

[skysmoker]

" Трудно быть Богом"...
Веселаябашня именно оттуда.
А хде местный дон Рэба?

[Arlekin008]

Это мего кульно. Жду продолжения.

[EvilArcticFox]

Постараюсь выложить сегодня

[Arlekin008]

Ждем-с с нетерпением)))

[EvilArcticFox]

вот как то так О_о

Где я?.. Так темно... Лишь очертания небольшой квадратной комнатки. Как же? Как же это называется? Ах да... кажется, это называется “карцером”. Или я что-то путаю? Неважно… что-то мягкое под боком, мягкое и сырое… да… Солома? Мммм… какое странное, знакомое чувство в спине… боль? Да. Да… Боль… кажется, это должно меня угнетать? Или расстраивать? Странно… абсолютно никаких эмоций… Как я тут оказался?.. Я? А кто такой этот “Я”? Как же так? Не помню... Смутные образы кажутся такими знакомыми и родными, но постоянно ускользают от меня... Пытаюсь опереться на руки – занемевшие конечности не желают слушаться, и я постоянно бьюсь лицом о холодный камень камеры. Только через полчаса мне кое-как удаётся заставить их повиноваться моим желаниям, и я с облегчением сажусь на пол, уперевшись спиной в стену... Прикрываю глаза и мгновенно проваливаюсь в глухую, гулкую пустоту... Прихожу в себя от нестерпимой боли в районе ног. Открываю глаза – меня ослепляет невероятно яркий после тьмы карцера свет факелов. Большая комната... По стенам развешаны какие-то то ли столярные, то ли кузнечные инструменты весьма причудливых форм. Боль в ногах продолжает нарастать, и я скашиваю взгляд вниз, пытаясь выяснить причину неудобств... от увиденного меня прошибает холодный пот, пустой желудок подаёт позывы к рвоте, пытаясь вылезти наружу из измождённого скелетоподобного тела... Мои ноги напоминают скорее пособие по анатомии для молодых жриц – каждая мышца, каждое сухожилие, каждый нерв отдельно закреплён тонкими, в паутину толщиной, стальными нитями... Мой нос, сквозь хроническую простуду, чувствует противный приторный запах – вонь “гнилой” крови, сочащейся из разорванных ног, открывшихся в тепле язв и струпьев. Голова кружится, разум грозит вот-вот запахнуться, уйти в спасительное небытие. Тихий шёпот моего мучителя, и моё сознание проясняется, отдаляясь от границы забвения. Пытаюсь разглядеть своего палача, но мешает бьющий в глаза свет смоляных факелов... Глаза слезятся, не могут сконцентрироваться на тёмной фигуре с экзекуционными инструментами. Блуждаю взглядом по его очертаниям и застываю, глядя ему прямо в глаза – в эти холодные, надменные, абсолютно ничего не выражающие фиалковые глаза, такие... такие до боли знакомые и, что самое жуткое, родные... Пытаюсь говорить, узнать, за что меня пытают, кто мой мучитель, и кто, в конце концов, я... Язык меня не слушается... Разбитые распухшие губы отказываются открываться, и из меня слышны лишь прерывистые хрип и свист... Глаза палача слегка прищуриваются – неужели он улыбается? Слышен опять едва различимый шёпот, и моё тело сотрясает невероятной мощи судорога – словно сотни маленьких, мельчайших игл пытаются под воздействием магнетита вырваться из моей груди, горла, глаз... Я кричу, но раздаётся лишь приглушённый хриплый свист выходящего из разбитых чахоткой лёгких воздуха... Меня мутит, но, сквозь бьющую набатом в голове кровь, слышу мурлыканье... Ублюдок... Моё сознание последний раз полыхнуло алым пламенем и ушло... я превысил свой болевой порог...
Медленно прихожу в себя. Перед глазами всё плывёт, хотя в темноте карцера это не является особой проблемой. Я снова один... Наедине со своей болью, наедине со своим беспамятством... Наедине... Рядом кто-то тихонько кашлянул. Я отлепил свою физиономию от пола камеры и с удивлением воззрился на потёртые, но ещё крепкие походные сапоги. Рядом с сапогами на корточках сидел маленький мальчик: неплохо одетый, чистый, почти невинный... Почти... В его рубиновых маленьких глазёнках сияла злоба, нет, не так – ненависть, чистая и неумолимая детская жестокость. Мальчик скривил губки и замахнулся прутом, явно намереваясь опустить его на мою правую руку.
- Нет, - раздался сверху властный, слегка хрипловатый голос. Ребёнок посмотрел наверх, надул обиженно губки и, встав, разочарованно отошёл от меня. Я проследил за взглядом маленького изверга – обладателем сапог был высокий, подтянутый и крепко сложенный мужчина средних лет. Несмотря на отсутствие освещения, я сумел чётко рассмотреть лицо незнакомца, впрочем, как и лицо юного садиста. Гладко выбритое, овальное, слегка заострённое лицо, тёмно-коричневая, с лёгким фиолетовым оттенком кожа, чуть прижатые к лицу довольно длинные заострённые уши, мимические морщинки у краёв губ и под глазами... Глаза... мужчина обладал усталым, но полным вселенской мудрости и теплоты взглядом огненно-рубиновых, как и у мальца, глаз...
- Долго собираешься тут прохлаждаться? Не надоело? – такой будничный, немного раздосадованный тон. – Или понравилось? Я молчал... да и вряд ли бы смог выдавить из себя хоть что-то членораздельное.
- Опять – двадцать пять... Говорим с ним каждый раз, а он опять забывает... – в голосе обладателя потёртых сапог послышалось раздражение, которое он поспешил спрятать. Он бросил быстрый взгляд на стоящего рядом мальчишку. Тот всё понял без слов – медленно подошёл ко мне и с поганенькой улыбочкой впечатал каблук ботинка в тыльную сторону моей ладони. Я безмолвно закричал:
- Аааааррррргх!!!!!!!
- Уже лучше, - кажется мужчина улыбнулся, - давай, давай, дерьмо карури, напрягай свой раскисший мозг.
- Кто?! Кто вы?!! – я чётко слышал свой голос, осознавая так же то, что с моих губ не сорвалось ни звука – они были раскрыты в безмолвном крике.
- Хватит... – мальчишка тут же убрал ногу с моей руки, мгновенно подчинившись воле старшего.
- Я снова задам свой вопрос – Сколько ты ещё собрался тут торчать? До тех пор, пока мозг совсем не превратиться в белёсую кашицу? Или пока очередной эксперимент этого выродка не превратит твоё тело в сплошное месиво сухожилий, кожи и костей?..
- Я.. Я не знаю.. кто я... – казалось, мой голос звучал жалобно, но на моего собеседника это не произвело должного впечатления – казалось, он слышал эти жалобы уже бесчисленное количество раз, или ему было просто на это плевать. Он присел на корточки и заглянул мне в глаза:
- Ты – это ты...Что проку в имени, когда оно ничего не значит для тебя? Какой смысл несёт набор букв, данный тебе при рождении, если ты прекрасно можешь обойтись и без этого, просто ползая здесь, как апарышь в экскрементах животного? Имя есть только у тех, кто живёт, сам управляя своей судьбой, у тех, кто не существует от пытки до пытки, наслаждаясь каждым мигом, свободным от боли, у тех, кто эту боль преодолевает, пусть и ценой собственной жизни, а не прячется от неё в закоулках беспамятства! – его глаза светились от ярости, словно два раскалённых уголька, голос становился всё громче и громче, и мне казалось, что сейчас на поднятый шум придёт надзиратель, и я опять встречусь с фиалковоглазым палачом...
- Опять... Ты опять боишься!!! Каждый раз одно и то же... Мне это надоело... – он поднялся.
- Постой... – мой голос звучал тихо, но настойчиво. – Я... что мне делать? С таким телом я не убегу отсюда, даже не уползу... Может ты?..
- Нет... Я бы очень хотел тебя вытащить отсюда, но только ты сам должен этого захотеть... Как раньше...
- Как раньше?
- Да, как раньше, - у мальчишки был тонкий, но не визгливый голос, но это не делало его речь более тёплой и доброй, скорее наоборот – его голос обдавал могильным холодом, хотелось забиться в какую-нибудь щель и дрожать, дрожать, пытаясь согреться. – Когда твой разум был чист, а стража каждый день слышала твои гневные возгласы и проклятия, когда каждый раз на пытку ты выходил, словно воин на поединок, а не как скот на бойню...
В моём воспалённом мозгу замелькали расплывчатые картины... Наверное, картины моего прошлого. Они становились всё чётче и чётче, фоном на них стали накладываться обрывки голосов и различных звуков: “да, да, братишка, мы тебя разыг...”, “Вот он! Давай рогатку, сей...”, “И это цвет королевской Гвардии? Сопливые мальчишки!!! *овно на палочке!!! Думаете, раз ваши папочки – дворяне, то с вами тут цац...” Мелькание стало ускоряться, голоса слились в один единый, всепоглощающий и всюду проникающий гул... Я не мог остановить это, закрыв глаза, я не мог не слышать этого, даже заткнув уши руками... Я вспоминал... Мой разум выдёргивал из глубин памяти всё более и более объёмные куски воспоминаний: рождение, отрочество, юность, находки и потери, радости и разочарования, верность и предательство... Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Я открыл глаза и посмотрел на своих собеседников – они стояли и улыбались мне. Я понял.
- Даже в безвыходной ситуации всегда есть как минимум два выбора – покориться или умереть...
- Заметь, ты сам это сказал, - улыбнулся мужчина.
- Не я... Мой отец, - я с трудом сел, опять пришлось прислониться к холодной стене... бррр...
- Родители вечно живут в своих детях, - мальчишка усмехнулся, - потому что дети в последствии становятся родителями.
- Это всегда повторяла мама... – я тяжело сглотнул склизкий комок мокроты. – Эй! Куда вы?!
- Не будь дураком, ты же всё прекрасно понял. – мужчина обнажил два белоснежных ряда зубов. – Теперь мы тебе больше не нужны, ты знаешь, что надо сделать. Их лица становились всё более расплывчатыми, голос затухали. Как я ни пытался сфокусировать зрение или прислушаться, всё было тщетно... Они растворились во тьме камеры, словно их никогда не существовало. Я поднял голову, закрыл глаза, и моё тело сотряслось от безмолвного смеха... Да, теперь я знаю, что нужно делать... Я больше не собираюсь быть любимой игрушкой Реара... Великая и Мудрая Мать, дай мне силы совершить таинство, укрепи мой дух, дай свободу моей душе... Я стал медленно считать от ста, концентрируясь на своём сердце... 100 – сердце начинает выравнивать ритм... Тук-тутук... 90 – сердце начинает замедляться... Тук-тутук... 80... 70... 60 - кровь становится густой и вязкой, начинает двигаться медленнее... Тук... тук... 50... 40... 30 – сердце еле бьётся, телу не хватает кислорода... Тук... тук... 20... 10... 9 – сознание уплывает, стараюсь удержать его сконцентрированным на сердце, уже почти не дышу... 8... 7... 6... 5... 4... 3... 2 – проваливаюсь в глубокий тёмный тоннель... тук... 1 – сердце перестаёт биться... Последнее, что успеваю заметить – это быстро приближающийся круг света... Ха-ха, Реар. Я победил в нашей дуэли... И хрен ты меня вытянешь с того Света... Я – умер...
Оказывается, умирать совсем не тяжело, если это твой истинный выбор... Выбор, того, у кого ещё есть имя...

[hildegarde]

АХ!

(10 ахов, других слов нет))

[EvilArcticFox]

Надеюсь, не переборщил с жестокостью? >^о_О^<