Лигат

[aurum4eg]

Глава 15. Друзья

В дверь крепко, уверенно постучали. Лигат, несмотря на то, что проснулся уже давно, чувствовал себя как нельзя хуже. Вставать с дивана не только не хотелось, но и не моглось. После душа, в августовскую жару, с бутылкой холодного пива, да в мохеровом полотенце на бедрах, чем еще может заниматься настоящий мужчина, как не смотреть аэровизор? Сид устало прикрыл глаза, мысленно сформулировав отнюдь не открыточное пожелание. А в дверь все еще стучали. С трудом поборов лень, Лигат чуть разлепил губы для зычного: «Ну?!». Замок всхлипнул, и дверь распахнулась под прессом чьей-то неделикатной ноги.
– Привет, блондинчик!
В комнату вразвалочку прошел массивный мужчина солдатской выправки. Серая майка чуть не трещала на широкой груди гостя, да и графитовые джинсы лишь слегка утаивали рельефы бедер и икр. Лигат и сам не был тщедушным мальчонкой, но его мышцы были несколько иногда характера. Как и все лучники, Лиг был сухим и жилистым, но с отлично развитыми грудными мышцами и прессом.
– Ты даже не дал мне накраситься и высушить голову! - с капризной ноткой в голосе протянул сид.
– Штаны надень, кокетка, - хмыкнул воин, развернувшись к двери. Без лишней суеты, мужчина прикрыл дверь и задвинул ее шкафом. Фест ни капли не боялся, что лучник в отставке нападет со спины. Воин уже успел заметить, в каком плачевном состоянии физическая подготовка Лига – парализованная рука, гражданская сутулость, уставший и пропитый вид. В какой-то миг Фесту подумалось, что и ударить бывшего капитана страшновато – вдруг отойдет раньше времени. Черная сумка, которую принес с собой мужчина, нет-нет да и притягивала взгляд воителя. Там лежали его верные топоры, да еще кое-какое барахлишко, которое можно будет пустить в ход, когда придет время. Вынырнув из мира внутренних монологов, Фест обратил внимание на Лигата. Тот уже успел не только штаны и майку надеть, но и старательно натягивал левой рукой носок. Такого наглого спокойствия Фест не ожидал.
– Теперь, Лига, когда ты в подобающем виде, можно и поговорить, - Фест подхватив ближайший стул, оседлал предмет мебели спинкой вперед, на котором задумчиво сложил дюжие руки.
– Пиво вон в том мелком холодильнике, - откинувшись на диване с бутылкой, произнес сид.
– Как думаешь, Лига, почему я к тебе пришел?
– Судя по твоей постной роже, по какому-то невероятно тайно-важному заданию. Однако перед тем как его выполнить, ты прочитаешь мне мораль, - заключил Лиг, рассматривая некрасивый стык пестрых обоев с полуоблупившимся потолком.
– Почти угадал, - прорычал Фест, - видишь ли, когда мы перейдем ко второй части нашей беседы, мне придется с тобой разговаривать несколько по-иному.
Фест кивнул на сумку, но Лигату не нужно было ничего пояснять. Не так много времени прошло, чтобы бывший капитан отряда «Феникс» забыл все нюансы профессии воина.
– Но перед тем, как ты забудешь обо всем от боли, мне нужно тебе кое-что сказать. Для этого необходимо твое полнейшее присутствие в сознании.
Фест поднялся и открыл свой черный «чемодан».
– Мне так будет спокойнее, а тебе приятнее предвкушать самую интересную часть нашей программы, – воин достал два топора-близнеца, аптечку со шприцом и ампулами адреналина, какие-то незнакомые Лигу таблетки, жгут шприцы и скальпель. Судя по всему, сумка осталась еще наполовину наполнена чем-то, что по идее, должно в будущем стать сюрпризом для экс капитана.
– Искренне надеюсь, что ты продезинфицировал лезвия топоров. Я страшно боюсь микробов. Знаешь, смертность от вируса эбола увеличились в два раза за прошедший год.
– Ты всегда много щебетал, Лига, - нехорошо ухмыльнулся Фест.
Лигат запустил на две трети пустую бутылку в лицо воину, тот, отлично натренированный солдат, в то же мгновение подхватил со стола топор и перерубил жалкое подобие снаряда. Пиво брызнуло перед тем как тяжело удариться об пол отбитым донышком. Лиг открывал окно. Воин метнул топор в щеколду, за которую нервно дергал секундой ранее сид. Практически в тот же миг Фест передал себе правой рукой второй топор со стола; бывший лучник с некоторым усилием выдернул из деревянной рамы оружие. Испуганно скрипнул пол под военным ботинком Феста. Лигат крутанул в левой руке изящное, но массивное орудие, как бы проверяя его послушность в ладони. Топор с золотыми вензелями в центре, мягко сиял желтым светом. Полукруг оружия к кончику лезвия был утончен, а анфас представлял собой нечто змеевидно-волнистое. Да, топоры были исключительно дорогими. Сейчас такие не делают: практичные, легкие, удобные и красивые. Нынче такую достопримечательность чаще встретишь в фамильном музее, нежели в руках у воина.
– Грыжу не заработай, птица, - мягко пожурил воин сида. Фест осторожно ступал к Лигату. Еще три шага и их будет разделять лишь грязно-оранжевый диван.
– Ваше профессиональное заболевание, Фец? – отпарировал Лиг.
Воин одним широким шагом достиг дивана, вторам наступил на податливое сиденье, третьим сильно стукнул левой ногой в спинку, дабы диван опрокинулся. Широко размахнувшись топором, в долю секунды, когда падал диван, Фест нацелился лезвием в левое плечо соперника. Лигат в единый миг пригнулся и секанул воина по ноге. Фест плашмя ударил сида по спине. Встретившись скулой с деревянным подлокотником дивана, Лиг несколько ободрился от предыдущей боли между лопаток, сжавшей дыхание. В ткань в опасной близи от его лица вонзилось лезвие. Лиг тыльной стороной топора ударил Феста по скуле и уху. Атака была такой мощной, что воин оказался по ту сторону дивана.
– Из-за тебя все мертвы. Как ты находишь в себе силы жить и бороться, Лига?
- тяжело дыша, прокричал Фест. – Я бы умер трижды вместо того, чтобы отправить всю свою команду на погибель.
Лигат не отвечал, но в его сознании все помутилось. Темная поволока тронула картинку действительности.
– Вспомни дыхание Сул! Вспомни предсмертный шепот Лини! Разве может нормальный человек засыпать с таким камнем на душе? - хладнокровно продолжил Фест, восстановив дыхание.
Сид попытался сконцентрироваться на мысли о том, какой выпад сейчас сделает воин.
– Ты знаешь, что Дош тоже скончалась? Два месяца назад. Остались только мы, Лига. Но я умер уже тогда, когда Лини шепнула последнее слово. А ты? Чего ты ждешь?
Лиг не вслушивался в слова, он чувствовал вибрации гнева своего бывшего коллеги. К сожалению, нет таких слов, которые имели смысл бы смысл для Феста, он это очень ясно осознавал. Вдруг над условной стеной между мужчинами в виде перевернутого дивана возникли горящие ненавистью глаза воителя. Топор летел навстречу груди Лигата, тот собрав всю силу, отбил смертоносный удар. Одно подкачало сида: у него-то в арсенале одна левая рука, а вот у Феста, традиционно, две. Вслед за взмахом топора последовал отличный точный удар в челюсть. Воин занес топор еще раз и загнал его в пол около правого уха, пережимая древком топора горло Лигата. Еще один сильный удар в лицо разубедил Лига оказывать сопротивление своим топором. Вырвав из ослабшей кисти сида свой второй топор, воитель загнал на этот раз орудие около левого уха. Таким образом удлиненные рукояти оружия крест накрест прижимали шею и грудь Лига.
– Сейчас еще ручки-ножки поприбиваем. Связывать клиента – это как-то обыденно, - по-хозяйски хлопотал над своей сумкой Фец.



***

Роузи задумчиво накручивала на толстенький пальчик локон. Сегодня такой суетливый день: то одно, то другое дергало мечтательно медлительную женщину. По радио играла какая-то несуразно-веселая песня о расставании. Как человек мыслящий, женщина не могла не возмутиться такой халатности к созданию музыкальной композиции. Разве же расставание – это весело? Даже если они давно не любят друг друга, все равно расставание как факт события не несет ничего позитивного. Пошкрябав короткими ногтями под коленкой, вахтерша решила не заморачиваться над странностями современной музыкальной индустрии. В конце концов, мало ли для каких глупышек пишут такие песни?
– Скажите, пожалуйста, а в каком номере проживает Лигат Тигир? – смущенно проблеял крепенький русоволосый мужичок. За ним мялся оборотень-волк. Вид у обоих был растерянно-подавленный. «Да что ж это такое» - мысленно всплеснула руками Роуз, всегда на всякий случай беспокоившаяся, если день удавался примечательный хоть чем-нибудь. А ведь этот день был не просто странным, а чуть не на грани фатальности. Около полудни притянулась какая-то растрепанная девица. Симпатичная до невозможности, но на оценку Роуз, сильно худая. Спрашивала господина Тигира. Но Роуз, наученная истериками Номи и Маи, категорично соврала, что де здесь такие не проживают. Кудрявая блондинка долго допытывалась, не ошиблась ли Роуз, что совсем вывело консьержку из себя. Как смеет эта малолетняя пигалица подвергать ее, многолетнего специалиста, точнее специалиста с многолетним стажем, таким оскорблениям? В высшей степени неуважительно фыркнув, девица удалилась. Потом пришел это странный мужчина. Привлекательный, но очень строгий и деловой. Может партнер по бизнесу? Вне всяких подозрений, человек порядочный и культурный, был детально проинструктирован на каком этаже в каком номере, проживает его друг. А теперь вот эти двое, нарушаю всю систему посетителей-красавцев. Что человек – рус, как полевая мышь, что волк – вполне стандартен, прямо таки до безобразия. Роузи, как женщина яркая, не любила однотипных и бесцветных людей.
Где-то что-то загрохотало. Совсем так нехорошо зашумело. Роузи нервно подскочила:
- Опять эти из пятнадцатого! Подождите здесь, молодые люди, - сурово приказала консьержка уверенно направившись на разборки с жителями пятнадцатого номера.

***

Бор подстегивающее пихнул Гарта в бок, мол смотри давай. Гарту совсем не нужны были подсказки, он уже и сам рыскал по журналу вахтерши.
– Седьмой. Думаю, это второй этаж, - поправляя журнал, шепнул человек оборотню.
– Идем, - шикнул Бор, и друзья не преминули покинуть гостиничный пост.
– А если она спросит, куда мы пошли? Она ж ничего не сказала, - усомнился часовой.
– Дык, туалет ищем, - нашелся глава каменщиков.
– Слушай, ты уже придумал, с чего мы начнем?
– А, ну так сразу скажем, че? – не понял тонкости волк.
– Ну, так сразу нельзя. Он же не согласиться, - педагогически сдержанно пояснил часовой.
– А как тогда? – поднял брови оборотень, весь немного подпрыгнув в знак растерянного вопроса.
– Ну, вот я у тебя и спрашиваю. В конце концов, это ведь твоя проблема. Я просто вызвался помочь, - напомнил товарищу Гарт.
– Спасибо, мужик. Но помогать придумывать всякие бирюльки не надо, лады? Лигат нормальный пацан, все и так поймет, - солидно заключил Бор. Они уже шли по темно-кирпичному ковровому покрытию коридора. Остановились около нужной двери. Оттуда слышался грохот. Очень странный грохот. Друзья смущенно давили ковер ступнями, переступая с ноги на ногу. Кто его знает, что там происходит? Подождать немного, наверное, следует. Стало неожиданно тихо, и приглушенный голос из другой комнаты, насмешливо произнес что-то про «прибьем» и «связывать». Оборотень и человек дружно переглянулись. Волк с размаху, всем своим немаленьким телом, ударился в дверь, в надежде ее выбить. Дверь поддалась, но снова стала на место. Бору и Гарту не нужно было переговариваться между собой, чтобы договориться о плане действий. В следующее мгновение они синхронно стукнули каждый своим правым плечом многострадальную дверь. Там, в комнате, что-то повалилось и откуда-то достался глухой мат. Перед растерянными штурмующими лежал опрокинутый шкаф, из-под которого пытался вылезти могучий мужчина. Сид, возникший словно из ниоткуда, тупой стороной топора аккурат в голову зарядил незнакомому, Бору и Гарту, мужчине.
– Привет, ребятки! Спасибо, что заглянули, - сквозь мальчишескую улыбку с ямочками бросил Лигат. Его скула распухла, и бровь была рассечена. И многие другие повреждения абсолютно не вязались с веселым настроением. Хотя, кто знает, может быть это нервное? Словно совещаясь Бор и Гарт искоса глянули друг на друга. Лигат же тем временем метался по комнате, сгребая разнообразные предметы в дорожный заплечный мешок.
– Извините, внутрь не приглашаю, у меня не убрано, - извиняющее улыбнулся Лиг, вышедший уже в коридор. Подняв дверь со шкафа, Лиг по-хозяйски приладил ее назад. Хотя, конечно, больше для красоты, чем для защиты имущества гостиницы.
Сид энергично, прыгая через ступеньки спускался вниз. Озадаченные Бор и Гарт словно на привязи следовали за товарищем. Лигат, небрежно бросил ключ на тумбу вахты, затем чмокнул в щеку смущающуюся консьержку. Та, витая в своих любовных облаках, даже забыла упасть в обморок от следов побоев на лице любимчика.
– Там у меня в комнате мужчинка, Роуз, вызовите скорую и полицию. Этот извращенец пытался меня изнасиловать. А я убежал бояться. Не забудьте все так и передать полиции.
Троица вышла на улицу. Ведомые волей Лигата все запрыгнули в маршрутную телегу, упряженную бойкой двойкой. Дорого, конечно, но Лигат может себе такое позволить. Сид наклонился к водителю и вполголоса продиктовал адрес. Затем уселся напротив Бора и Гарта.
– Как дела, друзья мои? Где вас высадить?
– Нам поговорить надо, Лигат, - начал было Гарт, но чего-то вдруг засмущался.
– А мы что, поем как в мюзикле? Говорите, что мешает?
– Ну, это деликатный такой вопрос.
– Ладно, я понял. В более уместной обстановке вы, наконец, откроете мне свою страшную тайну. А пока мы едем, советую сформулировать четко мысль в голове. Раскручивать на откровения не мой конек, а невнятной речи я на сегодня уже наслушался.
Они ехали какими-то улицами и дворами молча. Пока не достигли небольшого госпиталя.
– Подождите здесь, друзья мои. Мне нужно кое-что подлатать.
Лигат удалился в больницу. Где ему, как ни странно, действительно поправили здоровье, насколько это возможно в его случае, без лишних вопросов. Потом, дальновидный сид заскочил в аптеку при здании медицинской помощи, где приобрел обезболивающее и аспирин. Все это время Бор и Гарт топтались на ступенях центрального входа в больницу.
С немного спавшим отеком на щеке и пластырем над глазом, Лигат вышел, сияя дурным позитивом.
– Ребята, меня пригласили перекусить там. Не переживайте, это бесплатно. Все трое обошли здание больницы и зашли в другое крыло. Немного пропетляв по коридорам и коридорчикам, они вошли в комнату, представляющую собой дикую смесь столовой и операционной.
– Здесь дают чай, печенье и шоколад, тем, кто сдал кровь, - пояснил Лигат. – А еще здесь питается сам персонал.
Взяв из маленького окошка три стакана с чаем, Лиг кивнул Бору, чтобы он забрал пачки печенья и три шоколадки.
– По-блату, - похвастался сид, смачно хлебнув чай.
Бора долго уговаривать скушать печенье не пришлось. Орошая стол крошками оборотень интенсивно жевал халявные сладости. Только Гарт как-то странно мялся.
– Ну, друзья мои, разговариваем, - подбодрил Лиг мужчин.
Бор поперхнулся печеньем и с мольбой глянул на товарища.
– Лигат, мы тебя недавно видели в «Улыбке», ну и… - мямлил часовой. – Ты, может, покуришь?
– Здесь нельзя курить, - ломая шоколадку, констатировал Лиг.
– С чего бы это начать…
– Про бабу свою расскажи, - буркнул Бор.
– Она не баба и не моя. Ну, ладно. После того, как произошел тут случай с девушкой, которую ты провожал, нас, часовых, за то, что пропустили нонцивисов в город, решили вздрючить. Тех, кто в ту ночь был на смене – уволили, а остальных заставили проходить комиссию. Это для того, чтобы понять, кто как бы хороший часовой и может дальше работать. Вот. В общем один из этапов комиссии - это посещение психиатра. Там была очень красивая женщина, с удивительно красивыми зубами и маленькой остренькой грудью, - замечтался Гарт.
– Ему нравится маленькая грудь, - хрюкнул в чай Бор.
– Но суть не в этом. Я начал за ней ухаживать, а она меня за это ненормальным сделала. Нет, ну как бы нормальным, но «психически негодным» для нынешней службы. Вот. Меня уволили. И я пришел с этими горестными вестями к своему другу, - Гарт положил руку на плечо Бору. Тот раздраженно ее стряхнул:
– Да ты про бабу эту полумную весь вечер ныл, а не про работу.
– Ну и мы как бы решили немного выпить. А Бор был как бы на работе.
– Да не разводи сопли, мы в подсобке через день накатываем. Не вини себя, дружище, - с забитым ртом невнятно произнес волк.
– Ну, мы там выпили. Ребята Бора разбежались по своим делам. Ну а шахта, не понятно почему, обвалилась. Короче Бора тоже с работы выгнали, но суть в том, что нам нужны деньги, - скороговоркой закончил Гарт.
– А пособие по безработице уже не катит? Привыкли к кружевному белью и мартини? – сыронизировал Лигат.
– Вообще, Бору нужно выплатить неустойку своей организации. А он мне тогда честно сказал, если бы не ты, Гарт, меня бы придавило и не пришлось бы оплачивать обваленную шахту. Я вот тоже чувствую себя виноватым. Это наш общий с Бором долг.
– Понятно. То есть деньги, вы хотите попросить у меня?
– Угу, - кивнули Бор и Гарт.
– Уж не потому ли, что скоро долг возвращать будет некому? – задумчиво промолвил Лиг.
– Это из-за того, мужика, Лиг? У тебя что, тоже с деньгами проблемы? Рэкет? - вытянулось лицо Гарта, который был почему-то в восторге от своего предположения.
Лигат тут же вспомнил, что ребята ничего не знают о его руке, думают, что обычный перелом или что-то в этом роде. Лигат рывком допил свой чай и громко поставил стакан.
– Бор, Гарт, что вы скажете, если я оплачу штраф, но за это вы будете работать на меня? Кормежка за мой счет. Работа не больше месяца. Еще я каждый день буду платить вам по пять золотых.
– А что нам надо будет делать? – глупо моргнул Бор.
– Путешествовать со мной, щи варить, палатки ставить, время от времени скидывать шкаф на моих недоброжелателей.
– Это как телохранители что ли? – обрадовался своей догадке Бор.
– Ну да, только с обязанностями пошире: принеси, подай, сиди молча не мешай.
– Я согласен, только это… без интима, - щеки Гарта стали пунцовыми. Через три секунды молчания троица рассмеялась.
– По рукам, парни, без интима, так без интима, - сквозь смех облегчения сказал Лиг. На сердце его стало немного полегче. Пусть за деньги, но не один в свои последние дни.

[toss2009]

прода как всегда порадовала. ждем дальше

[whitepanthere]

супер, ждем проду)

[Lenka11]

а как хорошо было вначале, когда не надо было ждать проды) жалко, что хорошего всегда мало

[xXxxTIGRAxxXx]

– Там у меня в комнате мужчинка, Роуз, вызовите скорую и полицию. Этот извращенец пытался меня изнасиловать. А я убежал бояться. Не забудьте все так и передать полиции.

убило напрочь XD Жду проды

[aurum4eg]

Глава 16. Ложь

Хонес Форз аккуратно прокрашивал плинтус у входной двери, который сам же в плохом настроении и отбил обувью. Если Хонеса настоятельно попросили отдохнуть сегодня от работы, что ж, нужно заняться чем-нибудь полезным. Газеты он уже просмотрел, читать что-нибудь художественное не было соответствующего настроения, просмотр аэровизора был бесполезен, потому что детектив начинал думать о своем, ко всему не очень радужном. Разумеется, он мог заняться своим любимым делом – готовкой, но там сейчас крутилась мать, стряпая что-то для гостей. По определенным дням судья любила пригласить своих подруг-коллег и вдоволь посплетничать в неформальной обстановке. В это время Хонес отправлялся в бар поиграть в бильярд с Гарри, да пропустить пару стаканчиков горячительного. Но сегодня все было некстати. Мужчина решил заняться мужской домашней работой, просто чтобы занять чем-то руки, пока упорядочивает свои мысли. Благодаря такому психологическому приему, Хонес всегда содержал свою квартиру в приличном виде, не считая каких-нибудь мелких неурядиц, которые появляются даже у самых аккуратных. Детектив Форз никогда не разорялся на сантехников, слесарей и прочих специалистов, помогающих ликвидировать механические неполадки быта. Единственное, что не мог починить Хонес, – это магтехнику. Такие приборы – исключительные, и тут без специального рабочего никак не обойтись. Трансляция магических волн с информацией на плоскую дощечку, которая обладает особым магнетизмом и проводимостью тока волшебства, – весьма тонкая материя. Это настраивается не столько пальцами, сколько ментальной наладкой. Но вот приятным музыкальным голосом один из таких приборов обозначил свою полную исправность – зазвонил телефон.
– Я слушаю, - громко и четко произнес Форз, сидя на корточках в работе над плинтусом. В квартире раздался бодрый голос помощника детектива Гарри. Источником звука была маленькая коробочка, прикрепленная к стене в прихожей, как раз недалеко от мужчины.
– Привет, Хонес, я со свежими сплетнями, - радостно возопил лев. Детектив не видел своего друга и помощника сейчас, но вполне себе мог представить умильно улыбающуюся морду красногривого льва.
– На Тигира напали в его номере, и знаешь кто? Его бывший коллега по работе. Обалдеть, да? Фест Верстанд, если я не ошибаюсь. Суровый дядька такой. Но там, казалось бы, личный мотив. Помнишь, мы смотрели дело Лигата? Женщину они там не поделили или что-то в этом роде. Так вот, все было бы вполне логично, если бы его не отпустили из полиции. Ох, жалко, что местность не по нашему ведомству, а то интересно, просто жуть, в честь чего и по чьей указке его выпустили практически сразу. А еще этот мужик уволился вчера. Возможно, это что-то значит.
– Действительно интересно, - пробормотал Хонес, немного прищурившись, смотря на результат своей работы.
– А ты передал Тигиру, что ему уже можно покидать округ?
– Нет, об этом его уведомят письменно.
– Но ты же с ним лично знаком, - недоумевал Гарри, не знавший об отношении Форза к Лигату, так как Хонес особой болтливостью о личном не отличался.
– О том, что дело закрыто, сообщает специальное должностное лицо. Меня, правда, перевели в другой отдел, но не думаю, что секретарем.
В прихожую выглянула мать Форза. Губы у нее были сердито поджаты, ведь она злилась из-за телефона в квартире. Вопрос в том, что Хонес попросил настроить его таким образом, что, говоря «я слушаю», настраивается приватный канала, а «мы слушаем» - общий. Сейчас, кроме скупых ответов Форза, Конса ничего не слышала. По этому поводу она любила заявлять, что если сын-детектив скрывает что-то от матери-судьи (не какое-то гражданское лицо!) – это ничего хорошего не предвещает.
Игнорируя злость матери, Хонес отправился заносить баночки и кисточки в шкафчик, специально предназначенный для инструментов, баночек с лаком, каких-то досок и прочего полезного в хозяйстве хлама.
Коротко отвечая на слова Гарри, Форз уже вымыл руки, подмел, протер пол в местах недавней работы. Беззаботный Гарри выкладывал все, что казалось ему интересным, вразнобой – одним сплошным речевым потоком, но Хонес, давно знавший своего друга, спокойно все воспринимал.
– Хонес, к тебе пришли, - сухо сказала мать. Мужчина спешно попрощался с помощником и вышел на лестничную площадку. Конса, женщина, работающая судьей, никогда не впускала незнакомых или малознакомых людей.
Лестничная площадка была устлана истоптанными красными ковровыми дорожками, по бокам рябившими более или менее уцелевшими ломаными узорами в виде черных петушков квадратиками. На стенах висели горшки с цветами и картинки с пейзажами. На пролете друг на друга смотрели два расшатанных кресла, разделенные пропаленной бычками тумбой, на которой стояла розетка, игравшая грустную роль пепельницы.
С сухим блеском в глазах стоял Лигат, деликатно стряхивавший пепел в стеклянную посудину. На нем была тонкая куртка с карманами у бедра, в одном из них покоилась безжизненная рука сида. Хотя на вид определить, что это не манера, а ловкий обманный трюк, было сложно.
Детектив достал пачку из брюк. Белая сигарета, скользнувшая в пальцы, казалась просто ослепительной на фоне темных рук смуглого Форза.
– Чем обязан? – осторожно спросил детектив, еще толком не понимавший цель визита Тигира.
– Привет, Хонес! Давно не виделись, я уж соскучиться успел. Но я, как склонный к мазохизму сид, не стал бы ради этого к тебе приходить, облегчать свои муки не в моих правилах, - хмыкнул Лиг, делая глубокую затяжку.
– Ближе к делу, Тигир, - нахмурился детектив.
– Мне нужно покинуть район Мелона. Я так понимаю, что моя персона завязана на деле Виктимы Орт, что исключает возможность любого моего вояжа.
– Я понял. Возможно, я что-то смогу сделать, если скажешь, куда собрался, - открыто взглянул на Лига Форз.
– Если бы это было сугубо личным вопросом, как то посещение знаменитого борделя в Турне или покупка ездового питона в Самине, я бы спокойно спрогнозировал твой отказ в помощи, Хонес. Поэтому не нужно на меня так смотреть, то, о чем я расскажу, касается и тебя.
– И? – не любивший демагогий Хонес понемногу начал раздражаться.
– Ты же знаешь, что Имбир куда-то пропала, - начал Лиг.
– Она должна вернуться к пятнадцатому, так как участвует в празднике Террины. Она ответственная девушка, если замыслила что-то, то оповестила бы об отмене планов.
– Это в том случае, если она предосудительного нечего не собирается сделать. Она же не случайно скрывает ауру от ИСБ.
– Мы считаем, что это оттого, что Им делает это не осознанно, так как в ней скрыты великие силы. Неумышленное применение магии – не преступление, - насупился Хонес, сам и придумавший оправдание Имбир для отдела.
– Знаешь, Хонес, кое в чем ты прав. Ничего криминального она делать не собирается, всего лишь пожертвовать собой ради брата, - серьезно сказал Лиг.
– Что? – брови детектива взмыли вверх. – Что ты хочешь этим сказать?
– Видишь ли, я кое-что узнал о моей безрассудной сестре. Оказывается, она собирается постричься в жрицы храма для вечного служения богам, в частности, Террине. И обряд пострига будет аккурат пятнадцатого, то есть свое обещание об участии в празднике она формально не нарушает. Ауру свою она скрывает, как и путь передвижения, так как знает, что ее изоляция ни тебя, ни меня не порадует. Что же до спецслужб, так усердно ее вербующих несколько лет, так они вообще на нервах всю мебель в здании ИСБ изгрызут. Ты же знаешь, обратного пути для жреца храма нет. Светский мир закрыт навсегда.
– Но зачем? – как будто у себя спросил Хонес, глядя в пространство между креслом и тумбой.
– Просить у богов моего выздоровления, а нет, так упразднить моей грешной душонке пару грехов, - невесело улыбнулся Лиг.
– Да, она на такое способна, - грустно промолвил детектив. – И что ты намерен делать, Лигат?
– Времени очень мало, чтобы ее переубедить, я думаю просто сорвать церемонию. На следующий день ее, как правило, не назначают. Пока фазы лун вычислят, пока то-се, вот и будет нам с тобой время ее отговорить. Но такая помощь будет нужна потом, а сейчас мне нужно беспрепятственно покинуть город. Это как-то можно устроить?
– Да, Лигат, ногами. Дело Виктимы Орт вчера закрыли, ты вне подозрений. Без моих манипуляций ты спокойно прямо сейчас мог бы проходить через городские ворота.
– Спасибо за честный, но чуть-чуть несвоевременный совет, - рассердился Лиг.
– И тебе спасибо, за информацию, - без тени иронии сказал Форз, раздавил бычок в импровизированной пепельнице и поднялся.
– Если у тебя будут неприятности с полицией, можешь ссылаться на мое имя, от тебя отцепятся. У меня обширный круг знакомств. Но имей ввиду, Тигир, пользуйся моим подарком умеренно, только в крайнем случае.
– Высоко ценю столь неожиданную встречу, – крикнул Лиг закрывающейся двери.

***

Лигат и наемные друзья встретились в заранее оговоренном месте. За два часа до этого Лиг дал им кругленькую сумму для ликвидации штрафа, и, судя по их счастливым лицам, процедура была исполнена с величайшим удовольствием. Стоящий у газетного киоска сид также заметил, что с собой у Бора и Гарта увесистые рюкзаки: вероятно, шутку про палатку они восприняли буквально. А бывший часовой даже побриться успел, что наверняка значило всю серьезность его отношения к походному мероприятию.
– Разобрались?
– Да!
– Без проблем!
– Хорошие мои, к чему такие баулы? Вы уверены, что с таким грузом возможна телепортация? – посмеиваясь, задал вопрос сид.
– Телепорт? Лиг, но тебе же нельзя, - вылупил глаза Гарт, прекрасно знавший, как и любой другой в империи, что нездоровых или людей не в полном комплекте с конечностями, не подпускают к телепорту и на пушечный выстрел, так как нецелостные люди нормально не переносятся. Магия телепортации дает сбой, если что-то не в норме.
– Если очень хочется, то можно. Это я тебе как бывший воитель говорю, таинственно блеснув зубами, сказал Лиг. Гарт промолчал, верно истолковавший слова сида: для некоторых слоев общества правил не существует.
Бор в разговоре не участвовал, так как усердно разглядывал журналы, стыдливо прикрытые газетами «Ведомости Мелона», «Волшебная кухня» и юмористической брошюркой «Забавы смешной панды».
– Он смотрит, не появился ли новый номер «Самой горячей кошечки», говорит, что этот журнал помогает ему лучше понять женщину, - объяснил Гарт, проследив за взглядом Лига.
– И в отличие от тебя, меня ненормальные сидки с работы не выгоняют за глупые стишки, - отпарировал уязвленный волк.
– Какие стишки? – заинтересовался Лиг. Оборотень уже купил нужный ему журнал и торопливо затолкал его в рюкзак.
– Да, я пишу стихи, - с апломбом выдал Гарт, - а этот желчью изъедает из зависти!
– Ага, как же, – хохотнул Бор, взваливая обратно на спину рюкзак, - даже я знаю, что женщине не хочется слушать такое! Поэт хренов.
Лигат, внимательно слушая перепалку товарищей, кивком головы показал, что нужно идти, а ругаться можно и на ходу. Компания направилась к площадке телепорта, находившейся совсем рядом. Не случайно Лигат выбрал такое место встречи. Они были в метрах в ста от женщины-телепортера, нервно разглядывавшую снующую и галдящую толпу. За спиной магической проводницы висел яркий неоновый кристалл, который и был и местом, и способом телепортации. Вокруг толкалось множество торгашей, предлагавших совершить перелет с помощью рун, которые тоже взаимодействовали с кристаллом, но обеспечивали перемещение в обход помощи телепортера. Оплата женщине за телепорт или продавцу за руну – одинакова, разве что руны не задавали неудобных вопросов мошенникам и негодяям, но и рискованнее они были из-за надежности стопроцентного перемещения массы.
Мужчины лавировали сквозь толпу, продолжая беседовать.
– Ну и что там такое? Что тебе не нравится? – остановился в возмущении Гарт.
– Ты вот, Лигату расскажи из своего последнего, - хихикал Бор.
– Идем, - одернул Лиг Гарта, все еще стоявшего в гневном ступоре.
– Я вот на ходу и в таком шуме не могу, – оскорблено заявил Гарт, имея в виду чтение стихов.
– Так дай ему бумажку, с которой ты читаешь, - подсказал волк, обернувшись на отстающего друга.
– Без авторского чтения смысл может быть искажен.
Мужчины уже подошли к телепортеру и встали в очередь. Перед ними стояла супружеская пара, три веселые девицы подросткового возраста и тощий оборотень с воспаленными глазами. Бывший часовой достал бумажку, прокашлялся и приготовился читать.
– Дай сюда, - Бор вырвал мятый листик из подрагивающих кистей поэта.
– Ты, получишь по морде, когда мы очутимся в месте менее оживленном, - процедил не на шутку разозлившийся Гарт.
– Да ладно тебе дуться, дружище, - примирительно похлопал по спине человека оборотень. – Я же не кому-то там листок твой даю, а Лигату.
– Только это обстоятельство не позволяет мне тебя убить, - уже более мягко сказал мужчина.
Тем временем проводница помогла перенестись супружеской паре, а теперь объясняла девочкам, что несовершеннолетним телепортироваться нельзя. Лигат, вполуха слушая женщину и своих спорящих товарищей, развернул бумажку и прочел стихи, написанные корявым детским почерком:

К самой красивой и умной доброй женщине

Ты прекрасна как никто
Я люблю одинаково
И луну и звезды,
А тебя как никаво.

Ты как кактус зелена
Малыми годами
И за то люблю тебя,
Что ты еще и с цветами.

Я побью всех навсегда
Кто тебя посмеет
Обидеть или расстроить.
Пусть от страха немеет!

Ты как птичка в небесах
С тоненькими ножками
Я примчусь к тебе всегда
Любыми дорожками.

Только ты мне здесь ответь
и сейчас мне срочно:
Не любишь ты меня совсем
Или притворяешься нарочно?

– Ну как? – встрял Гарт, которому не терпелось узнать мнение Лигата. Сид кинул быстрый взгляд на проводницу. Остался мужчина, которого женщина не пропускает, так как он пьян. Буквально через минуту будет их очередь, возможно, отвечать не придется. Но нет, нетрезвый оборотень начал отстаивать свое мнение – это надолго.
– Очень интересно, но тебе нужно поработать над техникой, - уклончиво сказал Лиг.
– Да, знаю, совсем ведь недавно начал писать. А как тебе образы?
– Ну, женщина-кактус – это оригинально, - осторожно выразился сид.
– Да, я надеюсь, ты понял сравнение, она цветущий кактус, как бы зеленая, потому что молодая, а с цветами, потому что цветы на кактусах редко цветут, и она редкая, - затараторил начинающий поэт.
– И как твоя дама сердца к этому отнеслась?
– Послала меня лечиться. Образно, конечно.
–Так не из-за этих стихов тебя с работы выгнали? Кажется, Бор говорил, что ты психологу сильно досаждал.
– Да, я у нее тест завалил. Но там на концентрацию, выгнали типа из-за того, что у меня внимание рассеянное, а для часового это нехорошо. Но как я мог концентрироваться рядом с такой женщиной?
– Наша очередь, - встрял Бор.
Троица подошла к проводнице.
– Вас я не пропущу, - металлическим голосом сказала сидка, показывая рукой на Лигата. – Фокус с рукавом со мной не прокатывает.
– Я заплачу в пять раз больше, к тому же у меня есть это, - Лиг показал ярко синюю таблетку с крестообразной выемкой в центре.
– Извините, господин, но из-за недавних неприятностей с нонцивисами и из-за приближения праздника Террины контроль удвоили. Сейчас я не стану рисковать своим рабочим местом, - голос женщины стал значительно живее. – Но я могу дать совет.
Лигат быстро всунул ей в протянутую руку несколько купюр. Женщина ловко спрятала деньги.
– Есть нелегальная точка телепортации, в двух часах езды от Мелона. Видите, вон там серый экипаж с номером 3838. Это свои люди. А теперь идите.
Троица немедля отошла, пропуская очередь далее. Бор и Гарт, не задавая глупых вопросов, пошли за Лигатом, решительно направившемся к указанному экипажу. Сид тихо переговорил с водителем, дав ему несколько звонких монет, затем кивнул товарищам.
Как и предсказывала сид-проводница, дорога заняла около двух часов. Без происшествий мужчины добрались до поселка, находящегося за чертой района Мелона. Это был поселок нецивилизованных людей, или нонцивисов. Странное и чуждое Бору и Гарту население не придало значение появлению новеньких. По всей видимости, они привыкли, что их посещает этот серый экипаж с гражданами империи.
Здесь ходили не просто женщины-друиды, а совершенно странные варианты зооморфизма. Если у гражданок империи были, скажем, только кошачьи уши и хвост, то эти женщины имели также густую кошачью растительность на щеках, руках и шее. Оборотни-львы, волки и зооморфы в целом были похожи на цивилизованных, но некоторые нюансы выдавали в них другую породу. Например, волк с тонким кошачьим хвостом или лев с вытянутой волчьей пастью. Ходили мужчины, похожие на друидок мохнатыми ушами или лисьими хвостами. В общем, беспорядочные браки были всему причиной. Некоторые варианты смешения рас были достаточно интересными, а некоторые просто шокирующе уродливыми. Именно из-за последнего свойства «свободной любви» в империи и были запрещены браки, находящиеся вне генной нормы.
Хмурый мужчина в надвинутой на самый нос шляпе повел Бора, Гарта и Лигата к большому оборотню-панде с ушами летучей мыши. За ним в воздухе висел кристалл, точь-в-точь похожий на мелонский.
– Это недешево вам обойдется, - рыкнул панда и назвал цену.
– Угу, мы тут и проводнице и водителю уже заплатили, - забубнил жадноватый Бор, хотя платил не он. Лигат же без всякого возмущения оплатил «поездку» всех троих, назвав точкой телепортации Помариум.
– В Помариум, брат, не могу, - утробно глаголил летучая-мышь-панда, - а вот в окрестности запросто, ближе чем в двух часах езды не могу. Просекут. Совершать телепортации на территории империи права не имеем. Точнее дело тут не в праве, а в наказании, которое последует за нарушение этого негласного договора. Письменных же мы, свободный народ, не заключаем.
– Понятно. Что нам представлять?
– Там площадка, идентичная этой, - обвел красными глазами-пуговками панда многоугольную кирпично-красную площадку.
– Спасибо, - завершил беседу Лиг.
Трое мужчин подошли к телепортирующему кристаллу с четкой формулировкой в сознании «окрестности Помариума», визуально представляя себе кирпичный многоугольник. Вскоре трое почувствовали, как распались на мельчайшие частички, затем какие-то доли секунды словно где-то вне пространства парили, после – очутились в реальном пространстве. Лигат открыл глаза. Под ногами была действительно площадка-близнец предыдущей, вот только одного не было на ней – кубика из прутьев. Растерянно озираясь, товарищи поняли, что находятся в клетке, настойчиво не выпускающей из своих объятий новотелепортирующихся.

[aurum4eg]

Глава 17. Плен

Гарт десять минут и так, и этак трогал телепортирующий кристалл, но и когда он обнял его с ногами, чудесного перемещения не произошло. Бор и Лигат сразу поняли, что обратный путь маловероятен, но отчаявшийся не мог сдаться просто так. До него дошел смысл ловушки, в которую они попали, более того, Гарт явно видел себя, отдающего трясущимися руками золото, а затем – замертво падающего от немилосердного клинка. Часовым мужчина был в несколькодневном прошлом, теперь же, уволенный, он не то что копья своего не имел, но даже дырявый шлем и истертые наколенные пластины у него были изъяты властями. Спрашивать о наличии оружия у Бора он посчитал неразумным, так как знал его давно и предполагал, что самым опасным прибором у волка был перочинный ножик для резки колбасы. Лигат, как сид лишь с одной рабочей рукой, навряд ли запасся хоть чем-то полезным в бою. Из всех троих заточенных, бывший часовой обладал самой хорошей физической подготовкой. Хотя Бор, конечно же, был массивнее и, скорее всего, сильнее человека, но Гарт, оставивший тренировочный зал всего с неделю, был подготовлен в военно-оборонительном русле. Единственной небольшой проблемой был фактор специфики выправки, – Гарт был часовым, занимавшим позицию наверху стен и башен. Он искусно владел копьем, для того чтобы метать сие смертоносное оружие во врага со стен, либо по факту прибытия пронзать недруга, ухитрившегося по осадной лестнице забраться к лучникам и копейщикам, обороняющим сооружение. Но сейчас ничего колющего или метательного под руками не было, ко всему, рядом не находился и объект потенциальной атаки. Сидящая в клетке тройка была на телепортирующий площадке в полном одиночестве, а в окнах домов дикарей никто не сновал, любопытно не выглядывал, даже улица была чиста так, словно поселение вымерло. Хотя мужчинам были видны только три хатки, за остальную часть деревни нонцивисов было трудно судить, но было подозрительно тихо.
– Интересно, мы хоть в окрестностях Помариума? – в полголоса задался вопросом Лигат.
– Какая разница, нас ограбят и убьют! – звенящим от обвинения голосом обозначил свое отношению к Лигату Гарт.
– Это издержки твоей новоприобретенной профессии, – хмыкнул сид, – можешь подать заявление об увольнении.
– Нас не обязательно убивать, – буркнул Бор, который был угрюмо спокоен и сидел в углу клетки, скучающе царапал ногтем песок в выемках между прямоугольниками кирпичей.
– Как это необязательно, мы же можем рассказать об их махинациях? Можем выдать ту девку, что направила нас к бандитам! – горячился Гарт, злившийся сейчас из-за того, что оборотень-спутник не понимает таких очевидных вещей.
– Друг мой, ты утомляешь не только себя, но и товарищей. Помолчи пять минут, а? Напиши стихотворение о том, как ты страдаешь, – посоветовал Лиг, сжав пальцы левой руки в кулак.
– Ага, прутья погрызи, если очень хочется выместить зло, – вставил свои пять копеек волк.
– Бор, – укоризненно глянул сид, – не подначивай. Нужно думать, а не истерить или огрызаться.
– Думать, ты издеваешься? Он же тогда скончается в страшных муках от перегрузки того места, на котором он уши носит, – Гарт переместил агрессию снова на Бора.
– Знаешь, Гарт, если бы не стресстовая ситуация, я бы на тебя обиделся, – немного помолчав, выдал волк. Гарт набрал воздух в легкие, чтобы расстрелять Бора разоблачительной тирадой, но Лигат больно стиснул его плечо и на несколько градусов развернул корпус бывшего часового к себе. Приподнятые крутые черные брови и крепко сжатые губы Лига намекали, что много говорящему мужчине действительно необходимо передохнуть.
– Похоже, это к нам, – вздохнул Бор и тяжело поднялся. Лиг отпустил товарища и сделал шаг в сторону от него, обернулся на звук мягко шуршащих шагов. И вот из-за ближайшей кривой деревянной хибары вышли двое. Один мужчина был невероятно высок и худ, однако плечи и спина поражали своей шириной, так странно сочетаясь с очень хрупким на вид тазом и тонкими длинными ногами с большими коленями, круто выпирающими как шарниры. Высокий лоб мужчины был испещрен морщинами, хотя его тело казалось молодым, уже потому, что излучало энергетику молодости и не отличалось возрастной сутулостью. Белые волосы дотрагивались клочьями до плечей, с трудом скрывая вытянутые большие ушные раковины молодцеватого старика. Глаза же его были словно из стекла, трудно сказать, были они голубыми или серыми, но бесчувственный блеск чего-то искусственного заменял собой категорию цвета. Тяжелая нижняя губа покоилась на грязно-серой недлинной бороде. Спутник высокого мужчины был не менее интересен: внешне антропоморфный, он был существом, явно имевшим отношение к водной среде. Вместе ушей у рыбы-мужчины были ребристые плавники, скоромно прикрывавшие ушные отверстия. Из приоткрытых толстых фиолетовых губ виднелся ряд мелких и острых зубов, а темные волосы на голове были сбиты в округлые пряди, ниспадавшие на узкую длинную спину. Кожа у странного мужчины была глухого синего цвета: на лице к васильковому, на руках и ногах серебристо-сапфировая. В палевых зрачках незнакомца стояли две светящиеся точки – это отражение шара, который плавно парил над пальцами его правой руки.
– Амфибия, – сипло промолвил Бор. Серьезно нахмурившись, стоял Лигат. И только Гарт переводил с товарищей на незнакомцев взгляд и еще не решил, как ему реагировать.
– А разве их царство не изолировано от других стран? Закрытая политика и все такое, – пробубнил бывший часовой. Седой и амфибия перекидывались короткими фразами на незнакомом языке, стоя у клетки.
– Это территория нонцивисов. Здесь ты можешь увидеть что угодно и кого угодно. Их страна изолировалась от Империи, так как мы не приемлем законы друг друга и не имеем общих дел. Напрямую, разумеется. Контрабандисты и наемники нашего доблестного государства ведут дела по своим законам, – хмыкнув, сообщил Лиг.
– Кое-какие дела у нас общие есть. Как-то раз наши заказывали особые стройматериалы у их поставщиков. Эти ребята психи, – спешно просветил друзей Бор, нервно оглядываясь на мужчину-амфибию, как бы проверяя, понял ли он чужой язык.
– А что они такого сделали..., – Гарт не успел задать свой вопрос. Он упал на колени и запрокинул лицо вверх, в его глазах начали мелькать какие-то голубоватые змейка, лицо было пустым и отрешенным. Бор кинулся поднимать товарища, но Лигат удержал его, сдержанно кивнул, как бы говоря «ты ничем не поможешь». Затем сид беглым взглядом обратил внимание Бора на шар амфибии.
– Да кто он вообще такой? – прохрипел волк, ошарашено глядя на светящуюся сферу в руках амфибии, в неоновом сиянии мелькало лицо Гарта и какие-то картины, словно фотографии, выпуклые и размытые туманом шара.
– Это шаман. Он смотрит то, что очень волнует Гарта. Этим он проверяет, не шпионы ли часом мы. Я не удивлюсь, если каждый из нас пройдет эту процедуру.
– А что если задание шпиона не очень волнует? – усомнился Бор.
– Это исключено. Психика устроена таким образом, что в воображаемом отсеке памяти хранятся самые мучительные и яркие воспоминания жизни плюс самое важное на данный момент. Шаманы при помощи своего телепатического дара, да при поддержке инструмента, как видишь, это шар, могут этот особый отсек просматривать.
– Но если нас убьют, как говорит Гарт, какая им разница шпионы мы или нет?
– Видишь ли, Бор, я уверен, что наш сирен тут не случайно появился. Я предполагаю, что он разведчик или в своем роде посол. Вероятно, налаживает экономический контакт с нонцивисами. Империя и Царство Амфибий не могут договориться, но очень хочется каждой из стран расширить круг товаров. Скажем, амфибиям очень нравиться наш хлеб, да сами они необходимые злаки вырастить не могут ввиду неподходящих климатических условий и другого типа почвы. И вот товарищи русалы обращаются к братьям нашим меньшим, нонцивисам, а живут эти дети природы на той же территории, что и мы, соответственно, рожь, пшено и прочая вполне в состоянии взрастить. Таким образом, хотя бы ради зерновых амфибиям стоит дружить с нашими беспрестанно мутирующими друзьями. Как ты понимаешь, Бор, торговля ведется на невыгодных условиях по отношению к нонцивисам, но они, к счастью рыбок, об этом не догадываются. Империя совсем не счастлива по поводу этого радужного союза, а по нашим же законам весьма удачно то, что мы можем отстреливать нонцивисов как кроликов, ибо не граждане. Так вот, есть специальные военные группы, отвечающие за срыв торговых операций между двумя нашими недругами. В ходе этих операций наши воины могут не стесняться укладывать штабелями туземцев, а вот с амфибиями ситуация сложнее: с Царством Амфибий у нас холодный нейтралитет. Прибьешь случайно рыбку – проблем не оберешься. Насколько я понимаю, этот наш жаброухий приятель как раз сейчас нас и проверит на предмет расизма, – рассуждал Лигат, озабоченно поглядывая на Гарта. Бывший часовой все еще был под гипнотическим воздействием, и с его приоткрытого рта текла струйка вспенившейся слюны. Бор, в то время как слушал сида, тоже неотрывно смотрел на шею Гарта. Ему был неприятно видеть товарища таким. Как только волк решил перебить рассуждения Лига, дабы поднять волнующий его вопрос, как тело Гарта обмякло, и он упал. Оборотень, еще не успев вскинуть от неожиданности брови, сам стоял на коленях, со сходным выражением морды. Лигат порылся в своей заплечной сумке и вытащил флягу и тонкое полотенце для рук.
– О, боги, я что, в обморок упал? – забубнило поднимающееся с пола тело. Гарт на автомате взял полотенце из рук сида. – В слюнях весь!
Лигат коротко описал ситуацию Гарту, который вообще не понял, что произошло. Мужчина, вытирая лицо и шею, напряг память, пытаясь понять, какие образы из его памяти выуживали и почему он не помнит этого, ведь на консультациях у психолога его память была что-то наподобие кино. Отхлебнув из участливо предложенной фляги молодое вино, Гарт немного пришел в себя. Хотя вид одеревеневшего Бора не способствовал этому.
– А я о шаманах только в книгах читал, – рассеянно протянул отставной копейщик. – Теперь вот буду знать. О, Лигат, смотри!
Гарт от изумления немного выплеснул из фляги себе на рубаху. По морде Бора катились слезы, редкие, но крупные.
– Что-то важное зацепил, – кивнув на амфибию, сказал сухо Лиг. Синекожий мужчина самодовольно улыбался, упиваясь картинами в шаре.
– А я…
– А ты нет, – понял товарища сид.
– Откуда ты так много знаешь, Лигат? – вдруг задался вопросом Гарт.
– История народов в академке, в общеобразовательной школе об амфибиях не особо много рассказывают. Хотя, тебе, по идее, тоже должны были вычитывать этот курс.
– Ну, я не зубрила, как некоторые, – насупился бывший часовой.
– Там, где я учился, не допускаются пробелы информации. Ко всему, мои знания закреплены практикой. Вот, например, как сейчас информация закрепляется за тобой, Гарт.
– Понятно, – стушевался собеседник и отвел взгляд на волка. Но и на Бора смотреть не хотелось – уж больно жутко выглядела прострация этого массивного мужчины.
– Скоро финиш, возьму эстафету, – сощурился Лиг, по каким-то признакам вычисливший это. Бора нонцивис и амфибия держали дольше, чем Гарта. Как и предсказывал сид, спустя секунд десять тело Бора обмякло. Через мгновение Лиг почувствовал острую боль в голове. И мир потускнел.



– Ну же, Лиги, давай, – дышало коньячным перегаром лицо. Изящная бородка и подкрученные усы вытянутого лица были украшены капельками слюны и источали терпкий аромат абрикосовой настойки. Маленький кудрявый ангелочек был сотрясаем за предплечья отцом.
– Ну, что ты хнычешь, паразит ты эдакий! Не ной, а злись! Покажи мне выброс энергии! Если меня шарахнет об стену волной, я не буду ругаться, я буду счастлив! – как сумасшедший бормотал мужчина. Его тонкие длинные пальцы, больно впивались в нежное тело ребенка. Мальчику очень хотелось защиты мамы.
– Лигат Тигир, ты меня вынуждаешь, – заревел мужчина, поблескивая пьяной поволокой. Он соскреб кистью-пауком плеть со стола. Мужчина и ребенок находились в кабинете.
– Покажи мне свой гнев, защищайся, – приговаривал папа, обжигая сына хлесткими ударами по ногам и закрывающим голову рукам.
В комнату вбежала женщина. Мама.
–Что ты делаешь! – закричала она на супруга, – он же так совсем идиотом станет!


– А вот у меня есть крылья, – заявила рыжая девочка, крутясь перед детишками своей группы детского сада. Все дети восхищенно трогали ее полуметровые крылышки – песочные, в прожилках, оставляют следы пыльцы на пальцах.
– Как у бабочки, – ахнула одна меленькая друидка с лисьими ушками и красным хвостом.
– Скорее как у моли, – с вызовом бросил Лиг. Несколько мальчишек рассмеялись его сравнению.
– Сам ты моль, дурак. У тебя-то только из головы крылья сида торчат, вот ты и злишься, – безапелляционно заявила девочка-бабочка. – Вот сестра у тебя ого-го, а ты уродом родился.
–Здесь только у тебя крылья, все остальные, по-твоему, уроды? – с неожиданным для ребенка ехидством спросил Лиг. Толпа детишек возмутилась бы вместе с Лигом, если бы девочка не нашлась:
– Моя мама говорит, что у вас самая чистая по крови семья. В такой семье родиться обычным – все равно, что уродом, – крылатая произнесла фразу, которую часто повторяла ее мама своим подругам, хотя сама девочка еще не совсем понимала смысл этих слов, но так как мамины подруги серьезно кивали после этого заявления, не было никакого сомнения в весомости этого суждения.


– Он очень часто дерется с мальчиками-магами, обзывает девочек со способностями, мучает всех крылатых, как будто доказывает, что несмотря на то, что он обычный, все рано лучше всех, – старательно подбирая слова, молвил звонкий девичий голос.
– Ох, Им, он просто любит подраться. Зачем ты ищешь этому объяснение? – смешливо спросил тяжелый голос мамы.
– Я думаю, что это вы виноваты, – тихо добавила сестра Лигата, – эту вы ему внушили, что…
– Закрой рот, милая. Иди-ка ты лучше стол к обеду накрой.
Лиг улыбнулся. Ему нравилось, когда Имбир ставят на место. Хотя он быстро отвлекся от этой приятной мысли и вновь сконцентрировался на том, чем занимался только что: сидел на подоконнике и отрывал крылья мухам, после чего злорадно гонял своих жертв по белой площадке.


– Мама, вот мой дневник. Нам уже выставили оценки за год, – робко протянув дневниковую тетрадь, промямлил Лиг. Он надеялся, что мама обратит внимание на то, что у него высокий бал по пению, литературе, математике и физкультуре. А по биологии и черчению у него вообще самые высокие оценки в классе. Так что на историю рас и магознание она может и не обращать внимание, эти предметы глупые и неинтересные.
– Хорошо, сынок, – улыбнулась своей улыбкой святой мать. Лиг вышел из кухни, мать все еще разговаривала по телефону, даже не прикоснувшись к дневнику. Маленький сид знал, что он так и проваляется до тех пор, пока на него не накричит отец за то, что Лиг свои вещи разбрасывает.


– Ты такая красивая, – сказал смуглый юноша, нежно держа за руку светловолосую крылатую девушку.
– Правда? – зарделась она.
– Обычно, когда хотят соврать, говорят «милая» и «добрая», – пояснил парень, проводя пальцами по льняным волосам девушки. В свете луны они казались пепельными.
– Хонес, ты всегда все рационализируешь, – рассмеялась она.
Лигат прятался в кустах около лавочки, на которой сидела пара. Подросток обожал портить свидания сестры ровно столько, сколько не любил этого щегла Хонеса.
– А вот и не правда, – выскочил он, звонко голося, – все знают, что Им уродина! Хотя нет, не уродина. Просто мышиная морда! Лысое лицо без красок и бесцветные волосы! Спорю на двадцать золотых монет, что кроме льстивых подружек ей никто до этих минут не говорил, что она красивая. Даже родители.
Лигат был счастлив своим триумфом. То, как налились слезами глаза Им, знавшей, что это правда, и то, как раскраснелся от гнева ее кавалер – было отличным свидетельством его успеха. Имбир преградила дорогу смуглому парню, мягко положив ему на грудь узкие ладошки.
– Не нужно, Хонес. Я тебя прошу! Он просто так внимания добивается, он не виноват, что вырос с таким характером.
– Хорошо, Им. Пойдем от твоего ущербного братца подольше.
– Он не ущербный, – сдвинула пшеничные брови Имбир.
– Ой, да заткнись ты уже, защитница! Пошла ты, знаешь куда, со своей жалостью…, – вознегодовал Лиг и убежал от ненавистно жалостливого лица сестры.


Мать подняла тяжелые веки и плавно подалась округлыми плечами вперед:
– Лиг, ты действительно хочешь поступить в Имперскую Академию ?
– Да, мама, у меня достаточно высокий средний бал по окончанию школы. Ты хоть не забыла, что я месяц назад выпускной отгулял?
– Не груби матери.
– А шутки – это грубость?
– Заткнись. Иди в свою комнату. Или вообще куда-нибудь с глаз моих.
Лигат посмеиваясь над раздражительностью матери, вышел из зала. Его всегда забавляло, как она любит иногда изображать из себя мягкость. Даже ее внешность была хамелеоном – так может выглядеть самая добрая женщина в мире или психопатка, зарубившая мужа и детей топором.
Обуваясь, Лиг услышал голос отца.
– Ты объяснила ему, что это глупо?
– Иди сам объясни, он в папашу – идиот и упрямец.
– Ты хочешь сказать, что отец не я?
– Пошел ты, – фыркнула мать, оттаивая.
Лига задело, что статус идиота в его семье – предмет будничных шуток, он задумался об этом впервые.

Около двери в кабинет. Академия.
– Вот, номер мой волны на телефоне, – подмигнула фигуристая красавица с коричневыми крыльями сокола за спиной.
– Я позвоню, сладкая, – Лиг провел тыльной стороной пальцев по щеке девушки и зашел в аудиторию походкой победителя.
– Эй, Лигат, – сердито крикнула девчонка со второй парты, мимо которой Лиг равнодушно прошел. И сейчас Лиг не обернулся на вызов заплаканной девушки, у которой в пальцах поигрывал шар огня, по всей видимости, предназначавшийся игнорирующему сиду.
– Да забей, Соти, – посоветовала одногруппнице сидка, тоже провожавшая злым взглядом Лига. – Ты свои три дня изжила. Он козел и бабник. Обычно так себя ведут те, кто ненавидит свою мать, а вместе с ней и весь женский род. Хотела бы я глянуть на истеричку, которая вырастила такого урода.
Спина Лигата напряглась, но он не остановился и не ответил.

– Ох, Лигат, бедненький ты мой, какой ужас! – причитала сестра, когда он вернулся домой пьяный. Имбир уже знала, что он болен. – Мне прислали письмо, я все знаю. Боже мой, боже мой, что нам делать, братишка? – обливаясь слезами, повторяла сестра. Такая трогательная и сломленная, она сидела на полу, снимая сапоги с ног невменяемо пьяного брата. Он все слышал, но язык было так трудно оторвать от неба и сказать: «Заткнись».


Уже стемнело. Слепые звезды россыпью мерцали на черно-синем небе. Рядом с клеткой не было ни высокого старика, ни шамана. В поселении оживленно сновали местные жители, ярко горел костер где-то за хатами. Бор и Гарт шлепали картами о кирпичную кладку. Лигат приподнялся на локте левой руки. Голова кружилась, и снова страшной болью заныло предплечье.
– Гарт, – прохрипел Лигат.
– О, ты очухался, дружище? – подскочил к нему Бор. Гарт тоже поспешил к Лигу, чтоб помочь ему подняться.
– Гарт, у меня в сумке лежат шприц и опиум. Мне нужно, чтоб ты его вколол.
– Я не буду, – боднул воздух мужчина. – Я сейчас все объясню. Пока ты был в отключке, мы долго с Бором гадали, почему этот шаман на тебя повлиял не так, как на нас. Мы-то сразу очнулись. Потом я вспомнил, что ты пил таблетку перед телепортацией. Моя бабушка работает аптекарем, поэтому я кое-что знаю о таблетках и травах. Эта синяя таблетка меня очень долго мучила – я не мог вспомнить, что она значит. Но этот синемордый черт помог мне. Это же таблетка, укрепляющая дух, да?
– Да, – не стал спорить Лигат.
– Их изготавливают амфибии. Это редкие и ценные таблетки, необходимы для человека, которому нужно телепортироваться, но он болеет или не в полном комплекте: уха нет, или палец сломан, или вот как у тебя, парализованная рука.
–Ну, я это знаю, к чему ты клонишь? – спросил Лиг, нашаривая фляжку с молодым вином.
– А ты знаешь, как она работает, эта таблетка? Она скрепляет на время частички тела, делает связи крепче, но потом, в течение нескольких суток, связь ослабляется, поэтому в эти дне больной еще глубже заболевает, сломанная рука совсем не заживает, а здоровый заболевает или что-нибудь ломает. В твоем же случае последствия таблетки вступили в реакцию с психовоздействием шамана. Поэтому если ты еще и опиума сейчас вколешь, боюсь, что ты либо спятишь, либо умрешь.
–Да, брат, психовоздействление – сильная штука, – авторитетно пояснил Бор, видимо, все время, пока Лиг был в отключке, Гарт старательно разъяснял товарищу ситуацию.
– Лучше квас, – добавил волк, отбирая у Лигата жестянку с вином, взамен вставляя ему в руку бутылку из-под минералки, заполненную квасом. Оборотень был собой страшно доволен:
–Я запасся провизией.




Ближе к середине ночи Бор и Гарт уснули, накрывшись плащами и подложив под голову свои заплечные сумки. Лигату не спалось, он курил, разглядывая мягкую спокойную луну.
В тускло-оранжевых световых бликах затухающего костра появилась фигура, целеустремленно движущаяся к клетке. Это была темнокожая, с крутыми бедрами, крепкими ногами и черной волной волос до щиколоток женщина. Когда она подошла совсем близко и села, трепетно дыша около прутьев, Лиг смог рассмотреть ее лицо: скуластое, с раскосым вырезом глаз и упрямыми бровями, но круглый безвольный подбородок и мягкий овал губ придавали девушке женственность.
– С солнце ты уйдешь, – зашипела дикарка, не привыкшая шептать, – человек-рыба видеть, как ты победить чудовище, теперь все в деревне знать, что ты проклят. Ты жив, потому что ты должен страдание. Но вождь уважать ты, в ты глаза он увидеть отвагу и честь воин. Ты отпустить на рассвет в лес. Мы не иметь права ты убить сам и взять проклятье на мы, но вождь отправить ты один в лес. Рыси убивать быстро, одним взмах коготь. Но ты иметь меч и сделаешь умереть как воин.
– Что будет с ними? – Лиг указал на спящих товарищей.
– Другая жизнь, – тихо улыбнулась девушка, разглядывая погруженного в сон Гарта.

[whitepanthere]

Ура, ура, ура!
2 главы сразу, счааастье

[Simon_2010]

Ура, ура, ура!
2 главы сразу, счааастье

+1 (10 плюсов)

[Simon_2010]

Ждем проду